Глава 35. Алена

Иногда меня несет.

В последнее время очень часто. Видимо, от дурного влияния характер испортился окончательно.

А все почему?

Да потому что меня окружают вот такие люди как Александр, который «один ночевал», и Володя, который… который вовсе не принц.

И даже не белый конь.

Очередной козел!

Кажется, я устала его любить. И сегодня эта моя усталость достигла пика, и опрокинулась шампанским на силиконовые сиськи Влады.

— Прошу, — Саша отпирает офис, и галантно поводит рукой, приглашая меня внутрь.

— Никак нельзя потом обсудить этот важный вопрос? А то я как-то…

Киваю на открытую дверь, и неопределенно машу рукой. Кажется, если зайду, то что-то случится. Что-то непоправимое, и я так и не определилась, непоправимо-хорошее, или непоправимо-плохое.

— Разочаровываешь, зайка, — Саша стоит, придерживая открытую дверь, и в открытую подтрунивает надо мной. — Куда исчезла твоя смелость? Входи, я просто покажу тебе кое-что интересное. Уверен, тебе понравится. Если чувство юмора есть, конечно.

— У меня чувство самосохранения есть, — бурчу из чувства противоречия, но внутрь вхожу. — Обычно, когда мужчина обещает показать девушке что-то интересное наедине и ночью — заканчивается это чем-то весьма банальным.

И горизонтальным.

— Никто не жаловался, — замечает Саша, и включает свет. А уже затем обращает внимание на мое «довольное» лицо.

— Надеюсь, ты меня не затем позвал, чтобы имена перечислять? Тех, кто не жаловался.

Мужчина качает головой, и морщится.

— Ляпнул не подумав. Понял, принял, больше не повторится, — по-военному коротко рапортует Саша. — Садись на мой стул, зая, сейчас мы с тобой посмотрим очень интересное кино.

Он серьезно?

Кино?

— Только если «Титаник», — отвечаю я, ничего не понимая, и сажусь за директорский стол, непроизвольно косясь на тот самый шкафчик.

С презервативами.

И снова злюсь от догадок, зачем Саше такой запас. Да еще и на работе.

— Не пыхти как чайник, Аленка. Лучше смотри на экран.

Мужчина обходит меня сзади, наклоняется надо мной, и кликает на видео с названием «Наказать Зайку». Эээээ…. что?

А затем я понимаю.

Вижу себя на экране — это вот я? Мечусь, как припадочный заяц, круша окружающее пространство, и устраивая хаос?

Ужас какой.

— Хорошее кино? — шепчет Саша, и опускает мне руки на плечи, заставляя сидеть на месте. — Лично я был в восторге. Раз пять пересматривал, еле удержался, чтобы не слить в интернет.

— Неужели я такая… страшная? — только и могу вымолвить я, растеряв все мысли от испуга.

Но на видео я и правда страшилище — увидишь, не уснешь: лохматая, босая коротконожка с красным, как у индейца лицом.

— Женщины! — фыркает Саша мне в волосы. — Ты не страшная, а очаровательная. Но это не спасет тебя от наказания. Плохие девчонки, зайка, — мужчина ласкающе проводит большими пальцами по моей обнаженной спине, — должны быть наказаны.

Он что, в суд на меня решил подать?

Или просто уволить по статье с записью в личном деле?

Или…

— Это не то, что ты думаешь! — вскрикиваю я, наконец придя в себя. — Я… я шум услышала, зашла проверить. Вдруг ты окно забыл закрыть, и кто-то в офис влез!

Боже, как стыдно быть застуканной на месте преступления.

— А в столе ты моем рылась, потому что злодея там надеялась найти? — мужчина говорит спокойно, излишне медленно даже. А затем я чувствую Сашину ладонь, нагло забравшуюся мне в вырез платья.

— Глобус упал, — сочиняю я, нервно облизывая губы, — и каблук сломался. И я искала… клей. Да, клей.

— Конечно, ты клей искала… маленькая врушка, — мужская рука сжимает мою грудь и больно, и сладко — так, что я тихо вскрикиваю.

И покидает меня. Тогда, как мне уже почти понравилось.

Или не почти?

Саша разворачивает кресло вместе со мной, сидящей на нем, и я оглядываю его снизу вверх. Кажется, Серый Волк скинул маску, и перестал сдерживаться.

Рубашка уже расстегнута на несколько пуговиц, мышцы напряжены, будто он к броску готовится, а еще… еще он возбужден. И очень наглядно мне это демонстрирует.

— Я не согласна, — испуганно пищу, поняв, что означает это его «наказание». Приподнимаю ногу, выскользнувшую из туфли, и упираюсь ступней в твердый мужской живот. — И я буду кричать!

— Будешь, зайка. И очень громко, — Александр обхватывает мою ступню, и силой опускает ниже, чтобы я почувствовала тугую эрекцию. — Всю ночь напролет, пока я буду тебя наказывать, ты будешь кричать. Можешь начинать сейчас.

Но вместо криков и ругани я сижу, как заколдованная, и упираюсь ногой в его набухший член. Сердце как сумасшедшее из груди рвется, и все мысли только о том, что я ведь могу не сопротивляться.

Наоборот, податься к мужским бедрам, расстегнуть ремень, и стать уже женщиной.

Узнать, что это такое, наконец, и почему все человечество на сексе помешано.

Ну уж нет!

Каким-то чудом вскакиваю со стула, и несусь к двери босиком, чувствуя, как азарт разливается по крови, будоража и ее, и сердце. Хочется смеяться, и петлять по коридорам.

Хочется сбежать.

И хочется, чтобы Саша меня поймал.

И он ловит меня у выхода из офиса. Ни слова не говорит, а лишь взваливает на плечо, и звонко шлепает по попе.

И несет в свое логово.

В кабинет, то есть.