Глава 17

Александр

Я знал многих женщин. У меня были и модели, и актрисы, и спортсменки. Но Арина превосходит их всех.

На ней надета какая-то воздушная штучка, облегающая грудь и открывающая изящные плечи и ключицы. Волосы заколоты вверх, обнажая шею и открывая так много бледной кожи, что лишь усилием воли я останавливаю себя, чтобы не коснуться ее губами.

Интересно, на ней есть лифчик? Или ее грудь так восхитительно высока и без всякой поддержки, несмотря на выдающийся размер⁈

Когда я поднимаю на нее глаза, то вижу, что она заметила, как я ее рассматривал. Ее нежные щеки чуть порозовели, а дыхание стало прерывистым. Отлично! Девочка заинтересовалась. Возможно, время до понедельника пройдет гораздо приятнее, чем я думал.

Я еще немного рассматриваю Арину, зная, что это возбуждает ее. Я опускаю взгляд на ее грудь и вижу очертания сосков. Значит, она без лифчика, удовлетворенно отмечаю я. Я чувствую, что мой член встает и неудобно упирается в ногу. Возбуждение ударяет в голову, проникает в кровь, я представляю, как засовываю руку под ее блузку и сжимаю сосок. Я прикрываю глаза, член пульсирует. А она все также тяжело дышит.

Самый кайф сделать все так, чтобы она сама хотела того же, чего и я. А значит поиграем! И она сама придет ко мне. Сама отдаст мне свое тело и будет изнывать, умолять, чтобы я взял ее. И тогда я смогу изучить каждый миллиметр ее тела, заглянуть в самые потаенные места. Мой взгляд скользит по ней вниз и останавливается на малышке, лежащей у нее на коленях. Черт! Это ненормально! Я встряхиваюсь.

— Нашел что-нибудь интересное? — спокойно спрашивает Арина.

— У тебя так много всего интересного, что я даже не знаю, что выбрать, — парирую я.

— Я рада, — кивает она. — Но напоминаю, что я здесь только ради ребенка. Поэтому не надо во мне находить ничего интересного.

Ох, ты! Какая дерзкая самочка!

— Александр Константинович, ужин готов, — в дверях появляется Борис.

— Отлично, — киваю я. — Может быть малышка поспит, а мы пока поедим?

Надеюсь, что бокал вина сделает Арину покладистее. Но как только она кладет малышку в кроватку, та распахивает свои глазки и начинает кричать. Арина сразу же подхватывает ее на руки и начинает укачивать, приговаривая: «Все хорошо, все хорошо. Спи, спи, спи».

Мы проходим в столовую. На фарфоровых тарелках дымится нежнейшая телятина и запеченный картофель. Глафира лежит на сгибе локтя Арины и я понимаю, что той будет неудобно резать мясо.

— Давай я подержу ее, пока ты поешь.

Она смотрит на меня с подозрением, видимо, не ожидая такой любезности, но все же протягивает мне малышку. Я тихонько укачиваю ее, поворачиваясь на вращающемся кресле влево-вправо.

— Надо было все-таки купить то кресло-качалку, которую мы видели в магазине, — задумчиво произношу я.

— Ты же не хотел никаких постоянных вещей.

Она права. Никакого постоянства. Ничего, что может привязать меня, сделать меня слабым.

Она кладет в рот кусок мясо и зажмуривается.

— Как вкусно!

— Да, у меня отличная кухарка. Но, к сожалению, она так и не научилась готовить борщ как моя мама.

— Понимаю. Многие мужчины считают, что их мамы готовят вкуснее всех, — говорит она, делая глоток красного вина. — Моя мать никогда не готовила.

— Почему?

— Ее никогда не было дома. Их обоих никогда не было дома. Родителей…

— Грустно, — замечаю я. У меня была другая история, но я ей делиться не собираюсь. Арина чуть морщит лоб, видимо, вспоминая что-то из детства, но легко переводит тему.

— Очень вкусно. Я давно не ела домашней еды. Обычно я заказываю какую-нибудь доставку.

— Ну, это не очень полезно, — говорю я.

— Согласна. Но иногда я возвращаюсь с работы и у меня нет сил.

В принципе, я ее понимаю. Если бы у меня не было кухарки и Бори я бы тоже, наверное, питался доставками.

— Как думаешь, может разбудить ее, чтобы покормить? — спрашиваю я.

— Ты забываешь первое правило!

— И какое же?

— Никогда не буди спящего ребенка, — тихо смеется она. — Давай ее мне и сам поешь.

Я передаю ей Глафиру, она шевелится, но на груди Арины сразу успокаивается. Я смотрю на них и у меня что-то щемит в груди. Какое-то радостное умиротворение. Я никогда не знал такой жизни. У меня была лишь работа по пятнадцать часов в сутки, какие-то необязательные женщины, ненужные тусовки. Я улыбался, а внутри себя зевал от скуки. А сейчас все по-другому. Рядом со мной просто девушка, просто ребенок и мне от этого просто хорошо.