Глава 41

Как только произошло это маленькое волшебство, пространство как будто сделало едва уловимый поворот и, если можно так выразиться, с лёгким щелчком встало на место. Уже со мной. Имею ввиду, я буквально ощутила, что стала гармоничной частью этого дома.

Слуги, почувствовав перемену в отношении ко мне со стороны Иветт, тоже стали воспринимать меня так, словно я тут уже сто лет живу.

Поль написал мне, что вам нужен Теофиль Рикар? — за ужином спросила у меня хозяйка.

— Э-м-м… Кто?

— Теофиль Рикар. Алхимик. — уточнила она.

— А, да! Алхимик нужен.

— Я организую вам встречу. Но сама не поеду. Пусть вон Поль возвращается и везёт вас к этому… — она замялась, подбирая определение, — Отшельнику.

— Он что, такой страшный?

— Жуткий тип. — доверительным полушёпотом заявила она и для убедительности ещё покачала головой.

— А когда ваш племянник вернётся? — решила выяснить я.

— А он что, не сказал? Ну да, этот, вообще-то, может… — усмехнулась тётушка, — Написал, что послезавтра вроде как ждать.

— Значит, подождём. — согласилась я и продолжила, — А ещё мне нужен писец.

— Кто?

— Ну, писец. Мы с вашим племянником задумали сделать подарок герцогине — переписать некоторые приключенческие истории на бумагу и оформить в виде хорошей книги. Я-то сама если возьмусь строчить — так это на год затянется. И переплётчика толкового тоже бы надо, чтобы оформил потом красиво. В какую-нибудь дорогую кожаную обложку.

— Интересная затея. Будет вам и писец, и переплётчик. Только тогда чур и мне экземпляр. — она мелодично рассмеялась.

— Оу! Конечно! — я подняла ладони в согласительном жесте.

На следующий день к обеду на пороге дома стоял интелигентного вида молодой человек с «прилизанными» чёрными волосами, в аккуратном строгом облачении, с компактным сундучком в тонких руках.

— Флорантен Беланже, — представился он.

К приёму «стенографиста» всё уже было подготовлено.

Юноша присел за стол в отведённой для работы комнате, педантично разгладил складки на одежде, приготовил собственные пишущие принадлежности, в строгом порядке разложенные в принесённом сундучке и уставился на меня вопросительным взглядом оленьих глаз.

— Э-э… ну… приступим. — несколько замялась я, определяясь с тем, как начинать историю.

Весь день Флорантен добросовестно строчил под мою диктовку. Писарь мне достался и в самом деле замечательный. Постоянно краснея, но всё же дотошно переспрашивая, уточняя высказываемую мысль, молодой человек талантливо оформлял устную речь в письменную, на ходу поправляя слог, добавляя образности и красочности повествованию.

К вечеру он немного освоился — это было заметно по смягчившейся осанке (то ж как палка сидел) и ушедшего из общения напряжения и гиперофициальности. Кажется, юношу тоже захватил сюжет.

— Это просто великолепно! — искренне похвалила я его, перечитывая написанное.

— Ой… ну… мне самому интересно. — зарделся он.

— Тебе придётся переписывать это сочинение в трёх экземплярах.

— Я готов! — воодушевлённый похвалой подскочил он. — А шрифт везде одинаковый делать?

— Ты что, ещё и почерк менять умеешь? — удивилась я.

— Конечно! А вот здесь может быть вот так попробовать… А вы позволите, если я… — засыпал меня творческими идеями «юный летописец».

— Ну всё, за книгу можно быть спокойной — глядя на этот фонтанирующий энтузиазм, улыбалась я.

Назначив молодому человеку время на завтрашнее утро, отпустила его домой. Дальше разберёмся, как совместить работу с книгой и решение своей основной задачи. Завтра же должен приехать Поль — там всё и прояснится.

На следующий день ровно в указанное время наш писец во всеоружии сидел за рабочим столом. Трудиться было решено до обеда — с тем, чтобы у него оставалось время дублировать написанное в остальные экземпляры. Хотя мне показалось, что строчить он может и до самого вечера, а потом ещё и всю ночь «ксерокопировать». С этим станется.

— О-о-о! Привет, дорогая тётушка! — в районе часу дня раскатисто донеслось с первого этажа.

— Привет — привет, дорогой. — это уже Иветт.

Кажется, приехал Поль и они с хозяйкой радостно целуются в холле дома.

— Как продвигается застекление оранжереи? — послышались лёгкие, стремительные шаги по лестнице — племянник поднимался наверх, а тётушка поспешала за ним, — Денег хватило? Если нет — ты не стесняйся, я ещё добавлю.

— С этим уже давно закончили. Да стой ты! Вот же заполошный!.. Хоть бы переоделся с дороги, да обед вон Брижит уже накрывает… — доносилось из-за прикрытой двери.

— А где наша Мышка?

— Вот же злодей! Он теперь что, так и будет меня называть?! — внутренне рассмеялась я. Всерьёз сердиться не хотелось.

— Цыть, балбес! — шикнула на него тётка, — Разве можно ж так девушку называть?! Работают они.

Двери в комнату широко распахнулись, и внутрь ворвалось килограммов восемьдесят (на вскидку) растрёпанного, широко улыбающегося обаяния, кипучей энергии, молодости и силы.

— А, вот вы где! Ну, как продвигаются наши дела? — лучезарно осклабился он.

Флорантен, как щитом, прикрылся стопочкой исписанных листов и замер, как загипнотизированный суслик перед удавом.

Я не удержалась и прыснула в ладошку.

— Я, пожалуй, пойду, — робко предложил юноша.

— Да, на сегодня вполне достаточно. — сделав серьёзное лицо отпустила беднягу я. — Здравствуйте, Поль! («Ты-кать» хоть и младшему, но всё ж таки сыну герцога опять было неловко.)

— Ой, да, добрый день, мадемуазель Таис! А чего это он такой пугливый? — вслед удаляющемуся писарю шёпотом спросил он.

— Да это не он пугливый, это вы, как… (хотела сказать, как танк, но вовремя вспомнила, что здесь такого понятия пока даже нет) ну не важно. Тётушка Иветт сказала, что вы отвезёте меня к какому-то Теофилю, ибо сама она к этой подозрительной личности ехать отказывается.

— К подозрительной? — хохотнул Поль, — Пожалуй, да. это определение к нему подходит. Но, если кто и способен решить нашу задачку, так это этот самый отшельник.

— Вот-вот, так она его тоже называла.

— Так отшельник он и есть! — подхватила стоявшая до сих пор молча баронесса, — И вообще, всем переодеваться, приводить себя в порядок и за стол!

— Да, капитан! — шутливо «прохрипел», изображая матёрого боцмана, племянничек, и двинул на выход, — А-а-а! До-о-ом! — донеслось до нас уже из коридора.

— Вот как! Наш авантюрист и путешественник воспринимает как дом не великолепный дворец родителей, а это небольшое уютное имение.

Иветт молча посмотрела на меня и тепло улыбнулась.

Я на всех парах рванула в свою комнату «приводить себя в порядок». Немного пометавшись по комнате, зачем-то вытащила пудреницу и присыпала светлым порошком лицо. Расхохоталась, глядя в зеркало, и помчалась умываться, пока этот ужас никто не увидел.

Пока возилась с дурацкими экспериментами над своей внешностью, Поль с Иветт уже спустились к столу.

— Да-а-а, этой физиономии явно нужно нечто иное. — продолжая про себя смеяться над собственными неудачными потугами, я тоже затопала по лестнице к столовой.

Обедать, и в целом принимать пищу, в этой семье было принято по-простому, делясь новостями и обсуждая дела.

— Ты что, собрался тащить девочку к этому… упырю… на ночь глядя?! — донеслось до меня возмущённо-недоумённое восклицание тётушки.

— Тёть, ну какой «на ночь глядя»?! — белый день на дворе! — отбивался племянник.

— Да пока соберётесь, пока доберётесь — так и темнеть начнёт!

— Зато так интереснее! Правда, Таис? — заметив меня в дверях весело спросил он.

Ну, на этот счёт, у меня имелись крепкие сомнения. Однако я пока решила благоразумно промолчать, быстро занимая рот едой.

— Да не бойся. Тётушка, как обычно, немного преувеличивает ужасные свойства личности старого алхимика. Не такой уж он злодей. Своеобразный, конечно… Но дела с ним иметь точно можно. — доверительно понизив голос, заявил он. И чуть помолчав, всё-таки опять расхохотавшись, добавил, — Если не сожрёт в первую встречу!