ГЛАВА 4

Макс

— Что это такое?

Макс смотрел ей в лицо, хоть взгляд так и тянуло опуститься пониже. Гораздо ниже, если быть точнее, в район ее коленки, которую он сегодня старательно лечил.

Странное чувство он испытал сегодня, заклеивая пластырем ее рану и сосредоточенно избегая касаний кожи. На миг показалось, что делает он это не первый раз и именно с ней. Но это же нелепица какая-то!

Далась ему ее коленка! Особенно, когда эта… пытается установить тут свои правила. Нет никто, без году неделя, временная личность, а туда же.

— Что именно, Максим Станиславович? — невозмутимо так поинтересовалась, что его внутренне передернуло, а внешне возникло желание разораться.

Если так и дальше пойдет, то вскоре он станет ходячей истерикой. Вот и на Влада сегодня с утра пораньше спустил собак. За то что приперся в приемную не вовремя. Ну конечно, он же был занят ее коленкой! Да и не в коленке дело, а в том, что юрист его за два дня побил все рекорды посещения его кабинета. Медом тому тут, что ли намазано?

— Это! — ткнул он в поднос.

— Ваш кофе, — удивленно взлетели ее брови.

— Я не про это, а про это, — палец его переместился к изящной металлической вазочке с конфетами и несколькими печеньями.

— Конфеты и печенья к кофе.

— Вы мисс очевидность? Или миссис?..

А это он зачем спросил? Ему-то какая разница, замужем она или нет! Разве что, он сегодня мистер «глупые вопросы».

Новая секретарша решила проявить смекалку и оригинальность, заменив привычные карамельки, которыми потчевала его ежедневно Галина Ивановна, на должно быть, изысканный шоколад в разноцветной фольге и печенья в форме цветочков (оставалось надеяться, что пекла те она не сама, этого ему только и не хватало!).

— Максим Станиславович, вы снова забываетесь, — нахмурилась она, но даже на полутон не повысила голос.

Удивительная выдержка! Где такому учат, не спросить ли адресок? Потому что его выдержка в последнее время явно дает сбои. Как вот сейчас, например.

— Вы так считаете? — усмехнулся он. — А вы? Не кажется ли вам, что подобное, — кивнул он на вазочку, — излишнее? Мы тут работаем, а не занимаемся чревоугодием.

— Мне кажется, что вы обращаете внимание на пустяки, — улыбнулась она, и Макс даже растерялся, хоть и старательно не подал вида. — И от карамели портятся зубы. Не хотите же вы к пятидесяти годам заиметь полный рот протезов. Кроме того, к вам постоянно приходят гости, их тоже неудобно угощать сосачками.

— Чем? — аж поперхнулся он. Надо было ей ляпнуть это слово именно тогда, когда он решил глотнуть кофе.

— Сосачками. Карамельки без начинки с разными вкусами. Вы такие в детстве не ели? — еще шире растянула она губы в улыбке. — Лично я ела и постоянно получала за это нагоняй от мамы.

Вот отчего, скажите на милость, в этот момент он представил эту высокую и стройную девушку, с пышными каштановыми волосами и в строгом темно-сером костюме девчонкой, бегающей босиком по лужам и сосущей карамельки? Да так отчетливо представил, что даже невольно тряхнул головой в попытке прогнать наваждение. Должно быть, лет в десять она была худой как щепка, голенастой и… такой же противной — всегда и всех поучала. Вот и сейчас смотрит на него, как добрая учительница на провинившегося ученика. А он понятия не имеет, что можно ответить.

— Предлагаю закончить эту бессмысленную дискуссию и приступить к работе, — сухо проговорил. — Задания опять будете записывать или запомните? — сварливо поинтересовался, понимая, что сам себе противен.

— Запишу с вашего позволения.

Секретарша метнулась в приемную, но уже через пару секунд вновь застыла возле его стола с дежурным блокнотом.

Диктуя ей задание на сегодняшний день, Максим невольно наблюдал, как закусывает она губу, как быстро двигается ее рука по листу, как наклоняет голову в процессе.

Вспомнились слова отца, что секретарша его новая и временная симпатичная. Так ли это? Пожалуй что так, только вот симпатичных девушек пруд пруди, куда как важнее, как распоряжаются те своей внешностью. Частенько им это идет не во благо, ну или тем, с кем их сводит жизнь.

— Еще какие-нибудь поручения будут? — раздался ее голос, и Макс понял, что задумался крепче, чем хотелось, и перестал с ней разговаривать.

— Нет, пока все. Вопросы?

— У матросов нет вопросов! — звонко проговорила она и снова улыбнулась.

Да что ее так радует, черт подери?! Не разодранная же коленка? Или отсутствие колготок, что, собственно, нарушает установленный дресс код. Кстати, о птичках.

— Возможно, в бухгалтерии или кадрах вам помогут с колготками, — посмотрел он, наконец, на вожделенную коленку и в тайне возликовал, когда заметил смущение своей секретарши. Не все тебе нотации читать, лапочка! — Поспрашивайте…

— Это вряд ли, Максим Станиславович, — тряхнула она копной волос. Эта девушка явно не любит подчиняться, ведь он же велел ей собирать волосы. Ну да ладно, это не принципиально. — Ваши дамы все… несколько крупнее меня, — слегка замялась она. — Если вас смущает мой вид, могу быстренько сбегать в ближайший магазин. Мне хватит и получаса.

— Нет. Поступим по-другому…

Он уже собрался позвонить в гараж и распорядиться, чтобы кто-нибудь из свободных водителей свозил ее в магазин, но передумал тут же не известно почему.

— Поехали! — резко встал из-за стола, и кресло недовольно «взвизгнуло».

— Сейчас? — удивилась она. — Вы же предлагали сделать это в обед.

— В обед у меня дела, совсем забыл.

Не было у него никаких дел в обед, придумал только что. Он вообще собирался весь обед работать, как привык делать частенько. И зачем ляпнул? Теперь вот придется выкручиваться.

— Здесь недалеко есть торговый центр. Если не будете долго глазеть на витрины, то управимся за полчаса, как вы и сказали, — первый направился он к выходу из кабинета, но возле двери притормозил. Дам принято пропускать вперед, к этому он приучен с детства, и даже с этой секретаршей не намерен нарушать собственные принципы.

Полина

Ничего себе! Это его машина?

Поля застыла возле красного спортивного автомобиля, что в народе принято называть «эгоистами». Эгоист, потому что мест в машине всего два — водительское и пассажирское. И эта обтекаемая красота никак не вязалась с подтянутым и даже несколько консервативным внешним видом ее хозяина.

— Садитесь, чего же вы? — нетерпеливо замер Максим Станиславович возле распахнутой дверцы машины.

Поля опомнилась и посеменила к нему. Должно быть, выглядела она сейчас как первобытный человек, оказавшийся в современном мегаполисе.

— Красивая у вас машина, — скромно похвалила, оказавшись внутри удобного салона и дождавшись, когда босс займет водительское место.

Чем дальше, тем все более дикой казалась ситуация. Мало того, что руководитель фирмы сам лично везет ее на своей экзотической машине, так еще и не куда-нибудь, а в торговый центр за колготками! Анекдот какой-то, честное слово.

— Мне тоже нравится, — отозвался он, удобно устраиваясь в кресле. Двигатель приглушенно заурчал, а автомобиль плавно тронулся с места, шурша шинами. — Люблю быструю езду.

Последняя фраза немного напугала. В отличие от него, Поля не любила быструю езду вообще. Стас обожал гонять на своем внедорожнике, особенно по пересеченной местности. Пару раз она хапнула с ним настоящего драйва и с тех пор побаивалась с ним ездить, избегая этого всеми правдами и неправдами. Но иногда все же приходилось, когда, например, они навещали его мать, что жила за городом. Благо, делали они это не часто, с мамой Стас предпочитал телефонное общение.

До торгового центра, действительно, было рукой подать, Максим Станиславович сказал правду. Тем более странным казалось, что он решил отвезти ее туда. Ну потратила бы на поход за колготками она на десять-пятнадцать минут больше. Не так много те решили бы.

— Надеюсь, управитесь вы быстро, — повернулся он к ней, притормаживая возле центра.

Голос его прозвучал ворчливо, и Поля поморщилась про себя. Странный какой-то — ведет себя как старикашка, а ездит на спортивном авто. Собрал в себе все возможные контрасты. Даже нежность в нем умудряется уживаться с нетерпимостью. Ну по отношению к ней, так уж точно.

— Десять минут, и мы сможем ехать обратно, — ответила Поля и с гордо поднятой головой покинула салон автомобиля.

Ноги неприятно холодил влажный ветер. Он беззастенчиво задувал под юбку и вызывал толпы мурашек на обнаженной коже. Только сейчас Полина осознала, что колготки больше одежда, чем модный аксессуар.

В первом же магазине женской одежды она нашла все необходимое и купила сразу две пары, чтобы одну иметь про запас в сумке, как делала раньше. Вторую надела в уборной торгового центра и так вернулась в машину руководителя. По дороге бросила взгляд на ручные часы. Как и обещала, уложилась в десять минут ровно.

— А мне вот интересно, почему при такой пунктуальности вы умудряетесь второй день подряд опаздывать на работу? — не торопился заводить двигатель Максим Станиславович, пристально разглядывая ее лицо.

И что он только пытался на нем прочитать? Уже давно Полина научилась маскировать свои чувства под маской учтивого спокойствия, как учили их в институте на уроках этики. Разве что дома позволяла себе расслабиться, да и то когда это же ей позволял сделать Стас. Порой и с ним приходилось возиться как с малым дитя и прятать истинное настроение.

— Вчера так получилось не по моей вине. А сегодня я проспала, извините, — не придумала ничего лучше, как выложить правду. Терпеть не могла изворачиваться и сочинять правдоподобные версии!

— Вот так просто? Я проспала, — передразнил он и сделал это не очень удачно. Вернее, совершенно неудачно и не похоже.

Вновь в душе поднялось раздражение, которое Поля затолкала подальше.

— Нет, для меня это не просто, поверьте. Опаздывать не люблю, хоть вы, возможно, и другого обо мне мнения. Но и оправдываться люблю еще меньше. Понимаю, что вы мой руководитель, и я заслужила нагоняй за опоздание. Но не вижу причин наказывать меня слишком уж сурово за то, что проспала.

Высказав все это начальнику, Поля ждала приступа раздражения и чего-нибудь не особо приятного в словесном выражении. Как же она удивилась, когда этот странный мужчина откинул голову и расхохотался.

— Вы всегда так прямолинейны? — наконец, отсмеялся он и смог заговорить.

Вот уж не ожидала, что сможет развеселить его до такой степени. Даже у самой невольно заиграла улыбка на губах. Да и смех его был очень заразителен, из разряда тех, когда смеешься над смеющимся человеком, нежели над какой-нибудь шуткой.

— Не всегда, разве что на работе.

— А как же дома? — пытливо посмотрел он на нее и выехал с парковки.

— Дома можно не придерживаться шаблонов, быть самой собой.

— А сейчас, значит, вы строите из себя что-то искусственное? — усмехнулся он.

— Не совсем верно, — качнула Поля головой. — Просто я секретарь, которая в любой ситуации должна сохранять спокойствие и проявлять выдержку.

— Очень интересная позиция, — словно самому себе пробормотал Максим Станиславович. А потом еще тише добавил: — Хотел бы я вас увидеть в неформальной обстановке.

— Зачем? — тут же отреагировала Поля, даже сама сообразить не успела.

— Что зачем? — бросил он на нее мимолетный взгляд.

— Зачем вам знать, какая я на самом деле?

— Просто интересно, — пожал он плечами.

Больше до самого офиса они не обмолвились ни словом. Каждый думал о своем. О чем думал он, Полина даже примерно не догадывалась. Она же размышляла на тему, что нелегко ей придется эти два месяца, с таким-то неординарным руководителем.

А вечер готовил ей неожиданный сюрприз, на который не намекало ровным счетом ничего.

* * *

Поля выдвинула ящик стола, вздохнула и добавила к уже имеющейся горе шоколадок еще одну, которую только что ей презентовал улыбчивый и пузатый Денис Сергеевич — начальник гаража.

Начиная с того момента, как Максим Станиславович уехал на деловую встречу, сообщив, что до конца рабочего дня уже не вернется, в приемную снова началось паломничество. На этот раз Полина решила не запираться изнутри. Таким способом она ничего не добьется точно, разве что нарвется на очередной выговор со стороны руководства, если он вдруг наткнется на запертую в разгар рабочего дня дверь. Как-то нужно говорить с мужской половиной коллектива, объяснить им, что она всего лишь секретарь. Разве что, моложе всех женщин коллектива на энное количество лет.

Каким-то образом между визитами вежливости она еще умудрялась работать и даже не отставать от графика. Тихо радовалась, что руководителя нет на рабочем месте. Иначе, трудно было бы предугадать его реакцию, застав он кого-нибудь из Полиных гостей в приемной. Правда, действовали те хитростью, не сомневаясь, что начальник на выезде. А ну как он решит вернуться? Что будет тогда?

А вот начальница кадров, Кира Юрьевна, застала «в гостях» у Полины, когда зашла в приемную за подшивкой с приказами, логиста Юру. Вот уже второй раз за два дня никак не получалось прогнать его на рабочее место. На этот раз Юра руки не распускал, но настаивал, чтобы Поля соглашалась пойти с ним на свидание. Да ни когда-нибудь, а сегодня вечером, после работы.

— Юрочка, тебе нечем заняться? Или ты не знаком с графиком технологических перерывов? — спросила логиста в лоб кадровичка.

Тот сразу встрепенулся, подбоченился, но со стола так и не слез. Очень нахальный тип, уверенный в собственной неотразимости, — охарактеризовала его про себя Поля. Симпатичный, но скромность его украсила бы еще больше.

— Кира Юрьевна, у меня сейчас как раз перерыв, — выдал он лучезарную улыбку.

Но смутить кадровичку было не так-то просто, как и очаровать. Несмотря на малый рост, духом она была сильна.

— У тебя индивидуальный график перерывов? Не помню, чтобы согласовывала что-то подобное, — нахмурилась она. — Если хочешь, могу устроить тебе личную проверку наполняемости рабочего времени, с составлением тайм шита.

— Ой, только не это, — сокрушенно вздохнул парень и слез, наконец-то, с Полиного стола. — В последний раз чуть не свихнулся.

— Тогда, марш на рабочее место, и чтобы я больше тебя здесь не видела! Иначе, возьму на личный учет, и тайм шит ты у меня будешь заполнять каждый день.

— Спасибо вам! — поблагодарила начальницу кадров Поля, когда за Юрой закрылась дверь.

— Ты с ним построже, дорогуша! — все так же строго проговорила Кира Юрьевна. — Иначе на голову сядет. У себя? — кивнула она на кабинет начальника.

— Уехал на встречу. Сказал, что сегодня уже не вернется.

— Ну что ж, придется отложить решение неотложного вопроса на завтра, — улыбнулась Кира Юрьевна, ни грамма не расстроившись, и не по возрасту легко выпорхнула из приемной.

А Поля вдруг вспомнила, что так и не забрала грязную посуду из кабинета начальника, что и решила сделать незамедлительно.

Каково же было ее удивление, когда вместо конфет и печений в вазочке она обнаружила целую гору фантиков.

— Вот, значит, как, — усмехнулась. — Шоколадные конфеты пришлись по вкусу? Не то что карамельки! То-то же, — ворчала она и посмеивалась, наводя порядок на столе босса.

К концу второго рабочего дня устала Поля не меньше, чем в первый. С радостью покидала приемную, спеша на улицу. Не смущал даже моросящий дождь — все же лучше, чем офисная духота. Ну и предстоящий поход к родителям радовал, только вот осталось сообщить Стасу, что задержится сегодня.

— Ты ж недавно была у предков!

Полину передернуло от такого определения. Сколько раз она просила Стаса не называть ее родителей предками, но каждый раз он игнорировал ее просьбы. Да и свою маму называл не иначе как мать или мамашка. Поля же считала это проявлением неуважения, пренебрежением. Жаль, что Стас отказывался понимать очевидное.

— Стас, я соскучилась по ним. К тому же папа приболел…

— Да иди уже, все равно же сделаешь по-своему, — тут он был абсолютно прав! — вынуждена была признать Поля. — Я, тогда, тоже сгоняю к матери. Может, деньжат подкинет. А то у меня краски заканчиваются, да грунтовку с холстами нужно прикупить. У нас же ипотека, — ехидно закончил.

Да! У них ипотека, о которой голова почему-то болит только у Поли. Обязанность следить за графиком погашения кредита и своевременно вносить нужные суммы он тоже переложил целиком и полностью на ее плечи. Как и средства на это отводятся исключительно из ее зарплаты. Деньги с редких продаж картин или той материальной помощи, на которую довольно щедра его мама, Стас предпочитает тратить на себя и свое творчество, редко преподнося какой-нибудь подарок и Полине. И она почему-то стесняется с ним говорить об этом. Стас вообще далек от материального, особенно когда это не касается его лично. Ну да ладно, справлялась же как-то раньше. Осилит и в дальнейшем, значит.

Зато, через десять лет у них будет собственное жилье. А когда найдет постоянную работу, можно будет намекнуть Стасу на свадьбу и ребенка. Как же она хочет родить малыша! Неважно, мальчика или девочку. Она уже его любит. Да и мама с папой моложе не становятся и уже не раз заговаривали о внуках. Она ведь у них единственная и любимая дочь…

Папа усиленно делал вид, что сильно болен. Лежал на диване, укрытый пледом, и мама как раз доставала у него термометр, когда Поля вошла в такую знакомую квартиру, с привычными и родными сердцу запахами отчего дома. Здесь она жила с рождения, и комната ее до сих пор оставалась таковой, словно родители все еще надеялись, что дочь их вернется домой. Понятно, что делали они это не со зла, а от большой любви. И Поля платила им тем же — старалась навещать как можно чаще и звонить каждый день.

— Леша, прекрати выматывать мне душу, — журила мама папу. Пока еще ни один из них не заметил ее появления. — Температуры у тебя нет, ну а с насморком мы боремся. Давление тоже в норме. Перестань ныть как малое дитя. Сейчас принесу тебе горячего бульона и только попробуй его не съесть!

— Только не бульон! — замахал руками папа, и Полина тихонько прыснула. — Лучше приготовь мне глинтвейна из того вина, что тебе подарила Светка на восьмое марта.

— Еще чего! Никакого алкоголя, ты же принимаешь таблетки. Ой, доча! — увидела ее мама, и на лице ее расцвела радостная улыбка. — А почему не предупредила, что придешь? Я бы твоих любимых курников напекла.

— Вот потому и не предупредила, чтоб ты не колготилась на кухне, — обняла Поля маму, втягивая родной запах ее волос с примесью сдобы. — Привет, пап! — чмокнула родителя в щеку. — Чего это ты вздумал болеть?

— Того, что потный из гаража выбегал на ветер, — проворчала мама, — а теперь вот строит из себя самого больного в мире Карлсона…

У родителей Поля засиделась допоздна.

Обычно в такие дни за ней заезжал Стас. Сам он не любил ходить в гости к ее родителям, да Поля и не настаивала. Без него в родном доме было как-то проще и говорилось легче. Да и отец недолюбливал Стаса. Считал, что тот сидит на шее у его дочери. Полина с ним не спорила, но и не соглашалась. Просто, Стас — творческая натура, а у таких людей понятие о жизни своеобразное и отличное от других, богемное, одним словом.

Как бы там ни было, но сегодня Стас не смог за ней заехать, потому что почему-то задержался у матери. Такси вызывать в нынешней материальной обстановке — непозволительная роскошь. Добираться до дома Поля решила на общественном транспорте. Благо еще было не сильно поздно, и автобусы ходили.

Остановка находилась рядом с родительским домом. На нее Поля и отправилась, невзирая на мамины охи и ахи. Она всматривалась в темноту дороги в попытке разглядеть фары автобуса, стоя на пустующей остановке, когда рядом со свистом затормозила машина и резко распахнулась дверца, едва не сбив ее.

Максим

Мама сегодня отличилась по полной. Стоило только Максиму заикнуться, что навещал отца, как посыпались вопросы в духе: И как она — цветет и пахнет? Поди, расплылась как на дрожжах на золотых-то харчах? Все еще мечтает подарить Славику наследничка, чтоб тебя оставить с носом?..

К Зое, второй жене отца, мама питала давнюю «любовь». Появилась та в жизни отца, когда Макс был еще совсем маленьким. Он и помнить-то себя начал, когда родители уже развелись. С отцом общаться долгое время мать не разрешала, да и жил тот с молодой женой в другом городе. Про сына не забывал, конечно, подарки присылал регулярно, как и помогал матери материально. Но разве подарки могут заменить живое общение? Нет, конечно. И все детство Максим жутко обижался на отца, а жену его так и вовсе ненавидел. Пока они не вернулись в родной город, и отец не открыл тут дополнительный филиал фирмы…

Давно это было, и уже очень долгое время Макс общается с отцом регулярно. Любил он его по-настоящему, как и к жене его испытывал теплоту. Но каждый раз после общения с матерью старые раны словно расковыривали, и в душу возвращалось то гаденькое чувство, что их с мамой словно обворовали, лишили чего-то очень важного. Да и обида за мать не проходила с детства. Ведь после развода с отцом, она так и не вышла больше замуж. Хотя, тут виной, скорее, ее не самый покладистый характер и желание видеть в людях сначала плохое, а уж потом, опять же при желании, разглядывать и хорошее.

Пробыл он в доме, где родился и вырос, и который отец после развода оставил им с мамой, Максим довольно долго. Любил он атмосферу частного сектора, что раскинулся посреди большого города. Это напоминало ему деревню, хоть в таковой он и не жил никогда и даже не гостил. Но в секторе так же, хотелось верить Максу, пахло сеном и по утрам пели петухи. В нескольких дворах даже держали крупный рогатый скот, и детство его прошло на натуральном коровьем молоке, что регулярно покупала у соседей мама.

Сам он уже давно жил в огромной для него одного квартире, но по дому не переставал скучать, как по кусочку детства. Еще и потому старался навещать маму как можно чаще.

Женскую фигуру на едва освещенной одиноким фонарем остановке Максим вряд ли заметил, если бы не увидел, как к той пристает какой-то парень, по всей видимости, хозяин машины, что дымила рядом.

Женщина явно не одобряла того, что тот ей говорил. И в какой-то момент, когда парень намеревался схватить ее за руку, даже оттолкнула его. Вот тут прозвенел первый тревожный звоночек — что-то в ее жесте показалось Максу знакомым. И он не раздумывая развернулся на светофоре.

Уже подъезжая к остановке и выскакивая из машины, он не сомневался, что объектом приставаний стала его новая секретарша. С более близкого расстояния он узнал ту без труда.

— Брось ломаться, поехали повеселимся, — прокуренным голосом гнусавил парень и пытался вновь схватить Полину за руку.

Макс успел заметить, что та чуть не плачет и паникует уже по-настоящему. И такая злость разобрала его, что без слов он сразу же схватил парня за шиворот куртки и оттащил от девушки. Благо, тот оказался значительно ниже него.

— Ты не видишь, что она никуда не хочет с тобой ехать? — прорычал он тому в лицо, не узнавая себя в этот момент.

Сил словно прибавилось чудесным образом, хоть никогда и не считал себя задирой и драчуном. Даже в детстве старался избегать дворовых потасовок, участвовал в тех, когда уже совсем не получалось по-другому, когда уже толпа выходила против толпы. А сейчас понял, что с радостью разобьет этому дебилу рожу в кровь. И не сомневался, что сможет.

Не испугался Макс и когда из машины второй выбрался на подмогу первому. А был тот значительно крупнее.

— Дядя, валил бы ты отсюда, — пробасил тот и приблизился к Максу вплотную. — Без тебя разберемся, хочет она или нет, — осклабился тот.

— Ты глухой? Или слепой?.. — начал было он, но сзади раздался высокий звенящий голос Полины:

— Опасный газ! При попадании в лицо направленной струей может если не убить, то ослепить навсегда, — говорила она, держа в побелевших от напряжения пальцах баллончик. — Поражает слизистую оболочку верхних дыхательных путей, что грозит отеком легких! — тряхнула она баллончиком, и даже Макс испугался решительности в ее глазах.

А двое приставал так и вовсе попятились к машине.

— Дэн, помчали отсюда. Кажись, у бабы крышу снесло от страха, — проговорил один другому, а Полина сделала шаг вперед, вытягивая руку с баллончиком на всю длину.

— Дура! — сплюнул второй и занял пассажирское сидение, не забыв напоследок бросить злой взгляд на Макса.

Когда пронзительно взвизгнув машина отъехала с остановки, Макс схватил Полину за руку и затолкал на пассажирское сидение. Все это проделал быстро и молча. И даже по-прежнему зажатый в ее руке баллончик его не смутил. Он был зол. Очень зол. На нее!

— Ты с ума сошла?! — набросился он на девушку, как только занял водительское место. — Что ты тут делаешь одна в такое время?!

— Автобус жду, что же еще! — неожиданно огрызнулась она, и Макс заметил как дрожит ее рука, когда прятала баллончик в сумку. Но следующая фраза прозвучала уже гораздо спокойнее. Ее выдержке и умению брать себя в руки мог позавидовать кто угодно. — Мы снова перешли на «ты»? — немного насмешливо взглянула она на него.

И все же, страх в глазах оставался, только надежно прятался. А еще там стояли слезы, которым она не давала шанса пролиться.

Другая бы на ее месте уже билась в истерике, и ему пришлось бы успокаивать ее. Эта девушка лишила его такого шанса, за что Макс был безмерно ей благодарен.

— Такой глупой гусыне трудно выкать, согласись, — едва поборол Макс в себе желание зло рассмеяться ей в лицо.

Она еще язвит и снова пытается поставить его на место своей приторно-противной вежливостью и знанием этикета? Нет уж! Сейчас они играют по его правилам. В конце концов, он ее спас. От чего, даже думать не хотелось. И вряд ли она успела бы достать свой дурацкий баллончик. Нашла чем обороняться!

— Хорошо, — сосредоточенно кивнула она. — Отнесем это к неформальной части нашего общения.

— Что?! — буквально взвыл Макс. Его терпению точно пришел конец. — Ты себя слышишь, ненормальная?! — схватил он ее за плечи и развернул к себе лицом, тряхнув как следует для надежности. — Что ты несешь? Тебя же едва не изнасиловали и не выбросили где-нибудь за городом едва живую. Могла бы поблагодарить для начала.

— Что значит, для начала? — заметно напряглась она, но высвободиться ей Макс не позволил, крепче сжимая плечи и некстати подумав, какие те хрупкие.

— А то, что сейчас ты сидишь в моей машине и находишься в моей власти, — как можно коварнее улыбнулся Макс. Хотелось напугать ее, чтобы стереть с лица эту уверенность не понятно в чем. — И я сильнее тебя, а ты меня совсем не знаешь. А вдруг я хуже тех придурков? — тряхнул он головой.

— Максим Станиславович!..

— Что, Максим Станиславович? — перебил ее он и приблизил свое лицо к ее. — Меня ты тоже не боишься? — процедил сквозь зубы, замечая, как испуг в ее глазах проступил более явственно, получая от этого несравнимое удовольствие.

Как же его выбешивало ее спокойствие. Легче было бы, ей богу, если бы она сейчас разоралась, а не молча уперлась ему в грудь своими ладошками и взирала огромными глазами. И губы ее слишком близко, а он, идиот, ни о чем не может думать, кроме того, что хочет попробовать их на вкус. Однозначно, чертов идиот и ведет себя соответственно.

— Отпустите меня, пожалуйста, — тихо но отчетливо попросила она и попыталась его оттолкнуть.

— Ты не ответила на мой вопрос. Что ты делала в такое время на улице?

— Ждала автобуса, возвращалась от родителей, — дрогнул ее голос, а глаза блеснули влагой.

Макс чуть ослабил хватку, поздно сообразив, что возможно делает ей больно. Но рук не убрал и ее плечи не выпустил. Касаться ее тоже было чертовски приятно, и за это он себя тоже внутренне костерил по-всякому.

— Почему не вызвала такси? — сварливо поинтересовался и мысленно расхохотался. Ну кто он такой, чтобы задавать ей подобные вопросы.

— Из соображений экономии.

Это был удар под дых. О таком варианте он и не подумал, за что стыд явился мгновенной расплатой. Дважды чертов идиот!

— Кажется, у тебя есть жених. Почему он не встретил? — тем не менее продолжил допрос.

— Потому что не смог, — показалось ему, или она всхлипнула едва заметно?

Черте что с ним творилось в настоящий момент. Он до такой степени хотел ее поцеловать, что ни о чем другом и думать не мог. Да он почти не слышал ее ответов — порочная мысль затмила все остальные.

Наконец, Макс сообразил, что лучше выпустить ее, тогда и наваждение развеется, когда не будет так близко видеть ее губы.

Он схватился за руль и сжал его что есть силы. И в этот момент она заговорила:

— Я очень благодарна вам и судьбе, что так вовремя послала вас мне, — голос ее звучал тихо и грустно. Она так же не смотрела на него, как и он на нее сейчас. — Просто не успела этого сказать, вы не дали… И мне было очень страшно, правда, — бросила она на него быстрый взгляд и снова уставилась в лобовое стекло.

Макс подумал, что надо бы уже тронуться и хоть куда-то поехать, но не пошевелил и пальцем. Он словно замер изнутри, ловя каждое ее слово. Сейчас внимательно слушать ее казалось ему очень важным. Да просто слушать и как можно дольше оттягивать момент, когда сможет отвезти ее домой.

— Мой жених сейчас в гостях у своей мамы. Она живет за городом. Он задерживается там и не смог приехать за мной. Но и вас я не хочу напрягать. Наверное, все же лучше вызвать такси… — полезла она в сумку, по всей видимости, за телефоном.

— Не говори ерунды! — тут же перехватил он ее руку и невольно сжал. — Я отвезу тебя домой. А жених твой козел, уж прости, — не выдержал и добавил.

— Почему вы так говорите? Вы его совсем не знаете, — почувствовал он как дернулась ее рука и тут же убрал свою.

Она вскипела, это точно, но снова внешне осталась спокойной. Удивительная девушка. Интересно, не тяжело ей жить, все время контролируя эмоции?

И тут в ее сумке зазвонил мобильный.

— Я отвечу? — зачем-то спросила она у него.

На это Макс лишь пожал плечами и завел двигатель. Но из короткого разговора не пропустил ни слова.

Звонил, судя по всему, ее женишок. И говорил что-то не очень приятное, потому что Полина невольно хмурилась.

— Зачем, Стас? Я уже… — тот, видимо, перебил и продолжал твердить свое. — Ты дома? — снова молчание и неясный мужской голос на том проводе. — Я на такси, — бросила она на Макса извиняющийся взгляд. И то верно — объяснять с кем она и почему долго, да и не нужно. — Стас, я… Хорошо, как скажешь, — произнесла как-то сухо и нажала на кнопку отбоя.

— Что-то случилось? — поинтересовался Макс.

Странный односторонний диалог нешуточно заинтересовал его. Да и Полина выглядела расстроенной и озадаченной.

— Думаю, нет, — посмотрела она на него как-то очень задумчиво. — Просто Стас предложил мне сегодня переночевать у родителей.

— И?..

Максу было очень интересно, что же она предпримет. Скажет, что остается у родителей — отвезет ее туда. Но что-то ему подсказывало, что рванет она на всех парусах домой. И он угадал.

— Если вам не трудно, отвезите меня домой, прямо сейчас, — зачем-то добавила.

Ах, ну да, что-то они застряли на этой остановке.

— Говори адрес, — вырулил он наконец.

Она назвала адрес. От родителей она жила довольно далеко. А вот выросла, оказывается, совсем рядом с его домом. И быть может, он встречал ее на улицах этого района раньше, только даже не замечал.

Дороги в это время суток уже практически пустовали, и до дома он домчал свою молчаливую пассажирку минут за двадцать, разгоняясь ровно настолько, насколько позволяли правила.

Возле второго подъезда симпатичной новостройки припарковался и повернулся к девушке. Каково же было его удивление, когда заметил, что взгляд ее прикован к окну третьего этажа, как не трудно было проследить. И за плотными портьерами в хорошо освещенной комнате просматривались два силуэта: мужской и женский. Они обнимались и целовались. Все происходило как в плохом кино. А рядом застыла его пассажирка. И самое паршивое, что Макс сразу же оценил ситуацию, только вот совершенно растерялся и не знал, как вести себя дальше.

— Спасибо, Максим Станиславович! — посмотрела она на него какими-то стеклянными глазами и взялась за дверцу ручки. — Спокойной ночи! — слишком вежливо добавила.

Ну уж нет! Вот так вот уйти он ей не позволит.

— Сиди! — строго велел, и она слегка дернулась как от испуга. — Это он — твой жених? — кивнул на окно, где двое продолжали лизаться.

— Кажется, да, — заторможено отозвалась она.

— И тебя он не ждет? Решил, что ты останешься у родителей?

— Наверное, — вымученно ответила.

Макс видел, что сейчас как никогда она борется со слезами.

— Так зачем же ты туда идешь?

— Я живу там, — пожала она плечами.

— Поехали! — принял он решение за нее.

— Куда? — удивленно распахнула она на него свои глаза.

— Для начала в одно место, а потом решим, что делать дальше. Но домой тебе сегодня явно не надо. Или отвезти тебя обратно, к родителям? — сообразил спросить.

— Нет, не нужно, — сразу же отозвалась она, слишком даже поспешно.

Ну тут он ее прекрасно понимал. Вряд ли получится скрыть свое настроение перед родителями, и рассказывать пока им она ничего не хотела. Не по горячим следам.

— Вот и хорошо, — проговорил и рванул со двора, подальше от этого дома и окна.