Глава 17

— Я нашёл, — не обращая внимания на наши лица, продолжает Дальский как ни в чём не бывало. — Случайно наткнулся на кофейню, где варят прекрасный кофе. Рядом с цирком, только с обслуживанием там беда.

— А ты можешь оказаться где-то случайно? — хмыкает Крамель, впрочем, не ожидая ответа. — Как отдыхается?

— Нормально, — ровно отзывается Зара и недовольно осматривает жениха. Крамель, кстати, очень странно смотрится в кроссовках, шортах и футболке. Конечно, странно для меня, Подозреваю, что Зару не смутило бы даже приди он голый. — А вот где был ты?

— Бегал, — неожиданно весело фыркает тот и прямо-таки наслаждается выражением наших лиц. Наших с Зарой, Дальский и вида не подаёт, что помнит давнее интернетное издевательство над известной рекламой. — Между прочим, я задержался стараниями Ольги Александровны.

— А я-то тут причём?! — Меня разом отпускает история с их усыновление, а Крамель пододвигает себе кресло от соседнего незанятого стола.

— При всём, — он делает глоток из чашки Зары и вместо ожидаемого недовольства, под моим ироничным взглядом, та двигает ему тарелку с нетронутым пирожным. — Вчера вечером мне позвонил известный нам всем Новиков из «Нимбуса» и сообщил, что не сможет привезти заказанную систему седьмого числа.

— Что значит не сможет? — мгновенно теряю я голос. Плевать на непонятные неуставные отношения между нашей развесёлой компанией, но работа остаётся работой. Которую я должна выполнить качественно и в срок! — Валерий Олегович обещал…

— Валерий Олегович очень извинялся, если вам от этого станет легче, — насмешничает Крамель.

Пока он наслаждается кофе и пирожным я всё больше нервничаю. Ехать к Новикову второй раз? А смысл? Вряд ли он меня забыл и его отказ означает только то, что мне жутко не везёт. Неужели, правда, придётся признаваться Крамелю в проигрыше? И плевать, что увольнять меня он не собирается, для меня это стало делом чести.

Я замечаю, что нервно барабаню пальцем по столу только когда Дальский накрывает мою ладонь. Перед всеми желающими полюбоваться на это умилительное зрелище. И я вижу как высоко взлетает бровь у жующего Крамеля.

— Легче мне не станет, но чем тогда я-то виновата? — ехидничаю я.

Ехидству способствует ещё и то, что я представляю как мы вчетвером выглядим со стороны. Очень так по-домашнему, практически семейно, хотя тому клубку взаимоотношений, в который я влезла по самые уши, позавидовали бы и в серпентарии.

— А в том, незаменимая наша Ольга Александровна, — Крамель подаётся вперёд, — что Новиков не мог вас подвести и очень просил встретить грузчиков сегодня. Я вам больше скажу, ради вас он увеличил их число вдвое, чтобы успеть выгрузиться хотя бы до обеда.

И, довольный эффектом, Крамель откидывается на спинку кресла под недоверчивым взглядом Зары. Я так вообще не могу произнести ни слова, ожидая, что сейчас откуда-нибудь выстрелят хлопушки, а официантки прокричат: «Розыгрыш!»

— Подождите, — внезапно осознаю я, выдёргивая ладонь из-под чересчур сжавшихся пальцев Дальского, — вы хотите сказать, что вместо свалки мусора у меня там теперь свалка баллонов в мой рост?! Их же должно быть около сорока штук!

— Оля! — Зара со смехом закрывает глаза ладонью, даже Крамель меняется в лице.

— Сорок три, если точнее, — отзывается он, судя по взгляду, ожидая, что я сейчас брошусь в город наводить порядки.

Сорок три баллона! С меня ростом и такие, что я едва смогу обхватить их руками! Если Крамель не додумался расставить их по хранилищу, а складировал у входа, я его прибью! А Заре найду умного, красивого, богатого и психически-устойчивого мужа. Возможно, даже армянина.

— С-спасибо! — выдыхаю я и откидываюсь на спинку кресла, сложив руки на груди.

— Всегда подозревал, что благодарности в вас столько же, сколько и стремления к соблюдению субординации.

Меня даже его сарказм не волнует. Все мои мысли там — в несчастных семистах квадратных метрах. Конечно, делая заказ, я прикидывала примерное расположение системы, но были пара спорных моментов, которые я надеялась обсудить до установки. И «до» это значило ещё раз съездить в «Нимбус» и поговорить с главным инженером, хотя проще было бы вызвать его к себе.

— А рабочие всё ещё на Ленина? — интересуюсь я, поднимая глаза на Крамеля.

— Заканчивают, — недовольно подтверждает он. — Даже не рассчитывайте, я не стану рисковать их жизнями ради вашей прихоти.

— А своей станете? — хмыкаю я. — Потому что если баллоны стоят там же, где до этого валялись документы…

— Нас зовут, — и я бы не отреагировала, но Дальский касается моей руки, отводя её от лица. Да, придумывая план мести Крамелю, я снова забыла про свою дурную привычку.

— Кого нас? — хлопаю я глазами, но Дальский уже поднимает меня с кресла и, приобнимая за талию, уводит от стола. — И что это было?

— Идём гулять? — улыбается Дальский, беря меня за руку.

— А как же массовики-затейники, отрабатывающие полученный от Сухорукова гонорар?

— Как-нибудь без нас развлекутся, — он уводит меня на одну из дорожек, уходящих в хвойные лес.

Солнце уже прорывается сквозь верхушки могучих сосен, но это не мешает наслаждаться свежим сосновым воздухом. Тенистая прохлада заставляет дышать полной грудью, а шныряющие рядом белки задуматься, не прикармливает ли их персонал «Амариллиса».

— Я одна тут впервые? — спрашиваю я, увидев куда он меня привёл.

— Тебя это расстраивает? — Дальский садится на подвесные деревянные качели и утягивает меня за собой.

— Меня расстраивают стоящие непонятно как сорок три баллона, — вздыхаю я, спиной облокачиваясь на его грудь.

Правильно, неправильно — какая разница, если в руках бывшего начальства не хочется никуда бежать. Достаточно вот так сидеть, легко покачиваясь, слушая шум летнего леса и не думать. Даже злополучные баллоны отступают на задний план.

— Тебе прислать рабочих? — тихий смешок шевелит волосы у виска.

— Обойдусь, — я откидываю голову на его плечо.

Небо раскрашено тёмным узором сосновых веток.

— О чём думаешь?

— О превратностях судьбы. — Выпрямившись, я разворачиваюсь лицом к нему. — Иначе откуда всё это? — его забавляет, когда я указываю на него.

— Когда ты ушла, выбесив своей выходкой, — Дальский берёт мою ладонь и не спеша перебирает пальцы, — я долго злился, пока не понял, что ищу тебя взглядом каждый раз, как захожу в приёмную. Никто не смотрел на меня упрямыми синими глазами и стало скучно.

— Зато сейчас весело, — качаю я головой.

— Оль, я даже представить не мог, что ты устроишься к Владу! — веселеет он, привлекая меня ближе. — Тот твой монолог я не забуду никогда.

— Сложно было подать голос?

— Шутишь? Меня парализовало, когда вместо тихого исполнительного секретаря в кабинет Влада ворвалась Немезида с горящими глазами, и без малейшего страха отчитала собственного начальника.

— Я никого не отчитывала, — хмыкаю я, задумчиво убирая иголку с ворота его футболки.

— Ещё как отчитала, — Дальский приподнимает моё лицо за подбородок, — даже мне стало страшно.

— Вот это точно враки. — Чувствуя, как его ладонь лаской проходит по позвоночнику, я перестаю сдерживаться, легко касаясь упрямого подбородка и сильной шеи.

И снова я на его коленях, и снова взгляд — глаза в глаза.

— Я приехала сюда на корпоратив, а не налаживать личную жизнь, — с улыбкой напоминаю я, меньше всего ожидая, что он поднимется со мной на руках.

— Значит, идём на корпоратив.

Захлопнув дверь своей квартиры, я скидываю босоножки и с удовольствием заваливаюсь на диван.

Активный отдых это, конечно, прекрасно, но только в строго дозированных количествах. Тем более, что мои активности с приходом ночи только начинались. Нет, я подозревала, что любовник из Дальского не хуже, чем управленец, но не планировала проверять это на себе.

Только какие могут быть планы, когда от одного его взгляда у меня в голове замыкают все контакты. И уже не важно что такого случилось в соседней вселенной, заставив изрядно содрогнуться эту. Так, что наши параллельные прямые встряхнуло и завязало в узел.

И внезапно оказывается, что эти пять лет меня пугал не Дальский, а то, что могло произойти, приди ему мысль показать, что от ледышки в нём только цвет глаз. И твёрдость намерений, последние двое суток направленных только на одно. Чтобы я назвала его по имени.

И не то чтобы это у него не получалось… Дальский сам не подозревал насколько близко был к цели. В те мгновения, когда всё, что я могла, это выгибаться ему навстречу, сминая белоснежные простыни его люкса. Тогда, когда мы танцевали и я не могла оторваться от, ещё совсем недавно бесстрастных, глаз. Тогда, когда он обнимал со спины, укутывая в плотное одеяло защищённости даже от самой себя.

Вот только он был прав — я не проигрываю. Даже в такой мелочи.

Звонок сотового заставляет с кряхтением подняться и вернуться к сумке.

— Ты жива ещё, моя старушка? — трубка отзывается ироничным голосом сестры.

— Жив и я. Привет тебе, привет! — Решив разобрать сумку позже, я иду в кухню ставить чайник. — Ника что, в садике Есенина учит?

— Пока нет, но ты наверняка пропустишь и это, — хмыкает Саша. — Оль, ты вроде работу поменяла, а проблемы остались теми же.

— Знаю. — Мне нечего ей предложить, кроме тяжёлого вздоха. — Вот такая у меня невезуха.

— Да уж, — я, словно наяву, вижу как она кривит вздёрнутый нос. — Приедешь в следующие выходные?

— Конечно, — я сажусь на табурет и прислоняюсь затылком к прохладной стене. — Есть пожелания по подарку?

— Как обычно, — ровно отзывается она, — главное, чтобы ты приехала. Одна будешь?

Прикрытые было глаза широко распахиваются, но этого, Саша, конечно не видит. Ей надо было в гадалки идти.

— С чего вопрос? — Учитывая, что она задаёт его впервые.

— Да не с чего, — вздыхает Саша, — просто показалось.

Послышалось, показалось, случайно получилось — девиз моей сестры во всём, что не касается медицины. И ведь срабатывает!

— Не знаю, Саш. — Также, как и планы Дальского относительно моей персоны. — Пока не могу тебе ничего сказать.

— Ты серьёзно?! Оль, у тебя кто-то появился?

Знать бы ещё самой ответ на этот невообразимо сложный вопрос.

— Не знаю, Саша, ничего ещё не знаю, — повторяю я и наблюдаю как руки покрываются мурашками от одного воспоминания о Том-Кого-Пока-Нельзя-Называть.

— В любом случае, я всегда тебя жду, — после недолгого молчания отзывается она. — Всегда, Оль. Я… Не забывай, пожалуйста, что и здесь твой дом.

— Саша? — не понимаю я что происходит. И пугаюсь, услышав в трубке тихий всхлип. И это моя сестра! Хирург с десятилетним стажем.

— Просто… — Она выдерживает паузу, а после говорит уже обычным голосом: — Я сегодня вспомнила родителей. Да много чего вспомнила, откровенно говоря. Знаешь, я часто вела себя не так и говорила не то, но… Я всё равно тебя люблю. Даже когда ты работаешь без выходных, сбегаешь с наших дней рождений и отказываешься меня понимать.

— Взаимно, Саш. — Одинокая слезинка неожиданно сбегает по щеке и я стираю её тыльной стороной ладони. — Я тоже тебя люблю.

Почему-то становится легче. И уже не так важна ссора на родительских похоронах. Неважно, что она отстроила ту самую дачу, до которой они не доехали. Всё неважно, кроме того, что она просто есть.

— Но я всё равно прибью тебя, если ты не приедешь! — шмыгнув носом, предупреждает Саша и смеётся.

— Я не пропущу твой день рождения, не переживай, — тепло улыбаюсь я потолку.

— Это ты переживай, — фыркает она. — Твой через выходные и мстя моя будет жестокой.

— Уже боюсь, — хмыкаю я. — Как, вообще, у вас дела?

— Ника на больничном с бабушкой, я всё также режу людей, а Ден бесится и отправляет меня в консультанты. Всё как обычно. А ты?

— На больничный мне нельзя, резать людей тоже не дают, да и беситься некому, — смеюсь я в ответ. — Так что неплохо.

— Приезжай, Оль. — становится серьёзной она. — Приезжай и отметим как в старые добрые.

— Это с песнями, плясками и пьяными слезами?

— Угадала. Так что, до выходных?

— До выходных, Саш.

Кажется, одно только знакомство с Зарой ставит жизни окружающих её людей в правильное русло. Вот и мы, без подготовки и белого флага, прекратили семилетнюю холодную войну. Я скучала по такой своей сестре и сделаю всё, чтобы больше её не терять.

— Знаете что, Влад Викторович?..

И снова я врываюсь в его кабинет, только в этот раз быстро замолкаю. Потому что вижу, как Зара ему что-то показывает в свадебном журнале и тот согласно кивает. Крамель! Соглашается с Зарой!

Подняв на меня ироничный взгляд, он вздыхает. Потом переводит его на Зару, снова на меня, и вздыхает ещё тяжелее.

— Влад и на «ты», — наконец, изрекает он то, отчего я саркастически заламываю бровь. — Что на этот раз?

Наверное, я должна была сбиться с мысли. Возможно, даже смутиться, но…

— Идём, я покажу, — с раздражённым прищуром зову я начальство и у него просто не остаётся выбора. — Вот это что? — Стоит нам зайти в архив, как я раздражённо указываю в сторону стоящих у стены баллонов.

— Ваша… твоя противопожарная система, — скривившись, отзывается он, в то время как Зара уже понимает что к чему и маскирует смех кашлем. — Ты сама говорила, что отобрала документы на уничтожение. Там и поставили баллоны, чтобы не мешали.

— А это что? — Ещё один взмах, теперь в сторону противоположной стены, где стоит неаккуратная гора из дел.

— Тоже на сжигание, — Влад мрачнеет на глазах.

— И что заставило тебя, Влад Викторович, выбрать именно левую стену? — продолжаю я издевательства над начальством.

— Интуиция.

— Так она не сработала, — торжественно усмехаюсь я, — потому что этими баллонами вы загородили мне последние неразобранные документы. И теперь меня точно не волнует кто, где и какой ремонт заканчивает — баллоны нужно перенести. Хотя бы половину, чтобы у меня был доступ к томам!

— Хорошо, — неожиданно соглашается он, хотя веселья это ему не добавляет.

Видимо, лежащая на его плече, ладонь Зары благотворно воздействует на мозг.

— Прекрасно, — я скрещиваю на груди руки. — Где ещё двадцать четыре баллона?

— В дальнем конце прохода между первым и вторым стеллажом.

Подготовился, молодец! Вот только…

— Влад Викторович, — тяжёло вздыхаю я, уже даже не злясь, — в следующий раз либо зови меня на разгрузку, либо, хотя бы, звони по видеосвязи. Потому что как раз там стоят самые востребованные вашими операционистами кассовые документы.

— У них в круглосуточном доступе электронная база, — недовольно отзывается Крамель.

— Как показала практика, она имеет привычку ломаться, а с моим везением сделает это именно сейчас. И тогда я буду ночевать под твоей дверью, но заставлю вызвать сюда рабочих.

— Оль, может обойдётся ещё? — кусая губы, чтобы сдержать улыбку, надеется Зара.

— Не с этим архивом, Зар, не с этим архивом, — качаю я головой.