Глава 18

Дементьева Яна

— Яна! Яна, ты меня слышишь?!

Перед глазами плыли круги.

Сердце сжималось в ужасе от, казалось бы, простого вопроса белокурой подруги, нуждающейся в совете.

«Это было неизбежно…» — тоскливо пронеслась мысль, перед самой собой оставляя меня честной, завравшись всем и вся. — «Трудно не пересекаться с мужчиной, когда его сын — твой лучший друг, а его внук — твой крестник!»

— Дементьева! — воскликнула Смирнова нервно, когда я с силой зажмурила глаза.

Внезапно щека загорелась от боли.

— Блин! Катя! Ты сошла с ума? Я уже пришла в себя!

— ДЕМЕНТЬЕВА! — прорычала перепуганная танцовщица, с которой мы познакомились, казалось, чуть ли не сто лет назад. — Не закрывай глаза! Хватит меня пугать! Что вообще это было?!

— Дай руку, мне надо встать. Ничего, всё нормально… я просто давно не ела.

— Насколько давно? — свирепо спросила Катя, включив «мамашу».

— Не помню… — медленно поднявшись, чувствуя поддержку и молчаливое осуждение подруги, ведущей меня на кухню, затихла, снова почувствовав камень на душе, стоило только вспомнить о Диме… то есть о Дмитрии Леонидовиче, встреча с которым на подписании договора о купле продаже вскрыла старые раны, будто они были нанесены только вчера, уничтожая мою уверенность в их притуплённой боли… за пятнадцать-то лет!!!

— Так! — усадила меня Смирнова на стул, шустро извлекая посуду из навесного шкафчика, включая плиту и водружая на её камфорки чайник и кастрюлю с супом, плюхаясь тут же на стул, внимательно разглядывая мою врождённую бледноту. — Рассказывай!

— Что?

— То! Что тебя так пугает в Дмитрии Леонидовиче? Что отец Андрея сделал такого, что ты трясёшься, когда о нём заходит речь?! Он тебе угрожал?! Я вижу, ты его боишься…

— Я не боюсь его, Катя, — остановила поток вопросов блондинки, смахивая внезапные слёзы, неожиданно появившиеся, стоило только вспомнить о мужчине, знакомство с которым стало моим падением, как личности.

Кто из нас, глядя на человека, врущего близким людям из-за страха стать большим разочарованием в их жизни, может с твёрдой уверенностью сказать, что никогда таким не будет?!

«Я!» — сказала бы наивная, восемнадцатилетняя девушка… пусть сирота, но уверенная в себе и своих братьях по несчастью. И эта девушка — я… я, которой предстояло встретить на своём пути роковое чувство юности — любовь.

— Я не боюсь его… я его ненавижу! — посмотрев в глаза подруги, поняла, что больше не могу носить в себе обиду на Дмитрия Зверева — мужчину, предпочитающего вычёркивать воспоминания о своих слабостях, лишь бы и дальше продолжать оставаться в глазах окружающих идеалом. — Ты не знаешь, но… — сердце сжалось от стыда и вероятного осуждения со стороны Кати, но мне было уже не восемнадцать, чтобы не пережевать и выплюнуть мнение даже дорогого мне человека… тем более, если это осуждение заслуженно!

— Что «но», Яна?

— Я познакомилась с Андреем неслучайно… нарочно… и… и с беременностью… я была беременна не от Андрея, а от… от его отца.

Смирнова резко присела на стул, в шоке вытаращив глаза.

Молчала довольно долго, осознавая услышанное. Её взгляд блуждал по моему лицу, и в нём не виделось никакого осуждения. Только участие и готовность понять причину моего поступка — влезть в чужую семью.

— Рассказывай…

15 лет назад

— Рус, ты достал! Отвали!

— Янка, — поджал губы темноволосый высокий брюнет, выдавив моё имя сквозь плотно стиснутые губы весьма категорично, убеждая меня в серьёзности своих слов, — я тебя предупреждаю! Этот мажор… он играет с тобой!

— Как и ты со своими фанатками-воздыхательницами, мистер Честность?! — едко заметила другу, раздражаясь его правотой.

— К ним… но не по отношению же к тебе!!!

Виктор, Антон и Серый, он же Сергей Дмитриевич Воропаев — молодой физрук нашего приюта, из которого мы выпустились месяц назад, так и оставшись все вместе, стояли молча, хмуро наблюдая за нашей беседой, не вступая в прямой конфликт, хотя я видела, что все трое поддерживают Ящерова Руслана, самого ответственного в компании стритрейсеров (если гонщиков вообще можно считать таковыми!).

— ТАК! Увольте меня от нотаций! Если я — сирота, это вовсе не значит, что пустующее место моих неважнецких родителей нуждается в заднице одного из вас!

В животе заурчало, когда двери клуба открылись, являя духоту танцпола. Меня затошнило.

«Успокойся! Они всего лишь подумают, что ты голодная! Урчание живота — это вовсе не признак беременности!» — натянув на себя маску высокомерия, с тоской направилась внутрь, не зная, как подать Андрею информацию о моей беременности, заслуга в появлении которой принадлежала куратору нашего приюта… по совместительству являющегося отцом мажора.

Сама не знаю, как это произошло.

Дмитрий Леонидович покорил своей мужественностью и достойностью, как только я его увидела в первый раз, будучи совсем соплячкой.

Доброта, внимание к детям, пусть и снисходительное, постоянные подарки мецената-волонтёра — каждый приход мужчины я ждала с особым нетерпением, влюбляясь в каждый поворот шеи, взмах ресниц, движение уголка губ всё сильнее. То, что мужчина старше меня на двадцать два года, полностью игнорировалось молодым ярким чувством восторженной влюблённости, справится с которой становилось всё сложнее.

Месяц назад, на выпускном, я окончательно выпустила ситуацию из-под контроля. Разве я могла подумать, что Дмитрий Леонидович так же, как и я, на пределе?!

Когда меня схватили за руку и затащили в кабинет химии, мимо которого проходила, я была готова уже звать на помощь, как вдруг поняла, что передо мной не простой похититель, а Зверев Дмитрий Леонидович, жадно скользящий горящим взглядом по силуэту скромного платья, которое я надела на выпускной.

Не успела я рот раскрыть от удивления, как на меня обрушился… да — не первый, но однозначно самый лучший поцелуй, который я когда-либо получала. Яростный, сметающий на своём пути любые сопротивления, он окончательно убедил моё сердце в правильности выбора первого мужчины.

Наслаждаясь первым сексуальным опытом прямо на столе преподавательницы химии, игнорируя небольшой дискомфорт от болезненного проникновения мужского достоинства Дмитрия Леонидовича, я по-настоящему была счастлива, слушая тихие признания мецената, не особо концентрируясь на их смысле.

— Какая хорошая девочка… как же я рад, что ты, наконец, стала совершеннолетней… и больше не являешься воспитанницей приюта!

От поступательных движений бёдер Зверева, хотелось взвыть в наслаждении. Громкие шлепки рождали доселе неизведанную похоть. Я будто сошла с ума, глубоко принимая в себя мужчину, чья опытность в соблазнении оказалась запредельной, пробудив во мне животные инстинкты.

Каким же шоком стала финальная речь «благодарного» Дмитрия Леонидовича, который с хмурым видом положил передо мной пачку денег, опустив глаза.

— Рад, что ты была не против. Последние полгода… как наваждение… думаю, теперь смогу жить спокойно, наконец, взяв желаемое…

«Это я — желаемое?! Что значит «теперь смогу жить спокойно»?!

Мужчина сразу ответил на мои незаданные вопросы:

— Яночка, я очень тебе благодарен… обязательно посодействую в скором получении квартиры… выберу самую лучшую…

* * *

Смирнова Катерина

— Тогда меня хватило только на то, чтобы быстро натянуть платье и выскочить из кабинета, а через две недели слёз, Воропаев привёз свою сестру — такую же сироту, как мы все… и она вытащила меня из депрессии, как это ни грустно, своим горем.

Яна глубоко вздохнула. Я старалась её не перебивать. Было видно, что каждое предложение подруге даётся с большим усилием, словно она заново режет скальпелем загноившийся нарыв, пятнадцать лет не дающий Дементьевой нормально существовать.

— На слёте, куда решила вывести девчонку прогуляться, я и познакомилась с Андреем Зверевым. — Дементьева хмыкнула, печально улыбнувшись, — сложно сказать, как, но парень был таким добрым и весёлым… нет, я не спала с ним… я вообще ни с кем не спала, пока не случился выкидыш. Я не смогла с ним не подружиться. Зверь кого угодно был способен обаять за первые пять секунд знакомства.

— Допустим, — покачала головой, кое-где не видя логику, — но я никак не могу понять, как так получилось, что Андрей воспринял твою беременность, как свою… ммм… заслугу?

Яна стыдливо опустила глаза.

— Я соврала… точнее не совсем соврала, — закусив губу, Дементьева подняла взгляд, полный страдания и стыда. — В тот день, когда всё стало необратимо, мы всей компанией гуляли у Андрея в особняке. Зверь сказал, что родители уехали за границу, и хата свободна. Мне было очень плохо… я уже знала, что забеременела, и находилась в полном ужасе, не зная, как сказать парням, да и с кем вообще поделиться такой новостью. Сидела в ванной комнате и… ммм… токсикоз — свойство организма, не поддающееся описанию. Запах сигарет мне был противопоказан… короче, когда вышла в коридор, меня ждал Андрей, хмурый и настороженный. Чтобы ты поняла, в то время Зверь был очень специфическим человеком, — постаралась мягко описать словесный портрет своего друга, отвечая на незаданный вопрос, заметив мои вздёрнутые брови. — Он и пил, и гулял напропалую, пытаясь доказать отцу, что не собирается заниматься его юридической фирмой, в последствие перепрофилировав её в компанию, где ты теперь работаешь. После таких гулянок, из которых я вытаскивала идиота без всякого умысла… скорее, как сестра, уберегая его от беды, засранец просыпался в моей квартире, не заставившей себя ждать после той ночи… ну, не суть. В общем, на его вопрос, беременна ли я, ответила «да». Тут непонятно откуда появился Дмитрий, которому ответственный мажор представил меня своей невестой, непонятно с чего решив, что я все эти разы провела с ним ночь. — Рыжеволосая девушка поморщилась. — Последующую беседу с Димой я не хочу тебе пересказывать. Опишу в двух словах: «дерьмо собачье»! И не только та беседа, но и совместное с ним проживание, длившееся целую неделю, пока меня не увезли на Скорой.

— Ты не пробовала объяснить Андрею, что ребёнок не его? А Дмитрию Леонидовичу?

На меня посмотрели, как на малое дитя.

— Объяснять что-то Диме, когда он уже сделал для себя определённые выводы?! А ты на его маленькую копию посмотри! Тебе напомнить, что было с Димасиком, когда ты мороженное, которое он для себя выбрал, отдала сироте из приюта?! Нет, надо признаться, я пыталась поговорить со Зверевым-старшим ни единожды… каждый раз выслушивая лекцию о беспорядочных половых связях, не воспитанных на примере достойных родителей… ммм… девушек. Представить сложно, как это меня оскорбляло… а самое главное — обижало! Я убегала в слезах из комнаты, где очередная такая попытка откровенно поговорить не увенчивалась успехом. Последней каплей стал день помолвки. Стоило мне выйти на свежий воздух после душного помещения и не особо радушного знакомства с матерью Андрея, как этот скот снова затащил меня… только на этот раз в свой кабинет.

Лицо Дементьевой перекосилось от ненависти и брезгливости к самой себе.

— Знаешь, — снова наполнились слезами глаза подруги, — я была готова драться! Но… никак не ожидала столкнуться с нежностью и убийственному ощущению человеческого тепла и душевности. — Отчаяние слетело с лица Яны. С шумом поставив чашку с чаем, который я сделала для нас, пока суп остывал на плите, начальница студии «DIVA» окончательно скисла. — Какая же я была дура… сама виновата во всём. Мне некого винить, кроме самой себя. Если ты — дура, то поле с разбросанными граблями — твой путь!

— Он был слишком груб после… снова?

— Да нет. Он был в своём репертуаре, — тоскливо пожала плечами танцовщица, смахивая слёзы. — Сказал, что что-то в этом роде ожидал. «Мартовской кошкой» меня обозвал… угрожал, что расскажет Андрею, если я… — девушка нахмурилась.

— Что? Если ты — «что»?!

— Не помню… по-моему, Дмитрий Леонидович не договорил. У меня началось кровотечение… дальше ты знаешь.

— Ты не захотела рассказать обо всём Андрею?

— Нет. Я поступила, как эгоистка, просто вычеркнула из своей жизни всех Зверевых, переехав жить к Серому и Лере. Мальчики: и Русик, и Витя, и Тоха — они ушли в армию… я поступила в школу танцев, полностью посвятив себя искусству пластичного движения. Даже представить себе не могу, что со мной было бы, если бы не танцы…

— Этот жизненный этап для тебя завершён. Забудь обо всём. Исправлять прошлые ошибки никому не подвластно, так к чему изводить себя отрицательными мыслями и негативными эмоциями?

— Да… ты всё правильно говоришь. Тем более, что люди, по крайней мере умные люди, с возрастом приобретают мудрость… когда я встретилась с Димой на подписании контракта… думала, сдохну от переполнявших чувств… меня даже потряхивало от нервозности, но… — Яна говорила, словно спотыкалась на каждом слове. — Знаешь, его извинения застали меня врасплох.

— Ты его простила?!

Дементьева горько усмехнулась:

— Нет. Я не святая, чтобы прощать, но то, что Дмитрий извинился, повергло меня в шок. Понимаешь, такие, как Зверев, не извиняются. И Андрей, и его отец — они сделаны из другого теста, нежели мы. Для нормального человека признание вины несёт в себе разную самоцель. Кому-то извиниться, что с горы катиться; кому-то — выгадать определённый интерес, для кого-то извиняться — хороший ход для достижения корыстной цели… Для Зверевых только искреннее признание вины способно заставить извиниться перед обиженным ими человеком, глядя тому прямо в глаза.

— Что ты хочешь этим сказать? — непонимающе нахмурилась я, присев рядом с Дементьевой, когда разлила суп по тарелкам.

— Я хочу сказать, что наши отношения с Дмитрием Леонидовичем не должны оказывать на тебя давление в плане решения: знакомить Диму с дедом или нет. Уверена, этот гад окажется отличным старшим родственником. Он больше не совершит той ошибки, которую себе позволил со мной.

— А ты?

— А что я? — подняла рыжеволосая красавица ложку, опуская ту в жидкий ароматный суп, в котором плавали маленькие фрикадельки.

— Ты простишь его?

— Нет! Я не прощу ни его, ни ту глупую девочку, которой была. Но исчезать с горизонта вашей семьи не буду, — хмыкнула Дементьева, отрезая хлеб, — и не надейся.

— Какой там семьи? — мрачно насупилась я, выдавая свои обиды. — Я Андрея понять не могу. Что за фигня? Как можно предлагать мне замужество, лишь на почве страсти?!

— Катя, что-что, а чувство страсти — не тот повод, чтобы Андрюша предложил тебе свою фамилию. Уж я-то его знаю.

— Но… он же ничего мне так и не сказал о своих чувствах… только и норовит зажать где-нибудь, как озабоченный! Ещё и этот контракт придумал… сто процентов специально! Сомневаюсь даже, что история об аналогичном контракте с Зарецким — не выдуманная история.

Рассказав за пять минут, как меня развели на совместное проживание, окончательно подняла Дементьевой настроение.

— На самом деле, про Зарецкого всё — правда. Помню, Витя был в ауте! Зато Русик и Тоха уже досконально проверили свои контракты, когда работали в компании Андрея, только через пару лет окончательно уйдя в свой личный бизнес… А на счёт совместного проживания — это даже хорошо. Ты сможешь присмотреться в Звереву, понять окончательно — сможешь ли с ним существовать в будущем, если его предложение не шутка… а оно точно не шутка, Катя… уверяю тебя!

— Время покажет. Думаю, ты права… на счёт совместного проживания, — на всякий случай уточнила я, заметив лукавый взгляд, который бросила в меня Яна. — У меня много соображений насчёт проверки Андрея семейной жизни… начнём с ремонта.

— У тебя прямо планы Барбаросса! А про сына ты когда Звереву расскажешь? — Яна осторожно оглянулась назад, прежде чем задать самый сложный вопрос в моей жизни.

— Как только пойму, что мы — не очередное развлечение Андрея. Мой сын — не игрушка, которой можно временно поиграть, а потом выбросить за ненадобностью на попечение нянек. Он уже большой мальчик, легко привязывается к людям… Диме даже это совместное проживание может выйти боком.

— Я не буду ничего говорить: это решение только твоё. Надеюсь, ты не пожалеешь о своём решении.

— Я тоже на это очень надеюсь, Яна.

— Крёстная! Пойдём играть в плэстейшн?!

— Сейчас, радость моя! — Дементьева встала со стула, полностью доев суп, пока я рассказывала ей про развод лохушки на корпоративе. Её лицо, казалось даже помолодело от… нет, не от супа, конечно…

— Спасибо тебе, Катя.

— За что?

Дементьева залпом допила чай и улыбнулась:

— За то, что ты есть. Мне даже дышать стало легче! Давно надо было рассказать тебе всё.

— Всему своё время. Раньше тебе было больно об этом говорить, сейчас же ты всё это внутренне уже пережила… теперь пора двигаться вперёд!

— Долго я буду ждать?! — недовольно пробурчал Димка, словно выросший из-под земли. — Вам пора двигаться ко мне! Крёстная, ты обещала поиграть со мной в приставку!

— Всё! Иду! — рассмеялась Яна, взъерошив волосы на голове блондина. — Дима, ух ты и красавчик! Девки от тебя дуреть будут лет через пять… а мам ка твоя тоже, только немного иначе… Идём, солнце моё!

Парочка скрылась, а я стала к раковине, чтобы вымыть посуду и немного подумать.

«Нет… не скажу… Димка — не разменная монета. Новость об отцовстве может Андрея сбить с толку и заставить принять решение о замужестве уже по причине появления пусть и взрослого, но сына. Любой женщине подобный мотив покажется ещё хуже, чем банальное вожделение!» — Естественно, это не означает, что в случае расставания я утаю подобную информацию от Зверева! Обязательно скажу новоиспечённому начальнику о сыне, даже, если он заберёт своё предложение обратно! Но, в надежде на три заветных слова, я всё-таки выжду время!