Глава 12

Это утро начинается не так, как предыдущие. Отчего-то после всего, что произошло вчера, я хочу особенно ценить те дни, которые у нас с дочкой есть и еще будут. Я просыпаюсь раньше, потому что мне не спится, и начинаю готовить ее любимые блинчики. Дочка встает после первой же партии. Видимо, ее разбудил запах.

— А ты что это? — хмурится. — Блинчики?

Нагло стаскивает один со стола.

— Ты не идешь на работу сегодня?

— Иду. Еще очень рано.

— А сколько времени? — сонно спрашивает дочка, потирая глазки. — Мама! — восклицает, как только смотрит на часы. — Семь утра?! Я пошла спать.

— Эй! Куда с блином! Ну-ка, за стол!

Настя возвращается минут через пять уже расчесанная и умытая. Сидит с унылым видом за столом.

— Пообещай мне, что не будешь больше так рано вставать. Я ведь тоже проснулась, а могла спать до десяти.

— Бабушка бы все равно не дала тебе спать до десяти. Пришла бы и подняла с кровати.

— А ей обязательно приходить? Я не могу оставаться днем одна? Я уже взрослая и…

— Мы это уже обсуждали. Еще очень рано.

При чем, мы говорили об этом уже несколько раз. И каждый из них Настя настаивала на том, чтобы я наконец начала оставлять ее одну. Но это невозможно. Я боюсь, хотя и полностью ей доверяю. Она очень самостоятельная и ответственная, но семь лет очень мало для того, чтобы оставаться одной.

Поэтому я прошу маму, чтобы она приезжала, пока я на работе. Но ничего. Скоро школа, скоро мы вернемся к обычному ритму. Для меня он будет немного тяжелым, потому что вот так вставать придется каждое утро. Но для дочки это будет идеально. Она ведь день в школе, я на работе. И бабушку, с которой она в последнее время не очень-то ладит из-за “разных интересов” терпеть не придется.

Недовольно насупившись, Настя продолжает есть и пить приготовленный мною чай. Я же убегаю собираться, потому что уже пришло время, а я даже не знаю еще, что надену из одежды.

Платье, сверху набрасываю пиджак. Собираю волосы в хвост, перебрасываю сумку через плечо. Почти все, как и всегда. За единственным исключением — я более строго оделась и все-все-все прикрыла, чтобы ничего нигде лишнего не было видно.

Не как на работу, а как в церковь, честное слово. Я не помню, чтобы в последнее время так одевалась. И это замечает и пришедшая мама и Настя. Пока я обуваюсь, они обе смотрят на меня как-то подозрительно и странно. Хмурятся, словно не понимают, что не так.

— Точно на работе ничего не случилось? — обеспокоенно спрашивает мама. — Ты какая-то не такая.

— Все хорошо, мам, ну ты чего.

— Встала утром, оделась, как… господи, что это на тебе? Где ты нашла это платье? И пиджак… где тот красивый, укороченный.

Я отмахиваюсь от мамы и уже хватаюсь за дверную ручку, но напоследок подхожу к Насте, обнимаю ее, прижимаю к себе и целую на прощание. Это все тоже сопровождается удивлением с их сторон. Как будто я никогда прежде так не делала, боже, ну прямо монстром меня выставляют.

— Я скоро вернусь. Будь умничкой, ладно?

— Ладно, — кивает она серьезно, будто дает клятву. Словно чувствует, что сегодня мне это нужно.

Я закрываю за собой дверь и делаю шаг на лестничную площадку. И тут же сердце уходит в пятки.

Они стоят прямо там. Саша и Дима. Оба.

Саша облокотился на перила, руки в карманах, его поза расслабленная — но взгляд не дает поверить в эту легкость. Дима чуть в стороне, в идеально сидящем костюме, и что-то листает на телефоне, но стоит мне выйти — поднимает взгляд.

— Доброе утро, Лиза, — произносит он так буднично, будто мы вчера не сидели в ресторане, а я не всю ночь ворочалась в страхе.

— Вы… здесь? — спрашиваю глупо, потому что ясно, что они здесь.

— Мы договаривались встретиться утром, — отвечает Саша ровным тоном. — Мы просто решили, что будет удобнее заехать за вами.

Я вцепляюсь в ремешок сумки. Внутри холодеет. Заехать за мной. Прямо к дому. К квартире! Значит, они теперь знают, где я живу. Или всегда знали, господи, эта информация ведь не скрывается. Как и информация о том, что у меня есть дочь. Я смотрю по очереди то на Диму, то на Сашу. Они знают? Или еще нет?

Я смотрю то на одного, то на другого, пытаюсь прочитать хоть намек.

Ни один не выдает ничего. Ни вопроса, ни усмешки. Просто стоят. Словно здесь они и должны быть.

— У нас встреча, — спокойно напоминает Дима, пряча телефон во внутренний карман.

Саша чуть наклоняет голову, наблюдая за моей реакцией, и добавляет:

— Время не ждет.

Я киваю, делая шаг вперед. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышат все трое.

Дверь за спиной тихо щелкает замком. Внутри остается Настя.

В груди поднимается паника: а если они уже знают? Если только что, стоя здесь, слышали ее голос из квартиры? Смех, вопросы? Она ведь всегда громко говорит!

Господи, а вдруг заметили ее вещи в прихожей, когда дверь распахнулась слишком широко? Кроссовки с блёстками, школьный рюкзак с мультяшным принтом?

— Лиза? — голос Саши выводит меня из ступора.

— Да… я готова, — выдыхаю и прижимаю сумку к боку.

Мы спускаемся вниз вместе. Их шаги уверенные, размеренные. Мои — чуть сбивчивые. Я вцепляюсь в перила, чтобы не навернуться на лестнице, потому что колени дрожат.

На улице свежо. Солнце еще не высоко, и утро кажется обманчиво спокойным.

Черный внедорожник стоит у подъезда. Саша открывает дверь заднего сиденья, словно джентльмен, но в этом жесте я чувствую не галантность, а контроль.

— Садитесь.

Я послушно скольжу на сиденье. Следом — Саша. Дима занимает место рядом с водителем. Машина плавно трогается.

Я смотрю в окно, стараясь не встречаться глазами. В голове одна мысль: знают ли они?

А если знают — почему молчат?

Или они играют, как всегда? Тянут время, чтобы я сама выдала?

— Уютный район, — вдруг произносит Саша, глядя в боковое окно. — Спокойный.

Я напрягаюсь. Внутри будто холодный комок образуется.

— Да, — отвечаю ровно, хотя голос все равно дрожит. — Я снимаю квартиру.

И тут же злюсь на себя. Зачем я снова это сказала? Ведь вчера… вчера мы уже об этом разговаривали.

Дима чуть поворачивается, его профиль отражается в зеркале заднего вида.

Больше никто из них ничего не говорит, а я отворачиваюсь к окну и мысленно молюсь, чтобы они не узнали о дочери.