Глава 48

Голем?

Первая мысль — о Дарионе. Но зачем ему рисковать, отправляя мне послание фактически под носом у Элора? С другой стороны… мало ли что могло случиться.

Дербен смотрит на меня вопросительно.

Сев ровно, протягиваю руку. Дербен поднимает ладонь, и я телекинезом ловко стягиваю с неё записку. Ная смотрит в сторону, пока я разворачиваю листок:

«Если понадобится помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне».

Нервно дёргается уголок губ. Я разглядываю буквы, выведенные почерком Дариона, затем наблюдаю, как бумажка постепенно истлевает в моих пальцах, поглощая надпись.

Вот ещё одна странность в моей жизни, ещё одни буйные и не до конца понятные эмоции: у меня до сих пор ощущение, что Дарион меня предал, но не могу не восхититься его настойчивостью в предложении своей помощи.

Пепел записки развеивается в ничто.

И я понимаю, что всё, пора идти: дать отдохнуть моим старичкам, самой осознать эту встречу. Узнать, о чём Элор договорился с семьёй.

И разобраться уже с моим потенциальным шпионом в стане врагов: слишком надолго мы оставили герцогов без присмотра, нельзя их упускать.

Заверив Наю, Дербена и Толиса (оба они хоть и покинули гостиную, но поджидали завершения «женского разговора» внизу), что обязательно буду их навещать, а позже перевезу к себе, желаю им спокойной ночи и выхожу в ночной парк.

Возле башни Арендара заливисто квакают лягушки — настоящий концерт.

Глубоко вдыхаю до мелочей знакомый запах. Такое ощущение, что императорский дворец и всё вокруг ни капли не изменились за то время, что мы с Элором живём в Новом Дрэнте (лишними кажутся только лягушки Валерии), и при этом ощущение, что с нашего переезда прошло лет десять, не меньше.

Насколько же относительно ощущение времени.

Качнув головой, неспешно шагаю на залитую светом фонарей и звёзд дорожку к сияющему жёлтыми окнами дворцу. Иду, впервые за долгое время никуда не торопясь. Слева и справа промелькивают крупные фигуры дежурных гвардейцев, судя по их количеству и частоте обходов это явно усиленные патрули.

Чуть в стороне по траве стелется чёрная тень. Тень останавливается, её золотые кошачьи глаза ярко вспыхивают.

«Недопокрывало, — обзывает Жаждущий питомицу Валерии и грустно вздыхает. — Даже она охотится, а я…»

«А ты ждёшь великого сражения с непобедимым орденом Неспящих», — я снисхожу до льстивого подбадривания: а то вдруг Жаждущий снова выскочит из Многоликой и за кем-нибудь погонится.

Вообще, будь он спокойнее, я бы не возражала против его самостоятельной службы: его пробежка по государственным учреждениям многих убедила бы в необходимости соблюдать законы. Но, увы и ах, Жаждущий слишком непредсказуем для подобных воспитательных поручений.

Тихо шуршит подол, я приподнимаю его, чтобы шагнуть на нижнюю ступень крыльца, а сама невольно вспоминаю Дариона. Он наблюдает за мной украдкой? Или намеренно держится на расстоянии? Возможно, он, создавая себе алиби, говорил с Элором в тот момент, когда голем передавал письмо.

Что же заставило Дариона предложить мне помощь? Неужели я на самом деле выгляжу настолько несчастной, что вызываю жалость у всех вокруг?

Двери распахиваются, останавливая меня на второй ступени. Элор застывает, объятый ярким светом. Ветерок треплет его рыжие кудри.

Элор замечает меня.

Мягко улыбается.

Неторопливо выходит. Двери за ним плавно закрываются, а сам Элор спускается вниз. Смотрит мне в глаза. Согревает теплом окружающего его воздуха с ароматом корицы и тонкими нотами раскалённого металла.

Остановившись передо мной, Элор берёт мои руки, освобождая от шёлковой тяжести подола. Сжимает ладони в своих, передавая их жар.

Раскалённый металл своим призрачным присутствием тревожит.

— Что-то случилось? — я смотрю в потемневшие глаза с золотыми ободками радужек.

— Завтра здесь пройдёт встреча с архивампирами и представителем эльфов, будем договариваться о совместном ударе по Неспящим. Возможно, Элемарр к нам присоединится.

— Судя по формулировке, ты не хочешь меня на эту встречу брать.

— Та так пахнешь… — почти шепчет Элор.

Но я качаю головой:

— Элор, я должна участвовать в планировании операции. И я не всем драконам подхожу, чтобы тревожиться о запахе, который, к тому же, можно уменьшить алхимически.

Вздыхая, Элор опускает взгляд на наши руки.

— Я пойду, — твёрдо сообщаю я. — Если бы между нами была полноценная связь, я могла бы воспользоваться ей, чтобы быть в курсе происходящего без личного появления на собрании, но ты под абсолютом, а я не оставлю столь важную часть моей жизни без присмотра.

Удивительно, как легко получается напомнить о связи, будто сам собой срывается с губ этот откровенный упрёк и не оставляет в сердце выжженную пустыню.

На этот раз взгляд Элор поднимает к звёздному небу. Его внутренняя борьба ощущается по всполохам ароматов: слишком много раскалённого металла, удручающе мало пряной сладости. Золотые чешуйки проступают на скулах Элора и шее, его пальцы напряжены и ногти заостряются.

Хотела бы я ощущать его эмоции и понять, что его больше задело: укор за отсутствие связи или ревность?

— Р-р-р! — Элор наклоняется, обхватывая меня и слитным движением закидывая себе на плечо.

Успеваю сгруппироваться, так что воздух из моих лёгких этот бросок не выбивает. Интересно, что планирует Элор? Нормальной сокровищницы у нас нет, чтобы меня в ней запирать, а если бы была, то после моего заточения в ней быть бы перестала.

Вокруг нас вспыхивает пламя, окутывает плотными золотыми потоками.

Лёгкий толчок — и вот мы уже в собственной ванной комнате.

— М-м? — тяну я, так и вися на плече Элора. — И что это значит?

— Будем готовиться к встрече! — сообщает Элор весьма сурово.

— Да? И как, позволь спросить? — старательно удерживаю спокойный тон, хотя мне немного… забавно.

Ну и легче на душе от того, что ко встрече мы готовиться будем, а не спорить о том, могу ли я на неё пойти.

Кстати, наверное, даже если бы нас с Элором соединяла полноценная связь, я бы предпочла лично участвовать в планировании операции: это дело всей моей взрослой жизни.

— Ри, если кто-нибудь посмеет на тебя покуситься — я его порву. Ну а чтобы тебя никто случайно не взбудоражил, — Элор поглаживает меня по бедру, — я обеспечу. Очень старательно обеспечу тебе полное равнодушие к другим мужчинам.

Тугие струи воды ударяются в большую полость ванны, стремительно её наполняя.

— Милая, насколько я понял, игры с водой тебе понравились, — в рокочущем голосе Элора чувствуется улыбка.

— А я думала, мы займёмся стратегическим планированием…

— И это тоже, моя милая, и это тоже. Но немного позже.

Элор позволяет мне соскользнуть с его плеча в его же крепкие объятия.

***

Так много тревоги вокруг, от неё воздух словно вибрирует, но я знаю — это лишь иллюзия моего восприятия из-за того, что сознания спешащих по делам людей фонтанируют беспокойством, горят в пространстве яркими искорками страха, волнения и испускают эти флюиды.

Утро в Новом Дрэнте темно и прохладно. Мы с Элором в не примечательной одежде обычных горожан идём по улицам столицы. Нам даже облик менять не нужно: шапки и шарфы прекрасно справляются с маскировкой.

Рядом зевает Элор.

Лишь краем сознания отмечаю это и то, как он водит меня по одному ему ведомому маршруту: я слишком занята рассеиванием информации по сознаниям окружающих.

Суть проводимой манипуляции проста: без особого насилия и вмешательства я вписываю в сознания, которых касаюсь, подспудную уверенность в том, что настоящее зло — Неспящие, и это они виноваты во всех проблемах Нового Дрэнта и Ликай, что именно Неспящие представляют самую большую опасность для населения. Я не добавляю ложных воспоминаний, не забочусь о твёрдом логическом обосновании или о долгосрочности добавленной установки. Не пытаюсь привить лояльность к драконам, чтобы не усилить отторжение внесённой информации. Я создаю фон. Часть людей избавится от внушения на эмоциях или логике, но у части эта уверенность останется, они начнут её распространять, а потом — защищать уже высказанную позицию. На некоторое время это создаст самоподдерживающуюся атмосферу неприязни к Неспящим. Надеюсь, это хоть немного помешает их деятельности, а может, позволит списать на вампиров часть наших ошибок.

Прежде мне не доводилось применять этот навык в таких масштабах, но зато в таком масштабе я могу оценить, насколько магия правящих драконов влияет на ментальные способности, и с сожалением вынуждена констатировать: предел этих способностей зависит от моего сознания, от возможности концентрироваться, работать сразу со многими сознаниями. То есть больше зависит от того, чему обучал дедушка, а магия правящих драконов усилит только точечные силовые воздействия, когда надо вкладываться не столько мастерством, сколько мощностью.

Прогнав отвлекающую мысль, продолжаю подсаживать в ближайшие сознания выгодные мне идеи, почти невольно добавляя капельки моей ненависти к Неспящим.

И пока Элор водит меня по просыпающейся столице, небо светлеет, напоминая об ограниченности времени: встреча коалиции против Неспящих назначена на вечер.

После столицы мы отправляемся в крупнейшие города Нового Дрэнта для продолжения манипуляций. Элор молчит, абсолютный щит скрывает его эмоции, а шарф — выражение лица. Лишь несколько дёрганные движения в скоплениях народа выдают его нервозность.

На эту процедуру Элор согласился в момент расслабленности, когда я лежала у него под боком и игриво водила коготком по груди. Правда, вся расслабленность с Элора мигом слетела, и мне пришлось объяснять особенности процедуры и клясться, что в память людей я заглядывать не буду, никаких серьёзных изменений не внесу, а установка никак подданным не повредит. Похоже, Элор считает мои способности более сильными и опасными, чем есть на самом деле: при одновременной работе со столькими существами мне не до исследования их памяти и серьёзных манипуляций.

А самым убедительным аргументом, похоже, стало для Элора то, что уверенность во враждебности Неспящих защитит людей от опасных связей с ними, заставит осторожничать, что обязательно повысит их выживаемость в предстоящем противостоянии, если оно затянется. По крайней мере, именно после этого Элор согласился.

Так что я до гудения в голове работаю над безопасностью своих подданных.

Заканчиваем мы далеко за полдень, когда воздух, наконец, прогревается. Можно перейти на более мелкие поселения и продолжить, но я слишком устала.

Оглядывая последний в нашем списке только что обработанный северный городок, я понимаю, что практически не помню пройденный сегодня путь — настолько сильно я была занята.

Впервые осознаю, что с неба падают снежинки, готовые всё посеребрить.

Они оседают на шапке Элора, его широких плечах.

Он внимательно смотрит на меня. Я замираю. А снег падает, пролетает между нами, вокруг нас. Всё быстрее и быстрее — на городок налетает снегопад. Но я почти не обращаю на него внимания: я пытаюсь понять, что думает и чувствует Элор сейчас, после того, как несколько часов помогал мне заниматься проникновением в чужие мозги.

Холод и тёплая одежда не дают оценить запах Элора и понять его отношение хотя бы так.

— Пообедаем? — предлагаю новую тему для размышлений. — Ты говорил, что нам надо хорошо питаться и отдыхать, чтобы всегда быть готовыми к бою.

Пауза.

— Здесь? — уточняет Элор.

— Почему бы и нет? Познакомимся с нашим королевством поближе.

Снег всё усиливается, засыпает городок белыми хлопьями, быстро тающими на коже.

— Хорошо, — Элор сжимает мою руку. — Не думаю, что нас здесь кто-нибудь узнает.

Совершенно с ним согласна. Но на всякий случай скольжу по сознаниям редких прохожих, стремящихся скорее укрыться от непогоды.

Никому до нас дела нет.

Выяснение дороги до ближайшей приличной таверны оставляю Элору, и он быстро с этим справляется: узнаёт адрес у прохожего. Ловит извозчика, чтобы нас быстрее доставили на место.

***

Простая таверна в полуподвале удивительно напоминает ту самую, Столичную, в которой мы с Элором познакомились: запахи еды, лука, жарящегося мяса, вина и пива, тёмный интерьер со сквозным соединением со вторым этажом. Только медведеоборотней здесь нет. Впрочем, лица обедающих посетителей столь же мрачны, как и те, что встретили меня тогда на спуске по истёртым каменным ступеням.

Элор, как и я, застывает на пороге, видимо, вспомнив тот день. Снежинки на нашей одежде стремительно тают. Со спины напирают люди, спешащие с улицы в тепло.

— Ну же, не стойте на пороге!

— Дайте пройти!

Отмерев, мы с Элором сразу направляемся к лестнице на верхний ярус. Там нет отдельных кабинок, отделённых нитями с бусинами, как в Столичной таверне, так что мы с Элором усаживаемся на виду у остальных посетителей.

Элор снимает шапку: он оставляет свои рыжие волосы, да и лицо не меняет. А вот я свои волосы затемнила, оставив неизменными лишь черты. Ну кто здесь может нас знать?

Ещё раз оглядевшись, Элор указывает на лавку и, когда я сажусь, устраивается напротив. Облокотившись на выскобленный стол, оглядывает моё лицо — задумчиво, ностальгически.

Обстановка располагает к воспоминаниям… и откровенной беседе.