Глава 6

После обеда мне захотелось выйти на улицу, погулять и подышать свежим воздухом. Я вдруг осознала, что находясь в другом мире, ещё не видела его за пределами «своего» особняка.

Когда я сказала о своем желании Серафиме Петровне, та вдруг опять нервно засуетилась:

- Барышня, никак нельзя одной то выходить, вдруг, кто ненароком обидит.

- Я недалеко,- заверила домоправительницу.

Переодев домашние туфли на прогулочные ботинки, я позволила Лизавете накинуть на свои плечи плащ, изготовленный из тяжелого дорогого шерстяного сукна благородного тёмно-зелёного цвета. Меня порадовало то, что верхняя одежда здесь имеет свободный, слегка расклешенный силуэт, не сковывающий движения, а также, привычный нашему времени, капюшон, отделанный элегантной вышивкой. Следом Лизавета подала мне какую-то палочку.

- Что это? – удивленно воззрилась я на этот странный предмет.

- Это ваша тросточка, барышня, - пробасила девица, - Так доктор велел, помните.

- Помню, помню, - спохватилась я, - только вот этот экземпляр никуда не годиться, не устойчивый он, можно еще больше покалечиться. Принеси-ка ты мне, Лизонька, из кабинета батюшкину трость, а я подожду.

Удивленно вылупив глазища, девица ушла выполнять мою просьбу.

Вооружившись прогулочной тростью, я, наконец, вышла из дома, и сразу оказалась в бурном потоке городской жизни. Какофония звуков поразила меня, погрузив в круговорот незнакомых ощущений. Громкие возгласы торговцев, скрежет конских копыт по булыжнику, непрерывный гул повозок и экипажей – всё это поначалу испугало, заставляя сердце учащенно биться.

Я втянула полной грудью насыщенный многочисленными запахами воздух. Чем здесь только не пахло – от ароматов свежей выпечки и дыма от очагов, до резкого амбре конского навоза.

Мимо с нарастающим грохотом промчался тяжелый экипаж, заставив меня вздрогнуть и отступить к стене здания. Вокруг сновали люди всех сословий – шумная суета, толчея, разноголосица. Я растерянно оглядывалась, пытаясь охватить взглядом эту пёструю картину непривычной городской жизни.

Ощущение нереальности происходящего и некоторая тревога поселилась в моем сознании. Но вместе с тем я не могла оторвать восхищенного взгляда от этой бурлящей активности, чувствуя, как во мне пробуждаются любопытство и интерес к этому незнакомому миру.

Набравшись первых впечатлений, я довольно скоро вернулась домой. Заметив, что все домочадцы облегченно вздохнули, поднялась к себе в комнату. Сбросив обувь, я устроилась прямо на ковре, растянувшись на спине, давая всем мышцам тела немного расслабиться.

Глядя в потолок, задумалась: меня волновало то обстоятельство, что Софья стала надолго исчезать.

Будто услышав мои мысли, девушка подала голос.

- Софья, - задала я интересующий меня вопрос, - куда ты всё время пропадаешь?

- Сама не понимаю, - тихо отозвалась та, - иногда будто засыпаю, а иногда слышу, что происходит, но очень тихо, как будто из соседней комнаты.

- А когда ты поняла, что больше не можешь управлять своим телом?

- М-м-м, дай подумать, - начала она и после значительной паузы продолжила, - Когда ты перед зеркалом стояла в тот вечер, и я услышала, что меня будто кто-то позвал, моё сознание откликнулось. А до этого помню лишь, как была в библиотеке и искала книгу «Пятого заклятья»…

- Заклятья!!! – воскликнули мы с ней почти одновременно.

Да, именно на эту тему нам надо было срочно переговорить, попробовать разобраться, ведь мы так и не приблизились к разгадке послания от умершей матушки Софьи.

- Расскажи для начала историю своей семьи, - попросила я Софью, - Чтобы у меня была полная картина происходящего.

Учитывая слабость девушки, мне стало страшно, что такими темпами Софья может просто раствориться. Я понимала, что времени у нас очень мало, а вокруг лишь загадка на загадке.

- Итак, - начала девушка, - пожалуй, начну с истории древнего рода моей матушки. Её звали Лаура Монарди. Она являлась представительницей Светлой династии Тёмных Магов, которой был дарован Магический Свет.

Семейная легенда гласит, что давным-давно, в одном из уголков Древнего мира, существовал могущественный род, чья магическая сила была подобна дару небес. Эта сила передавалась по женской линии, от матери к дочери. Женщины этого рода обладали удивительными способностями – они могли воздействовать на окружающий мир, подчиняя его своей воле, управлять стихиями, исцелять, а также предвидеть грядущие события.

Во главе этого рода всегда стояла сильная и мудрая женщина, которая была хранительницей их тайн и наследия. Она обучала своих дочерей, передавая им знания и умения, чтобы сохранить этот дар для будущих поколений.

Члены рода жили в уединенном поселении, скрытом от посторонних глаз. Они избегали контактов с внешним миром, опасаясь, что их дар может быть использован во вред. Но однажды всё изменилось.

В их тихое поселение пришёл чужак и увидел силу этих женщин. Он захотел получить её для себя любой ценой. Началась ожесточенная борьба, в которой главе рода пришлось использовать всё свое могущество, чтобы защитить свою семью.

После этого события род понял, что им больше нельзя оставаться на том самом месте. Они должны были выйти в мир, чтобы защищать себя и использовать свою силу во благо. Так начался новый этап нашей семейной истории, где наследницы последующих поколений и по сей день хранят свои тайны.

Я лежала и слушала Софью, как завороженная…

Меж тем девушка продолжала:

- Моя бабка, Габриэлла Монарди, последняя хранительница тайны рода, очень сильная чародейка и заклинательница, сосредоточила в себе все накопленные с древних времен знания и умения предков, собрав их в магическом артефакте. Я пролистала все книги, которые…

- А твой отец, - неуклюже перебила я девушку.

- А что отец? – непонимающе переспросила Софья.

- Ну как они встретились с твоей матушкой, полюбили, поженились…

- Не знаю, - растерялась Софья, - понимаешь, батюшка всегда был рядом со мной, как данность, а матушку я видела только на картине в семейной галерее. Все эти годы я знала, что она умерла во время родов и винила в этом себя. И только вчера мне открылось то, что она была готова к этому заранее, так как это ей было предначертано судьбой.

«Бедная девочка» - подумалось мне. Вот почему её так расстроило найденное послание от матери, такое потрясение для этого, в сущности, ребёнка.

Вдруг Софья громко сказала:

- Вставай! Пойдём! Я тебе что-то хочу показать!

Я резко вскочила на ноги и, зацепив полу занавески, укрывающей зеркало, сдёрнула её.

- Это кто? – испуганно ойкнула Софья, разглядывая моё, вернее своё отражение с новой прической и при «боевом параде».

- Ты конечно! Не узнаёшь? – удивилась я.

- А-а-а что ты со мной сделала? – осторожно спросила Софья, как будто бы не веря своим глазам.

- Как что, - хохотнула я, - умыла, причесала, приодела. Не нравится?

- Нравится. Подойди поближе, - попросила девушка, - я хочу на себя посмотреть.

Повинуясь голосу просящего, я приблизилась к зеркалу, чтобы Софья могла себя детально рассмотреть.

- Ты как? – снова позвала я девушку, которая опять как будто пропала.

- Нормально,- отозвалась та – Жаль только, что мне не придется, скорее всего, пользоваться этим телом…

***

Где – то…

- Я нашла её! - воскликнул женский голос.

- Это не она! – вторил ему мужской.

- Но как же, - удивилась собеседница, - все приметы на лицо!

- Эх, женщины, вы видите только внешнюю оболочку, а надо смотреть вглубь!

- Но её вычислило зеркало! – не отступала незнакомка.

- Зеркала бездушны, как и вы, видят только личину…

Этот диалог происходил в таинственной комнате, внутри которой царил полумрак, разбавляемый мерцанием десятков старинных зеркал, расставленных по стенам. Их поверхности были покрыты паутиной трещин и затуманены временем, но они всё еще отражали искаженные образы, словно перенося в другое измерение.

Каждое зеркало жило здесь своей жизнью: в одном мелькали размытые тени, в другом – неясные силуэты, будто застывшие во времени. С поверхности некоторых словно проглядывали другие миры, полные загадочной жизни.

Зеркало, на которое ссылалась незнакомка, показывало рыжеволосую девушку с высокой прической и выбившимся локоном, мягко оттеняющим её лицо, застывшую перед своим отражением…

***

Наконец оторвавшись от своего отражения, Софья велела мне открыть настежь двери платяного шкафа. Затем, под третьей петлёй, нащупать особый винтик и надавить на него.

Выполнив все действия по указанному алгоритму, я услышала тихий щелчок и увидела, что задняя внутренняя стенка шкафа чуть сдвинулась, открывая потайное отделение, куда Софья велела мне войти.

Мы оказались в небольшой комнатке без окон, освещаемой каким-то мистическим, неярким светом.

Вдоль стен выстроились полки, на которых я увидела совсем древние книги в потрепанных переплетах. Центральное место в комнате занимал массивный стол, на котором были разложены потертые пергаментные свитки, видимо с древними ритуальными и магическими манускриптами. Посередине лежал старинный гримуар. Это была массивная книга в кожаном переплете, открытая на развороте с таинственными символами и диаграммами. Листы пожелтели и обветшали по краям от времени. Кое-где между страницами были вложены странные предметы – засушенные травы, куски лоскутов ткани, клочки пергамента с загадочными письменами.

В углу комнатки расположилось уютное кресло, рядом с которым находился самый настоящий алтарь юной колдуньи. На небольшом деревянном столике, застеленном темно-багровым бархатным покрывалом, были разложены различные атрибуты магической практики.

В центре алтаря возвышалась старинная свеча из черного воска. По краям расставлены хрустальные сосуды, наполненные засушенными травами, цветами и пряностями. Рядом лежал серебряный кинжал с замысловатой резьбой на рукоятке и очень острым лезвием.

- Посмотри в старинную книгу, что лежит на столе, - отвлекла меня от осмотра своей тайной комнаты Софья, - на каждой страничке внизу есть небольшая вмятинка. Проведи неспешно пальцем, и ты её почувствуешь.

Действительно, этот старинный гримуар имел свои секреты. Я легко обнаружила небольшое углубление практически невидимое на глаз.

- Достаточно добавить туда одну каплю крови, и страница книги откроет тебе все свои знания.

«Какая кровожадная вещица!» - подумалось мне. Потом посмотрела на свои пальцы, как будто истыканные острыми иглами и поняла, что Софья довольно часто обращалась к гримуару за советом. А я думала, что девчонка просто училась шить.

- Послушай, - вдруг встревожилась я, - а если кто-то сейчас войдет в комнату и увидит раскрытый шкаф?

- Не беспокойся, - заверила меня Софья, - пока я нахожусь здесь, работает охранная магия. Никому даже в голову не может прийти мысль открыть дверь в мою комнату. А если кто-то шёл сюда намеренно, то забудет об этом и пройдёт мимо.

- Ух, ты! – восхитилась я, - значит это правда, что ты обладаешь магическим даром?

- Не совсем, - вздохнула девушка, - Иногда знаю, как по наитию, что к чему, а иногда просто, как белый лист, никакой информации. Тогда пытаюсь найти ответы в книгах.

Обведя взглядом комнату, разглядывая многочисленные тома старинных фолиантов, вспомнив, что повсюду, где бывала Софья, собирались стопки книг, я поняла, что вопросов у девушки в этой жизни было достаточно много…

- А теперь открой вон ту тетрадь, что лежит на маленьком столике, - продолжала она.

Я повертела головой и увидела на алтаре возле «демонической» свечи что-то вроде небольшой записной книжки.

- Это дневник моей бабки, - продолжала Софья, - Прочитав его, я составила список книг, которые использовала Габриэлла при наложении своих заклятий. Он вложен на тринадцатой странице.

Небольшой листок, который я нашла в указанном месте, содержал несколько надписей на непонятном мне языке.

Софья, почувствовав мое замешательство, иронично заметила:

- Тебе надо научиться читать, чтобы понимать язык древних времён.

А потом серьёзно добавила:

- Если я исчезну, то только ты сможешь вытащить меня из Небытия, - и удрученно продолжила, - У меня, кроме тебя, больше никого нет.

Я готова была разрыдаться над словами девушки, и мысленно поклялась, что сделаю всё, что было в моих силах, чтобы помочь Софье в этой непростой для нас ситуации.

***

Благополучно покинув тайную комнату, я решила, наконец, заняться более знакомой мне реальной деятельностью.

Переодевшись, а вернее сказать, раздевшись в определенных пределах, я начала тренировку по своей особой программе. Сегодня мне хотелось больше поработать с больной ногой, посмотреть на реакцию поврежденных мышц и сустава на специальные пилатес-растяжки.

Я так и не успела спросить Софью, как она повредила ногу, девушка опять куда-то пропала. Я стала замечать некоторую закономерность, как только я начинаю чувствовать себя более уверенно в этом теле, то Софья словно вытесняется из него моей активностью, если у меня появляется растерянность в каких-то вопросах, то тогда можно услышать тоненький голосок настоящей хозяйки.

Так, если моя теория подтвердится, это будет хоть какой-то механизм взаимодействия между нами.

Облачившись после гимнастики в простое домашнее платье, я спустилась к ужину в столовую, где застала лишь Серафиму Петровну. Мне очень хотелось поговорить с домочадцами о тех «странностях» вокруг дома, о которых упомянула сегодня Софья. Что они помнят о тех днях, предшествовавших самоубийству хозяина? Кто из посторонних навещал батюшку перед его кончиной. Но самый главный вопрос, который крутился в моей голове – насколько можно им всем доверять?

Хотелось расспросить и про Софью, но пока я не придумала, как это сделать. Не будешь ведь задавать вопросы о себе самой, как Фома Непомнящий, хотя, может это и мысль.

- Серафима Петровна, - начала я, когда все столы после ужина были уже убраны, - А вы не помните, кто приходил к батюшке незадолго до его смерти?

- Почему не помню? Помню, - благодушно отозвалась женщина, - Поверенный, Федор Степанович, был за три дня до трагедии; Корней Мефодич приходил накануне, справиться о вашем здоровье; купец, Столяров Петр Михайлович были по деловой надобности; пару раз прибегал конюший, Ванька. Вот, пожалуй, и всё, если не считать нас с Лизой и Петрушей.

Незнакомое имя купца Столярова резануло мой слух, и я попыталась уточнить у Серафимы, что она вообще знает об этой персоне. Но женщина лишь пожала плечами, сказав, что видела его в тот день первый и последний раз.

«Разве батюшка занимался коммерцией?» - подумалось мне. Надо пересмотреть бумаги в его кабинете, возможно, нам удастся выяснить, чем промышлял отец Софьи. Вполне может быть, что его смерть – это результат «деловых разборок». В том, что это убийство, у меня уже не оставалось сомнений. Только вот как это доказать?

Войдя в отцовский кабинет, я вдруг заметила легкий беспорядок в бумагах на столе, которого с утра не было. Кто здесь мог побывать в мое отсутствие? Вопрос риторический…

Спросить Серафиму, может она что-то заметила? А вдруг это домоправительница рылась в бумагах? Опять встаёт вопрос о доверии. И где сегодня вечером «шатается» Лизавета? А что если это Петро? Хотя вряд ли, Петруша, скорее всего, и читать-то не умеет.

При свете настольной лампы я внимательно оглядела кабинет бывшего хозяина дома. Стены комнаты были обшиты дорогими деревянными панелями. Массивные окна задрапированы тяжелыми бархатными шторами. В углу стоит высокий напольный часовой механизм, чей мерный стук в этой тишине звучит, как набат.

И опять книги, море книг. Вся стена напротив стола была заставлена книжными полками, ломившимися от внушительных томов в кожаных переплётах.

У стены по правую руку от стола располагался огромный камин, выложенный темно-серым мрамором. Над камином возвышался резной деревянный портик, украшенный изящными скульптурными композициями. На мраморном карнизе стояли бронзовые канделябры с тонкими восковыми свечами, скорее как дань традиции, нежели для служебного назначения.

Перед камином расположились глубокие, обитые дорогой кожей кресла, на низком столике перед которыми стояли чернильница с перьями и массивная пепельница из горного хрусталя.

Стол, за которым я расположилась в удобном кожаном кресле, по бокам был оснащён множеством ящиков и отделений для хранения документов. Именно с их содержимым я решила ознакомиться в первую очередь. Аккуратно перебирая бумаги, я с облегчением обнаружила, что понимаю написанный текст, так как буквы были похожи на обычную Кириллицу. Видимо, своё послание матушка Софьи тоже писала на древнем языке.

Просидев пару часов за этим занятием, и не обнаружив в записях отца Софьи никакого упоминания о купце Столярове, я конечно пригорюнилась. В основном это были отчёты, и мне показалось особенно интересным, что они были составлены как будто одним человеком, который подписывал их буквой «К». Слог автора был тяжеловесным и непривычным для меня, поэтому я решила отложить чтение до утра, чтобы взглянуть на всё свежим взглядом.

Меня очень сильно занимал вопрос о наличии в кабинете сейфа. Может быть, важные документы отец Софьи хранил именно там? Где же он может находиться?

Как показывали в детективных сериалах, над просмотром которых я «залипала» все вечера и выходные дни, сейфы устанавливали в стене за картинами, в половицах пола, в секретных нишах, за панелями, за книжными шкафами. Осталось только все внимательно осмотреть.

Половицы пола в качестве тайника я пока не рассматривала, так как в кабинете лежал еще один великолепный ковер ручной работы. Картин здесь тоже не наблюдалось. Для начала я решила разобраться с книжными полками, как с более вероятным местом для тайника.

Первым делом я внимательно осмотрела все корешки книг, находящиеся в зоне досягаемости рук, справедливо полагая, что владелец кабинета вряд ли совершал акробатические этюды ради доступа к сейфу. На одном томике я обнаружила более заметные потертости, словно этой книгой пользовались чаще других. Сняв её с полки, я увидела небольшую потайную нишу и с надеждой просунула туда руку. Мои пальцы нащупали какой-то предмет. Внутренне ликуя, я вытащила оттуда стопку конвертов, перевязанную красной лентой. Чувства волнения и любопытства переполняли меня. Спешно спрятав находку в карман платья, водрузила книгу обратно на место.

Осмотр стеновых панелей ничего не дал. Они плотно прилегали друг к другу, не обнаруживая ни одной трещины или неровности, которая могла бы указать на тайник.

Решив, что на сегодня с поисками пора заканчивать, я потушила свет и поднялась к себе в комнату.