Глава 2

Арина

День только начался, а я уже вся вымоталась.

Одна из нянь в нашем детском саду сказалась больной. Никто из сменщиц не отвечает на звонки в семь утра.

Я держу на руках годовалого малыша. Он теребит мою шелковую блузу и, без сомнения, может в любую секунду напускать на нее слюней. Это не его вина. Я сегодня не планировала заниматься с детьми, поэтому и одета неподобающе.

Вообще, я — руководитель детского сада. Нанимаю воспитателей, обучаю, помогаю любить детей так, как люблю их я. Но сегодня хорошо налаженный процесс дал сбой.

Я жду, когда сидящая напротив меня девушка закончит переписываться со своим инструктором по йоге и сможет обсудить приучение к горшку своего сына.

Конечно, ей всего двадцать пять и она четвертая жена одного из богатейших людей нашей страны — Андрея Шарова, куда уж ей до горшка! Интересно, предыдущие три жены так и носят фамилию Шарова?

Это обычные мысли, которые бродят в моей голове, когда я стараюсь быть терпеливой с богатыми и сумасбродными дамочками. Малыш широко зевает и кладет голову мне на плечо. Через секунду он уже негромко посапывает. Слава богу! Но все равно я не могу оставить его в одиночестве, пока не найду замену заболевшей няне. Мой элитный детский сад для детей супербогатых родителей гарантирует, что на каждых пятерых детей в группе будет два воспитателя. Некоторые родители считают соотношение нянь и детей. Каждый день. Они считают!

— Маргарита Юрьевна, — я обратилась к маме Тимофея, когда она наконец-то оторвалась от своего телефона. — Я бы хотела поговорить о Тиме…

Она машет рукой, перебивая меня:

— Арина, я уверена, что у тебя все под контролем, — говорит она так, как будто ее ребенок собака. — Я доверяю тебе.

Она одаривает меня многозначительным взглядом, прежде чем снова уткнуться в смартфон.

— Но, все же, я бы хотела обсудить горшок.

Она резко вскакивает и, отмахиваясь от меня, чирикает:

— Слушай, времени вообще нет. Вот правда! Потом поговорим. Мне надо бежать!

Я остаюсь в кабинете одна. И перекладываю ребенка на другое плечо. Проверяю свой телефон. Никто из сменных нянь не ответил. Вот же засада! Если так пойдет дальше, мне придется срочно обратиться в дружественное агентство по подбору персонала, чтобы мне прислали кого-нибудь. Или мне самой придется весь день провести с детьми. Обычно я не возражаю, но сегодня у меня было запланировано много дел.

Я подхожу к стойке администрации. Заходят последние малыши. Я их встречаю, чтобы никто из родителей не поднял шум, что их чадам не уделяется достаточно внимания.

Наш детский сад — это золотой стандарт ухода за детьми. У нас есть уроки раннего развития, музыка, собственный бассейн, массаж, теннис. Две игровые комнаты и четыре спальни для детей. На прилегающей к зданию территории оборудована современная детская площадка и мини-зоопарк. На кухне готовят еду, с учетом вкусов и потребностей каждого ребенка.

У меня тут все безупречно организовано и работает как часы.

«Маша,» — щелкнуло у меня в мозгу.

Она как раз и отвечает за то, чтобы в нашем центре все соответствовало самым строгим нормам и правилам.

Я могла бы попросить ее присмотреть за малышом. Она давно просила перевести ее.

Мария сама идеальная мама. Она вырастила троих детей. Я не могла сразу взять ее на должность воспитателя, так как у нее не было соответствующего образования. Но сейчас она почти закончила свое обучение и со дня на день получит диплом. Она работает у меня уже два года и доказала, что заслуживает доверия.

Я нахожу ее в раздевалке, где она разбирается с подгузниками. Одноразовые, тканевые, органические, изготовленные на заказ — в нашем детском саду для каждого малыша свои памперсы. Это, конечно, влетает мне в копеечку, но ежемесячные платежи от родителей покрывают все эти расходы. Стоимость пребывания в нашем саду обходится им в круглую сумму, но к нам приходят лишь те, кто не экономит на своих отпрысках. Кто, вообще, ни на чем не экономит.

— Маша, вы готовы сегодня заняться кое-чем другим?

Она поворачивает ко мне свое широкое, жизнерадостное лицо. Ей немного за сорок, у нее приятная улыбка и черные волосы, завязанные в замысловатый узел на макушке.

— Чем же? — спрашивает она, похлопывая себя по карманам формы с вышитым на груди логотипом нашего детского сада.

— Я подумала, не могли бы вы сегодня поработать с детьми? Лена так и не пришла, а Александра Степановна, я думаю, сможет в одиночку присмотреть за порядком.

— И никто из сменщиц не отозвался? — ее глаза загорелись интересом.

— Нет. Все решили поиграть в молчанку. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы вы набрались опыта.

Она смеется, но сразу затихает, заметив, что малыш шевельнулся. Она умело перекладывает его себе на руки, не разбудив его.

— Я так благодарна за эту возможность, Арина Владимировна! Спасибо вам!

— Развлекайся, — улыбаюсь я. — Я буду на подхвате, если что.

Теперь все улажено и я продолжаю свой утренний обход. Все дети уже на месте, несмотря на ранний час. В расписании дня их родителей зафиксировано максимум два часа на общение с ребенком. Все остальное на нас.

Мои клиенты богаты и успешны. Они не готовы менять свою жизнь даже после появления в ней детей. Поэтому мой центр отвечает за то, чтобы дать малышам все, чего бы им не достает в таких семьях. Любовь, внимание и заботливое окружение.

Рекламная кампания нашего детского сада продвигает то, что хотят услышать родители. Что мы превосходим все подобные заведения, индивидуальный подход, уникальные методики подготовки к школе, качество… Бла-бла-бла. Но я знаю, что на самом деле нужно этим детям. Чтобы кто-то увидел их, по-настоящему увидел. Сказал, что любит их. Я беру плату, чтобы соблюдать заявленные стандарты. Но оплатить любовь, которую у меня получают малыши, невозможно.

Я прохожу мимо игровой комнаты. Там сидят пять малышей, а Женя читает им сказку. Надя в это время расставляет столы для рисования. В этой группе все в порядке.

На самом деле, я не осуждаю родителей этих детей. Я понимаю. Их работа важна. Благодаря им, крупные компании нашей страны процветают и дают новые рабочие места. Пусть на этих местах у рядовых сотрудников зарплаты раз в десять ниже, чем месяц пребывания в нашем саду, но все-таки у них есть работа. Я делаю то, что делаю, потому что сама была на месте этих детишек в детстве.

Мой отец управлял крупной компанией и проводил время в постоянных командировках в Лондоне и Цюрихе. Мама же занималась поиском смысла жизни и улучшением мира. Смысл жизни она предпочитала искать на Тибете и на Гоа, а делала мир лучше в Африке. Она везде пыталась его сделать лучше, кроме того места, где это действительно было нужно. У нас дома. Со мной. Поэтому теперь это делаю я.

Раздался звонок домофона. Странно, вроде все дети на месте. У меня в кармане завибрировал телефон. Звонила Таня с ресепшена и просила меня подойти. Видимо, кто-то новенький хочет устроиться в наш сад. Но мне придется их разочаровать. Набор закрыт на полгода вперед и у нас есть список ожидающих. Среди них не только те, кто уже беременны, но и те, кто планируют рождение ребенка в следующем году, и заранее нашли для него подходящий детский сад.

Я прикладываю пластиковую карточку к считывателю и выхожу из детской зоны, которая отделена от фойе металлической дверью с кодовым замком. И немедленно останавливаюсь, как будто споткнувшись.

В холле стоит мужчина одетый в безупречный темно-синий костюм. Ему слегка за тридцать и он ошеломительно красив. Я думала, что такие мужчины бывают только на обложках журналов. Темные волосы. Точеный подбородок. Широкие плечи.

Я чувствую, как мои щеки пылают.

— Я могу вам чем-то помочь? — спрашиваю неестественным голосом, пытаясь скрыть смущение.

Он толкает в мою сторону коляску, украшенную лентами и кружевами.

— Кто это? — интересуюсь я, отгибая угол одеяло. Запах ударяет мне в нос. — Ой! Тебе срочно нужно поменять памперс!

Я поднимаю голову на мужчину:

— Вам нужно где-то переодеть малыша? У вас случилась эта маленькая неприятность где-то рядом с нами?

— Я не имею ни малейшего представления, что делать с этой вонью! — его голос звучит сексуально, но полон раздражения. При этих звуках малыш морщит личико и испускает истошный вопль.

— И как это прекратить? — спрашивает он. — Я сунул ей в рот затычку, которая была в корзинке, но она все время ее выплевывает.

Я вижу, как Танины глаза расширяются. Она закашлялась, пытаясь скрыть смех. Я же не удивлена. К нам часто заходят мужчины, не имеющие представления о том, что такое ребенок. У мужчин такого склада для этого обычно имеются няни. Я наклоняюсь и беру малышку на руки.

— Милая девочка. Как ее зовут?

— Не имею ни малейшего представления, — признается он.

Тут я нахмурилась.

— Вы нашли ее где-нибудь? Ее бросили?

— Нет-нет. Предположительно, она моя, — неуверенно заявляет он, бормоча что-то себе под нос.

— Так она ваша или нет? — я бросаю взгляд на Таню с мыслью, что, возможно, стоит позвонить куда следует. — Таня, позови, пожалуйста, Полину.

— Послушайте, мне сегодня принесли ее под дверь и оставили. И положили записку, в которой написано, что она от меня. Я думаю, ее матери она не нужна. Я сделаю тест ДНК, чтобы точно быть уверенным, что это мой ребенок.

Полина прибегает на ресепшн, слегка запыхавшись.

— Все хорошо?

— Да, Поля, — отвечаю я. — Пожалуйста, поменяй этой девочке подгузник и покорми ее.

В кармане корзины мы находим и памперсы, и детскую смесь. Полина берет малышку, Таня несет за ней вещи и они скрываются в детской комнате. Я поворачиваюсь к мужчине.

— Что вы собираетесь делать? Вы, очевидно, не имеете представления, как ухаживать за ребенком.

— Очевидно, — ухмыляется он и обводит вокруг взглядом. — Но это заведение мне нравится, — он достает бумажник. — Просто скажите, сколько я вам должен и оставьте у себя ее на весь день.

— Это невозможно, — возмущаюсь я. — У меня очередь ожидания на полгода вперед и все группы укомплектованы детьми. У меня нет возможности взять еще ребенка. Сейчас вернется Татьяна и посоветует вам куда обратиться.

Про себя же я размышляю о том, что без свидетельства о рождении и прочих документов ребенка вряд ли куда-то возьмут.

— Слушай, для меня это огромное неудобство, — он резко переходит на «ты». — У меня через десять минут важная встреча. Просто скажи, сколько надо денег и я пойду, — он вытаскивает из кармана мобильный и потряхивает им перед моим носом, как будто пытается убедить меня в его значимости.

Я выхватываю из его рук телефон.

— Это не неудобство. Это ребенок.

— Возможно, это даже не мой ребенок.

— Окей, — парирую я. — Тогда обратитесь в соцзащиту. Они разберутся в этом вопросе. А ребенка пока оставят у себя.

— Отправить ребенка в приют? — переспрашивает он. — А вдруг эта моя дочь⁈ Мой ребенок не может жить в приюте. Сначала, я должен сделать тест ДНК.

Я медленно выдыхаю, пытаясь не сорваться.