Глава 48

Виктор

Вечер обещал быть потрясающим.

Мы с Кирой отправились в ресторан, пили шампанское, слушали живую музыку, ели сочную форель в сливочном соусе. Я много шутил и всячески старался расшевелить Киру. Конечно же, мое обещание оставить ее без десерта было не всерьез. Если бы она попросила, я сам бы выпрыгнул для нее из торта. Или достал луну — сегодня любое ее желание было законом. Мне хотелось баловать Киру, как маленькую девочку. Судя по тому, что успел узнать о Сергее Ланском — ей пришлось несладко. Сначала погибли родители, после дядя отжал бизнес.

— Все еще думаешь про бракованные детали? — поинтересовался я, заметив, как Кира вновь погрустнела. — Тебе это не дает покоя?

Она улыбнулась и покачала головой.

— Я уверена: ты сделаешь все, чтобы предотвратить катастрофу.

Она доверяла мне, знать это было охрененно приятно. Но если причина ее грусти крылась не в провале «Аксиомы», тогда в чем?

— Давай подумаем о приятном, — предложил я.

Протянул руку и приподнял ее подбородок. Коснулся щеки, ощутив под пальцами прохладный шелк кожи. Да, без очков Кире определенно лучше. Но этот жуткий цвет волос…

— Не хочешь снова стать блондинкой? — вопрос вырвался сам собой. — Теперь тебе больше нет нужды прятать потрясающую внешность.

— Если тебе этого хочется, — покорно выдохнула Кира.

Да, я был бы не прочь видеть ее такой, как в первый день нашей встречи.

— И эти старушечьи шмотки, они не идут тебе, — продолжил рассуждать вслух.

Прятать шикарную фигуру в бесформенных юбках и просторных блузках — настоящее преступление. Кира ― бриллиант, нуждающийся в драгоценной оправе. И я предоставлю ей возможность засверкать всеми гранями безупречности.

— Я поменяю гардероб, если хочешь, — проговорила она.

Нет, эта податливость стала немного напрягать. А еще я заметил, что Кира постоянно посматривает на часы. Делает это непроизвольно, но нервничает все больше.

Ей так не терпится от меня избавиться?

— Кира, что происходит?! — не выдержал я.

— О чем ты, Вик? — она невинно похлопала глазами. — Все просто изумительно. И еда, и музыка, и ты…

Ее маленькая ступня коснулась моей ноги под столом. Это откровенное проявление желания порадовало, но не отвлекло меня от главного.

— Что с тобой происходит? — повторил я с нажимом. — Куда ты так торопишься? У тебя назначена встреча?

— Я… ну… эм… — она занервничала сильнее. — Дело в том… Я обещала помочь Люсе с Машей.

Мои брови недоуменно поползли вверх. Какого хрена?! Моя женщина не должна по ночам подрабатывать нянькой. Да, я заметил, как Кира привязана к девочке, но это не значит, что она должна заменить ей мать.

— Речь идет о той малышке, что мы встретили вчера во дворе?

Кира снова кивнула, и на этот раз ее лицо просияло, как будто одно воспоминание о девочке доставляло ей радость. Но ведь это чужой ребенок, зачем она ей?

О, кажется, я понял.

Кира мечтает о своих детях, семье и домашнем уюте. А всю нерастраченную любовь тратит на единственного ребенка в своем окружении. Но это не совсем правильно. В конце концов, я сам собираюсь проработать это направление. И если у нас с Кирой будет семья и дети, мне бы не хотелось, чтобы она проводила вечера, а, тем более, ночи, с чужой девочкой.

— Кира, малышка, — нежно погладил ее руку. — Твоя забота об этом ребенке похвальна. Но тебе не кажется, что ты переходишь границы? Заботиться о девочке должны ее родственники.

Кира прикусила губу. Несколько минут не сводила с меня напряженного взгляда, а после спросила:

— Она понравилась тебе?

— Кто? — я слегка опешил. — Девочка или ее мама? Или о ком вообще идет речь?

— Маша, девочка, ты ведь заметил, что она… немного не такая, как все дети. У нее проблемы с развитием, но врачи обещают, что со временем это пройдет. Она станет обычной маленькой малышкой, такой как все.

Кира смотрела так, словно мой ответ был очень важен. Да, я заметил у девочки некоторые отклонения в походке и речи… Но мысль о том, что эта девчушка должна мне понравиться, не приходила в голову. Зачем? Для чего?

— Ты слишком добра, Кира. И чересчур сильно переживешь за чужого ребенка. Об этой девочке должны заботиться ее родственники, тебе не стоит взваливать на себя этот груз. Понимаю, твоей подруге, наверное, тяжело, и она с радостью принимает любую помощь. Это большая ответственность, воспитывать такого ребенка. И большой труд.

— Люся ее искренне любит.

— Я в этом не сомневаюсь. Но повторяю, тебе не стоит лишаться личной жизни из-за этой девочки. Уважая твои добрые намерения, я могу помочь. Скажем, нанять твоей подруге няню или поддержать финансово. Но не отпускать тебя каждый вечер из-за того, что подруге нужна помощь. Это слишком, Кира.

Она снова помолчала. А после задала невероятный вопрос:

— Ты смог бы полюбить Машу?

Мне потребовалось больше пяти минут, чтобы обдумать ответ. Не хотелось бы обижать Киру. Ее привязанность слишком сильна, но с чего я должен любить абсолютно чужого ребенка? Почему это для нее так важно? Не потому ли, что она, насмотревшись на эту Машу, теперь боится иметь собственных детей?

— Не волнуйся, с нашим ребёнком не случится такого. Если мы решимся когда-нибудь завести малыша, он родится совершенно здоровым.

— От подобного не застрахован никто.

— Понимаю. У меня в роду никогда не было никаких отклонений, так что шанс минимален. А что насчет тебя?

Кира неожиданно вспылила:

— У Маши нет отклонений! Она совершенно здоровый ребенок. Ей просто требуются время, любовь и забота, чтобы прийти в норму!

Что за блядство? Дело дрянь, кажется, вместо того, чтобы успокоить, я только разволновал Киру сильнее.

— Прости, если мои высказывания были слишком резкими, — проговорил как можно спокойнее, хотя сам был готов в любую минуту потерять терпение. —  Говорю же, ничего не смыслю в детях. Но вижу, что ты очень привязана к этой девочке. Давай больше не будем говорить о ней. Поговорим лучше о нас.