Глава 24

Поимка Неспящих — приоритетная задача, поэтому вчера я не отвлекала Элора, когда он записывал те ресурсы, которые его семья и Танарэс готовы предоставить для организации ловушки (информацию он получал через метку, даже от Танарэса, причём последнему, полагаю, дорога сюда закрыта не только из-за того, что на нём сработают ловушки).

Не заговаривала об ином, когда мы подсчитывали скудные ресурсы собственных королевств. Увы, слишком много усилий требуется для поддержания порядка, поэтому оттянуть большие войска сидеть в засаде и ждать Неспящих мы не можем.

Да и войска у нас в большинстве своём верны самому королевству, а не нам, должного энтузиазма в борьбе с моими врагами они не проявят даже после моего подлога с уликами. Заявление, что Неспящие будут убивать жителей Нового Дрэнта, без новых убийств восприниматься всерьёз не может. Не устраивать же мне кровавые побоища вместо Неспящих для поддержания правильного направления мыслей подданных.

Только если пускать слухи: они на некоторое время могут заменить реальные убийства: существа склонны к нахождению возможных объясняющих всё связей и заговоров, так что если сказать, что правители скрывают истинное число жертв (чтобы не выглядеть слабыми, не брать на себя ответственность, не выполнять обязательства по защите подданных), многие с радостью уцепятся за эту мысль, чтобы почувствовать себя сопричастными к тайне и испытать удовольствие от того, что «раскрыли» настоящий заговор.

Всем этим, опять же, надо заниматься лично, как и ловлей тех, кто запугивает наших подданных, чтобы свергнуть нашу власть.

Именно этим я и планировала заняться ночью, но Элор напомнил о необходимости поддерживать себя в лучшем состоянии, а значит, нормально спать каждую ночь, поэтому план мой перенёсся на утро, утром — на после завтрака, а потом…

Потом был приступ страстного безумия — иначе я это действо не назову. Приятное действо. Но безумное, учитывая ситуацию… Впрочем, не настолько ситуация критическая, чтобы не потратить полчаса на успокаивающую нервы разрядку.

А вот посиделки на коленях — это другое. Их никакой логикой не оправдать.

Пользы в этом полулежании на Элоре в коконе его крыльев нет.

А я лежу.

И выбраться не пытаюсь.

Мои глаза закрыты, руки подтянуты к груди, сцеплены между мной и Элором. Будь кресло чуть шире, я бы сидела в позе эмбриона, а так в эту позу закручена лишь верхняя часть. Моя голова — на плече Элора, и я слушаю стук его сердца: то ускоряющийся, то затихающий.

Бессмысленное занятие.

Тогда почему я никак не оторвусь, не занимаюсь делами? Это даже усталостью не объяснишь, ведь выспалась же.

И непонятно, почему в аромате корицы проскальзывают нотки раскалённого металла.

Не заглянуть в мысли Элора, чтобы узнать, что его беспокоит.

Или его беспокою я?

— Что случилось? — спрашиваю прямо, раз уж иные, более приятные, способы понять мне недоступны. — Почему ты злишься?

Тяжко вздыхает Элор, поглаживает меня по спине, но хотя в его теле ещё ощущается расслабленность, сердце колотится быстрее, и запах становится чуть резче.

— Я не… Это не злость, я просто переживаю. Переживаю из-за того, о чём надо поговорить. Надо, но говорить не хочется, особенно сейчас, — Элор опускает ладонь мне на спину между лопаток. Чуть повернувшись, губами задевает висок. Целует из этого не слишком удобного положения. — Ты такая милая…

— Элор! — Выпрямляюсь на его коленях. — Думаешь, я смогу теперь спокойно сидеть и ждать, когда ты созреешь поделиться со мной мыслями?

Он смотрит … с сожалением. Тянется к пересекающей мой глаз пряди и убирает её за ухо. Поглаживает меня по щеке.

— Ри…

— Да?

— Между нами всё было восхитительно…

От этой фразы, извиняющегося тона внутри всё леденеет.

— Нет-нет, подожди, не обижайся, — Элор резко притягивает меня к себе, и я ударяюсь лбом о его подбородок, пытаюсь вырваться. — Просто… пожалуйста, больше не используй свои ментальные способности ради шуток.

Застываю. Вполне… ожидаемая просьба. Именно просьба, судя по осторожной интонации.

— Я согласился с тем, что ты просматриваешь воспоминания подданных, чтобы узнать, кто им угрожал, почему они оказались во дворце и не с дурными ли целями, но не переходи эту черту. Не пользуйся их слабостью. Я понимаю, в своей семье, среди слуг ты привыкла к естественности такого поведения и сейчас, когда нет необходимости скрывать свою суть, у тебя просыпаются эти… привычки. Понимаю, что ты считаешь подобное сегодняшнему воздействие несерьёзным, не стоящим внимания.

— Я всё исправила, — чеканю я. — Не оставила ни капли неподобающих мыслей о тебе, они теперь уверены, что вели себя так исключительно из желания польстить. Сознание этих нахальных юношей не пострадало, они даже не поняли, что случилось. Не осознают.

— Похвально, что ты о них позаботилась, — Элор явно хочет похвалить искренне, но получается не очень. — Только это не отменило вмешательства. И если сейчас всё получилось… без неприятных последствий, то в следующий раз может выйти иначе. Ведь, позволяя себе малое, можно постепенно переступить черту. Не стоит так рисковать без необходимости.

Переступить черту? Боюсь, моя черта находится значительно дальше, чем у Элора. А если убрать его влияние на мои представления о менталистах, то… окажется где-то у горизонта, если сравнивать его позицию.

— Ри, я не запрещаю тебе в принципе пользоваться способностями, — поспешно уверяет Элор и крепче меня обнимает. — Просто прошу делать это по необходимости, тогда, когда иначе нельзя или вред от твоего воздействия будет меньше, чем от другого способа решения поставленной задачи.

— Элор, ты не понимаешь, о чём говоришь! — С силой оттолкнувшись от его груди, упираюсь спиной в золотые крылья, заглядываю ему в лицо, в эти печальные глаза и… Слова буквально застревают в горле.

Слишком много сожаления в Элоре. Какого-то сочувствия, словно я смертельно больна. Словно у меня не дар, а проклятье.

Я отталкиваюсь сильнее, чтобы вырваться из кокона крыльев, но Элор, переместив руки на талию, держит крепко, крыльями же и тянет меня обратно к себе.

— Отпусти! — резко приказываю я, лишь чудом удерживаясь от использования нот управления.

Мотнув головой, Элор мощным рывком прижимает меня к груди.

— Не отпущу, — шепчет он, не позволяя мне выбраться из крепких объятий.

— Элор! — бью кулаком по его плечу. — Ты не представляешь, сколько я училась управлять своими способностями! — Рычу и снова бью. — Ты не представляешь, что я могу и как филигранно способна действовать! Не смей равнять меня с академическими недоучками, мечущимися в чужом разуме, словно обезумевший зверь в хрустальной мастерской! Я мастер своего дела! Таких как я — единицы, мы можем работать с самыми тяжёлыми случаями, и от нашего вмешательства в штатной ситуации не может случайно что-то пойти не так, не может случайно что-то в чужом сознании испортиться! Я Сирин! Не смей оскорблять меня и мой древний род такими идиотскими предположениями!

Удар под дых — и Элор с сиплым выдохом сгибается, крылья его распахиваются, и я выскальзываю из ослабевших объятий. Вздёрнув подбородок, шагаю к своему столу. Моя нога замирает над горкой перьев.

Наступить бы, отомстить!

Элор ещё хрипит сзади.

Взмахом руки я поднимаю его перья и с грохотом возвращаю на стол.

— С-спасибо, — выдыхает Элор едва слышно.

Я заклинанием восстанавливаю платье. С самым независимым видом разворачиваюсь и усаживаюсь в своё кресло:

— Займёмся делами.

Потирая ушибленное место, Элор оглядывает свою грудь, торчащий член и голые колени. В обрывках одежды, в объятиях кресла со сломанными подлокотниками, возбуждённый, он выглядел бы мило, не злись я на его высказывание.

В самом деле, за кого он меня принимает? Словно бы я стала действовать, не будучи уверена в своих знаниях и силах. И пусть случается всякое, даже в казалось бы простом случае можно столкнуться с осложнениями, но я всегда действую осторожно, я…

— Ри, все ошибаются, — грустно произносит Элор и поднимается, со вздохом натягивает штаны. — Даже боги ошибаются, если вспомнить историю Магарет и Нергала. Её ошибка создала нового бога. Не думаю, что она преследовала именно такую цель. Не думаю, что она ожидала, что человек способен её победить и взять в заложницы. А ведь она тоже мастер своего дела.

Эмоции. Опять они жгут, раздувают во мне золотое пламя Аранских, эту буйную, подпитывающую их стихию.

Оглядывая валяющиеся на столе перья, Элор заклинанием восстанавливает одежду, застёгивает рубашку, жилет, камзол. Подумав, камзол снимает и вешает на спинку.

— Можешь не отвечать, — разрешает Элор столь же печально. — Я знаю, что ты не любишь признавать поражение. Но просто подумай об этом, прежде чем использовать способности ради шутки. За слишком пристальные взгляды на твоё декольте я мог бы наказать сам. А нашим подданным не понравится, если они узнают, как легко ты без веских причин залезаешь к ним в головы. Сейчас не то время, чтобы терять их лояльность из-за пустяков.

— Я всегда помню, как существа относятся к моим способностям, — сурово отзываюсь я.

Элор поднимает на меня взгляд, приоткрывает рот что-то сказать, но мимо него пролетает самолётик. Чья-то записка повисает напротив меня, я поднимаю руку. Самолётик утыкается в ладонь и раскрывается.

Почерк незнакомый, но из первых же строк ясно — это послание от Адалии. Менталисты Нового Дрэнта напоминают о себе. И не просто так.

«Ваше величество, Риэль из славного рода Сирин!

От лица менталистов я обещала помощь в обмен на привилегии. И хотя не сомневаюсь в том, что вы знаете, насколько удобен и незаменим наш дар в некоторых ситуациях, мы решили показать свои возможности. И свою полезность.

В качестве жеста нашей доброй воли и доказательства готовности служить примите информацию: сегодня в восемь часов вечера восточная часть Нового Дрэнта объявит о независимости от столицы и узурпаторов. Сразу три города одновременно выйдут из-под вашей власти: Ирдан, Тарсия и Лаурия. Решением их герцогов они объединяться в независимое королевство Новый Лис-Тар под руководством совета трёх и объявят драконов вне закона.

Полагаю, вам будет небезынтересно узнать, что они надеются на поддержку Неспящих.

Ваша подданная,

Адалия».

— Что случилось? — с беспокойством интересуется Элор и даже подаётся вперёд, отчего рыжие пряди наползают на лицо. — Чьё это письмо? Что в нём?

Ещё раз окинув взглядом идеально ровные строки, я опускаю лист на стол.

— Менталисты мне написали, — отвечаю задумчиво, одновременно выдирая из памяти личные дела герцогов Ирданского, Тарского и Лаурийского.

Лаурийский — внук позапрошлого герцога Ирданского. Тарский герцог присоединился к ним по территориальному признаку (его земли как раз зажаты между Ирданом и Лаурией)? Или идеологически? Или всё вместе сыграло роль?

— Да неужели? — изумляется Элор. — Хотят ещё больше послаблений? Мало им того, что теперь можно на высокие государственные должности устраиваться?

— Пишут, что Ирдан, Тарсия и Лаурия сегодня в восемь вечера планируют объединиться в Новый Лис Тар и объявить драконов вне закона, — поднимаю взгляд на Элора. — И что они надеются на помощь Неспящих.

От последней фразы лицо Элора каменеет. Он медлит. Качнув головой, задумчиво произносит:

— Менталистам, конечно, выгодно, чтобы королевой была одна из них, так что информации, теоретически, можно верить. Интересно даже, как они её получили?

— Поверь, Элор, мы умеем получать информацию не только в подвалах.

Он вскидывает на меня серьёзный взгляд:

— Знаю, просто интересно, кто с такой любопытной информацией в голове расхаживал рядом с менталистами без должной защиты? — Элор откидывается на спинку кресла и ковыряет пальцем торчащую на месте подлокотника деревяшку. — Такие знания обычно защищают очень хорошо.

Плотнее сжимаю губы: Элор прав, заинтересованность менталистов в моём правлении можно просчитать, а значит, можно и подкинуть им информацию. Причём не надо особо мудрствовать, чтобы скрыть её недостоверность: достаточно, чтобы сам носитель информации в неё верил, получил не странным, выглядящим естественно способом.

— Это действительно может быть ловушкой, — киваю я и, отложив письмо, облокачиваюсь на стол. — Но и достоверной информацией тоже может оказаться. Менталисты могли узнать об этом не случайно, а благодаря их целенаправленному поиску.

Элор приподнимает бровь:

— Я что-то не знаю о твоих отношениях с менталистами?

— У нас принято поддерживать друг друга, — отвечаю я, ещё не решив, стоит ли пугать Элора сделанным мне предложением.

С него станется предположить, что менталисты сами заговор устроили, чтобы показать свою полезность. Ну а что, так ещё теория: поймали несчастных герцогов, заморочили…

— Ну да, ну да, — театрально кивает Элор. — Я это поддержание друг друга в доме Броншер-Вара особенно хорошо заметил. А ведь он в тот момент был лидером местных менталистов. Не думаешь, что они желают отомстить за собрата?

— У нас принято поддерживать друг друга, но не поднимать лапы кверху при нападении других менталистов. В том, что я убила Броншер-Вара, нет ничего предосудительного с точки зрения нашего… образа мыслей.

— Ри, есть идеология, а есть чувства. Личные. Такие глупые и неподвластные контролю. Те, которым очень хочется потакать. Ты прекрасно знаешь, что все менталисты Нового Дрэнта так или иначе были связаны с Броншер-Варом. Семь с половиной… почти восемь лет — это не такой уж большой срок для магов, чтобы забыть близкое им существо.

Он не понимает… Хотя, с другой стороны, мои представления о менталистах основаны на словах и чувствах дедушки, возможно, есть менталисты, которые придерживаются иного мнения и готовы ради мести убить живую полезную сестру по дару. Всякое, всякое может быть. Но маловероятно.

И всё же…

— Элор, я понимаю, что это может быть ловушкой. Но может оказаться и правдой. Что мы будем с этой информацией делать? Ведь в восемь часов вечера мы можем обеднеть на три герцогства!