Глава 39

Кира

Поехать к нему домой? Виктор уже много раз предлагал мне подобное, и в какие-то моменты я была почти согласна. Но… Всегда было какое-то но, удерживавшее меня от согласия. Попав к хищнику в логово, я бы оказалась в его полной власти, без права на побег. Думаю, Виктор именно этого и добивался. И это означало бы переход к новому этапу отношений.

Была ли я готова?

Физически — да, целиком и полностью. Я хотела, мечтала принадлежать Виктору Туру без остатка. Быть его женщиной, пусть и недолго. Мое тело молило о новой встрече, о новых ласках, поцелуях, прикосновениях. Я, как натянутая струна, дрожала и пела от одного умелого прикосновения. Виктор умел соблазнять женщин и не брезговал использовать запрещенные приемы. Именно этим приемом было закрыться со мной в архиве, а после в его кабинете.

Но вот морально…

Я все еще боялась, что ничего для него не значу. Что он со мной из жалости, любопытства… Из-за чего угодно, но только не из настоящей привязанности. Краткий всплеск веры в себя заставил меня поверить, что я любима и желанна. Но период этот был недолгим и сменился новым порывом самоуничижения. Слова Гены, как бы ни пыталась их забыть, ранили больно, почти смертельно. К тому же оставалась Маша. Я бы не пережила, если Виктор отнесся к ней с той же жестокостью и пренебрежением, как Гена. Конечно, мой босс человек более приятный, хотя строгий и даже властный.

Но мы никогда не заговаривали о детях.

Я даже не представляла, как вообще решусь поднять эту тему. Когда устраивалась на работу, меня сразу предупредили: Виктор Тур не возьмет на должность секретаря молодую мамочку или девушку, которая в любой момент могла убежать в декрет. Вдруг, у Виктора определенное отношение к детям? Может быть, он вообще их не любит и не терпит.

А тут я со своей трудной сестренкой…

Словом, сомнения грызли меня, как оголодавший волк сахарную косточку. Я не могла успокоиться ни на минуту, отвлечься или забыться. Работу выполняла, но больше на автомате, проверяя за собой по нескольку раз. Со мною никогда такого прежде не бывало.

И вот предложение Виктора.

Он обмолвился о ненужных вещах, и я тут же вспомнила о кулоне, потерянном в лифте. Вдруг, мой счастливый талисман именно там, среди других безделушек? Я уже пробовала искать в офисе, проверяла шкафы Виктора, ощущая себя воровкой. А, не найдя желаемого, решила, что он просто выкинул ненужную вещь. И мне ее уже никогда не найти.

— Конечно, я все сделаю, — пообещала, боясь, что голос изменится от радости.

Пусть мы расстанемся с Виктором, и он никогда не узнает, что  там, в лифте с ним была заперта я, зато верну дорогую сердцу вещь. И если есть хоть малейший, призрачный шанс, нужно использовать его. К тому же,  отправиться в квартиру босса с ним, и войти в нее одной — две совершенно разные вещи. Это нехорошо ― рыться в его вещах, но я ведь не заберу ничего лишнего, только верну свое. Это не воровство, верно?

 Конечно, можно было поступить иначе.

Спросить про кулон и попросить вернуть его. Но тогда пришлось бы признаваться в том, что предшествовало потере. Мне было так стыдно и неловко... Виктор мог бы неправильно истолковать мой поступок. Представить только: сначала переспала с незнакомым мужчиной, а после устроилась к нему на работу. Как будто специально все подстроила. Возможно, даже хотела заполучить место секретаря через постель, а осознав ошибку, превратила себя в неузнаваемую серую мышку.

Словом, мысли меня одолевали безрадостные.

Настроение и так было ниже плинтуса, а вскоре совершенно испортилось. Меня окликнули на пути к дому Виктора Тура — противным таким, раздраженным женским голосом. Окликнули по имени и добавили «потаскушка».

— Это вы мне?!

Я обернулась на голос и, к собственному ужасу и негодованию, увидела Алену, бывшую подружку Виктора. Она смотрела на меня откровенно ненавидящим взглядом. Не знаю как, но каким-то образом ей стало известно о наших с боссом отношениях. Возможно, в офисе у этой фурии был осведомитель, и в красках расписал, как Виктор заперся со своим секретарем в кабинете и на протяжении нескольких часов никого не подпускал к дверям.

Но ведь никто не мог знать точно, что там происходило в кабинете. Никто, кроме меня и Виктора. Не думаю, что он стал бы рассказывать об этом кому-то из подчиненных и, тем более, бывшей любовнице.

Так что выводы Алена сделала сама.

— Тебе, тебе, дрянь, — подтвердила она. Окинула меня полным презрения взглядом. — Не могу понять, что Виктор в тебе нашел? Ты же никакая, серая, неказистая, уродливая.

Мало мне было обидных слов Гены, теперь еще и эта туда же.

— Зато я могу понять, почему он бросил тебя, — проговорила в ответ как можно спокойнее. Еще не хватало тратить нервы на всяких истеричек.

Я не стала ни подтверждать, ни опровергать ее домыслы. С какой бы стати? Все, что я сделала, так это направилась к дому Виктора Тура, игнорируя раздраженную и красную от возмущения фурию. Мне плевать, что она думает обо мне. Я о ней вообще думать не собираюсь.

— Ты еще пожалеешь, сучка!.. — донеслось мне вслед.

Но вот я очутилась в фешенебельном вестибюле роскошного дома. Охранник проверил мои документы и проводил в пентхаус Виктора Тура, услужливо открыв дверь и пригласив внутрь. Сам он не вошел, оставив меня наедине с собой.

Как и ожидалось, квартира босса больше напоминала дворец. Стильно, современно, дорого. В интерьере преобладали серо-белые оттенки, дополненные яркими желтыми  вставками в виде картин, ваз, подушек на диванах. Особенно меня поразила высота потолка — метров десять, никак не меньше.

Но я пришла вовсе не за тем, чтобы рассматривать холостяцкую берлогу Виктора. Сосредоточилась и направилась в кабинет. Открыла ящик стола и буквально ахнула. Рядом с ключом, который действительно лежал сверху, находился предмет, который так дорог моему сердцу. Мой кулон. Я потянулась к нему, не сразу заметив, что цепочка, которая, по идее, должна быть порвана, теперь цела. Сжала в ладони драгоценную половину монетки, а после сунула в карман.

И в этот момент была поймана за руку.