Глава 41

Не смотря на все переживания Амалии, ужин прошел отлично, преподаватели прониклись моим отношением к жене, а младший Сантори теперь не подойдет к ней ближе, чем на десять метров. И пусть я выглядел самодовольным собственником и немного болваном, чувство удовлетворенности теплом растекалось в груди. А на ней засыпала самая лучшая женщина на свете, моя жена.

Следующий рабочий день пролетел незаметно у нас обоих, просто потому, что за «прогуленное» во время восстановления Амалии время накопилось много дел, которые, как ни странно, перестали меня напрягать совершенно. Раздражало лишь одно. Никаких подвижек по делу ректора. Вообще ничего, как сквозь землю провалился. Кстати, хорошая идея, надо бы подкинуть ее Виссарию для размышлений. Были ведь раньше подземные ходы под городом, да и сейчас есть, куда они денутся. А планы, думаю, сохранились или в библиотеке совета, или в императорской. В первую и сам заместитель может сходить, не хочется вновь мозолить глаза магистрам, а во вторую его не пустят, но Аластэра Кирка легко. Впрочем, как и Тень.

А вечером меня ждала первая тренировка Амалии.

На полигоне никого не было, я озаботился этим заранее, не хотел, чтобы кто-то помешал занятию, да и вообще видел, что мы тренируемся.

– Так хорошо, нет-нет, но дар проявляется и тогда очень тяжело, когда рядом люди, – с грустной улыбкой произнесла истинная.

– Ничего, научишься контролировать дар, и будет проще. Как думаешь, с чего лучше начать? – я видел, как она буквально излучала энергию, и понимал, что её способности нужно раскрывать и развивать, иначе она выжжет сама себя из-за количества вложенной в столь хрупкое тело силы.

– Мне кажется, нужно закрыть глаза, а лучше завязать, и пытаться определить твое положение. Для начала. Ты же умеешь бесшумно двигаться?

– Умею, не волнуйся милая, – усмешка вырвалась сама собой. Вообще, обычно спокойный, замкнутый и уравновешенный, я вдруг перестал сдерживать эмоции, будто часть порывистости Амалии перешла ко мне.

Завязав глаза платком, жена медленно покружилась вокруг собственной оси пару раз и уселась прямо на землю.

– Не издавай ни звука, Макс, – напомнила она мне. – И думай усиленно о чем-нибудь из ряда вон выходящем, надеюсь, это потревожит твой эмоциональный фон и заставит дар работать как надо, – иногда я не понимал, как текут мысли в этой маленькой умной головке, но искренне верил, что она права.

Амалия сидела, прикусывала губу от напряжения, а я вспоминал, как обнаружил её в приемной, разве я мог знать, что девушка, появившаяся из ниоткуда, станет моей женой? Моей истинной. Первое за многие-многие года на памяти демонов. И что я полюблю ее всем сердцем…. Не мог даже подумать.

– Ты здесь, – она безошибочно ткнула пальцев в мою сторону. – От тебя так веет нежностью, – жена стянула повязку с глаз, а я лишь рад был видеть ее такой счастливой. Так, что не выдержал, подошел, наклонился и поцеловал. – Да, так у меня с тренировками не заладится. Давай еще раз, только думай не обо мне, хоть мне и очень приятно, хорошо?

– Договорились, – я коснулся губами ее лба, вновь завязал платок и отошел, крадучись переместившись за спину Амалии.

Мысли ровно потекли в сторону расследования, а пока я в десятый раз прокрутил и так, и сяк все, что знаю о ректоре, жертвах и магах крови, жена развернулась и упорно гипнотизировала меня сквозь ткань платка.

– Твое разочарование и недовольство я тоже ощущаю, это оказалось проще, чем я думала, нужно просто отрешиться от собственных мыслей и настроится на тебя. Жаль в толпе этот фокус не пройдет. Мне нужно тренироваться с несколькими людьми.

– Мы пока не можем никому доверить твою тайну.

– Я знаю, Бобби и Аделис не сказала. Только о свадьбе, но это уже знают все.

– Умница, – улыбнулся я. – Что дальше? Смысл особо тренировать то, что у тебя отлично получается, сейчас нет.

– Попробуем телекинез, – кивнула она, и я пошел за снарядами.

С перемещением предметов было сложнее, настраиваться на неодушевленное было сложнее, так пояснила Амалия. Но к исходу второго часа у нее начало получаться. Только и сил почти не осталось.

– Как ты себя чувствуешь?

– Знаешь, в плане магии такого понятия, как резерв, в моем даре нет. Ну как я ощущаю. А вот то, что я просто устаю и физически, и морально, это да. Я готова съесть слона и проспать неделю.

– Так много не обещаю, но готов пожертвовать свой ужин и даже уйти на диван ночью.

– А зачем на диван? – жена была в недоумении.

– Чтобы не соблазняться тобой, не соблазнять тебя и дать выспаться.

– Нет уж, лучше спи со мной, – надула она губки. – Я от тебя заряжаться буду, теплом. Забыл, что говорил лекарь? Мы теперь синхронизированы, – пошутила она и сама рассмеялась, ведь некоторые вещи, понятия и выражения из того мира, где она жила, я не понимал, хотя Амалия старалась подробно рассказать. Меня раздражало то, что я не могу узнать о ее жизни все до мельчайших подробностей, для этого нужно было попасть в тот мир и окунуться в жизнь на Земле. Так она называет свою планету. Странно так называть космическое тело, но им, ее жителям виднее.

А на следующее утро ко мне в кабинет вошел Лохтон, что-то в этом маге незримо поменялось, он стал вести себя иначе, чем раньше. Стал проще, спокойнее, без слащавых ноток гаденьких интонаций. Исчезли ужимки. Даже приятнее стало смотреть на некроманта.

– Доброго утра, ректор.

– Доброго, магистр, – вроде в расписание дел его визит Амалия не включила, значит, он зашел спонтанно. Неужели что-то случилось?

– Ничего особенного, хотел еще раз поздравить вас с женитьбой. Амалия замечательная женщина, такая достойна лучшего.

– И я постараюсь соответствовать, – ревность полоснула по сердцу, но я сдержался. – Бросьте, Лохтон, я знаю, что вам нравится моя жена, но не для наставлений же вы сюда пришли?

– Нет, конечно. Я хотел узнать, зачем бы прошлому ректору охотится за вашей женой?

– А почему вы подумали, что это именно Сигал?

– Я давно подозревал, что с ним твориться что-то неладное, я же все-таки некромант. Мы точно знаем, когда на руках встреченного есть кровь, а за его спиной стоит тьма. Она зовет нас, своих детей, и те, кто к ней близко, всегда слышать мать изначальную. Но речь не обо мне, речь об Амалии, то, что я видел в управлении, говорит мне о многом, Тень…

– Ума у тебя не занимать. Как и хладнокровия. Ты пришел ко мне как к ректору – своему непосредственному начальнику, или как к главе тайной полиции.

– Я пришел как друг вашей жены. Я понимаю, что вы с ней единое целое и не претендую ни на что, кроме дружбы. Но дорожу ей и беспокоюсь за нее. Я пришел как друг, который может помочь.

– Что ж, – в голове судорожно мелькали мысли, идея прибить этого трупозаклинателя прямо сейчас сменялась практической – включить его в тренировки Амалии. Последняя победила. – Вы можете помочь, Лохтон. Дело в том, что у моей супруги проявился дар, но для учебы ей одного меня мало. Пойдете учебным пособием?

– Надеюсь, меня не будут замораживать, поджаривать и развеивать по ветру? – ухмыльнулся некромант.

– Нет, разве что разум ложечкой выковыряют, – пошутил я в тон ему, довольно отметив изменившееся выражение лица преподавателя. – В любо случае, об это никто не должен знать, абсолютно, – магистр понятливо кивнул.

И мы договорились о вечерней тренировке и тут же позвали Амалию. Жена, узнав, что в нашу авантюру ввязывается некромант, обрадовалась, и так сердечно его благодарила за еще неоказанную помощь, что я буквально вытолкал мага за дверь.

А перед самой тренировкой позвонила мама. Ее интересовало все: как чувствует себя моя жена, не обижаю ли я ее, чем кормлю, как отреагировал педсостав на наше семейной положение. А после порадовала сплетнями из собственного окружения. «Девицы и их мамаши в трауре», – довольно выдала она. А я практически наяву увидел, как леди Кирк потирает руки.

– Только уже десятая по счету спрашивает, почему не было пышной церемонии, неужели наш род так обеднел, что наследник не может отметить бракосочетание, как положено, – мама так гнусавила, что я сразу угадал автора слов, графиню Слави, любительницу покутить за чужой счет и какую-то нашу дальнюю родственницу.

– И что же ты ей ответила?

– Что ты хочешь построить жене новый замок, а не кормить стадо дармоедов, и вообще на родине твоей супруги принято брачное таинство, а не пышная свадьба, а ты жену безмерно любишь и готов ради нее отринуть наши традиции. Тебе же с женой жить, а не с гостями свадебными. Ты бы видел, как она подавилась от моих слов, – злорадствовала маменька. – Даже голосвязь прервалась.

Амалия, что к концу нашего разговора зашла в кабинет, даже захихикала, видимо представила выражение лица тетушки, услышавшей подобную отповедь.

– А ты у меня оказывается подкаблучник, – сказала она загадочно. – Нам пора на тренировку, Лохтон уже, наверное, заждался.