Глава 1.

Глава 1.

Лиза

— Лиз, ну давай еще сказку! Ну, пожалуйста.

— Давай уже спать, — устало тру глаза, потом вспоминаю про макияж и чертыхаюсь.

— Ты же потом со мной спать будешь?

— Ну если ты меня опять на пол толкать не будешь, то с тобой.

— Елизавета! – мама заглядывает в комнату. Быстрее, Леонид уже приехал! Мира, спать!

Я целую сестру и выхожу за мамой, которая волнуется так, словно я не на очередное свидание иду, а как минимум выхожу замуж.

— Ну посмотри, что с твоей подводкой. Опять глаза терла. Сколько можно говорить.

— Спать охото просто. Может, отменим сегодня?

— Нечего было за книжками своими сидеть! Я уже говорила тебе, мужики умных не любят. Главное, что?

— Быть воздушной и милой как зефир.

— Вот именно. А главное недоступной. Никаких поцелуев, никаких за ручку. Помни…

— Постель только после свадьбы.

— Умница. – Она берет мое лицо. – Ты же помнишь, что это все только ради нас всех.

— Я все помню, мамуль. Дай я глаз накрашу, а то вдруг именно эта линия на верхнем веке решит мою судьбу.

— Не паясничай. Все, давай. И все-таки надень юбку покороче. Ту, розовую в горошек.

— Мам, там холодно же. Ноябрь блин…

— Ничего, в машине согреешься, — отправляет она меня в ванную, где я собственно и поправляю идеальный макияж и провожу по локонам пальцами пару раз, словно они могли испортиться за несколько минут. Потом иду к шкафу, переодеваю юбку по завету мамы и наконец оказываюсь в прихожей.

Прикидываю, через сколько Леониду станет со мной скучно, и он отвезет меня домой.

Полчаса полюбуется на красу неземную, а потом может, попытается поговорить, а когда поймет, что я дура дурой, а трахаться с ним не собираюсь, то отвезет домой. Сценарий то стандартный. Но мама упорно верит, что один из этих мажорчиков, сынов ее клиентов из салона красоты, с радостью на мне женится.

Да — да, прямо штабелями падают, бросая в меня обручальные кольца. Вот бы одно попало мне в голову, и я бы заснула на пару лет.

В коридоре натягиваю легкое пальтишко, которое совсем не сочетается с промозглой питерской погодой и туфли на шпильке. На улице дождь столбом уже пару дней, но кого это волнует.

— Давай, давай, не заставляй кавалера ждать.

Хочу взять шарф, но мама отбирает.

— И пальто не застегивай.

Она уже открывает наш горе замок на двери. Вернее, дергает, потому что он вечно заедает. И когда наконец он поддается под негромкий мамин мат, мы слышим оглушительный грохот. Тут кричит Мира:

— Что случилось!?

— Спи! – орет мама, а мы с ней выбегаем в коридор.

Из соседней квартиры, где всегда обитали бомжи – Петрович и Саныч, доносятся отборные ругательства. А потом один из бомжей просто вываливается вместе с дверью на лестничную площадку.

Мама вскрикивает, а я во все глаза смотрю на вышедшего оттуда типа.

Ого…

Мужчина. Причем не мальчик, с которыми я хожу на свидание. Тут другое. Что – то на опасном и очень волнующем языке. От одного его вида по коже мурашки, а коленки дрожат. И дело даже не во внешности, хотя он бесспорно хорош, тут дело в его уверенности, в том, как он носит свои широкие плечи, увитые венами руки. Я таких только в кино видела.

На нем кожанка, джинсы, взлохмаченные волосы и синяки на лице. Но это его не портит. Кажется, подобный экземпляр вообще ничего испортить не может.

Я не сразу замечаю в его руке еще одного бомжа, которого он так легко откидывает от себя, словно он ничего не весит. Он наверное и меня легко на руки поднимет, к себе прижмет. Так… Лиза, ты чего вообще?

— Вон пошли.

— Эй! – Орет Петрович. – Ты блядь кто такой, мудила! Это наша хата!

Мужчина вежливо улыбается. Но от его оскала холодок по спине, он лезвие у горла держит.

Я взгляд оторвать не могу от руки, что лезет под кожанку и достает оттуда… Матерь божья. Настоящий пистолет!

Соседи, мама и я ахаем.

Да, я помню, что мы живем в Петербурге, но увидеть оружие вот так, в живую действительно страшно.

Мужчина не обращает на нас внимания, просто вдавливает ствол в дряхлую щеку Петровича. У того глаза в кучку, а Саныч и вовсе к лестнице ползет.

— Я считаю до трех, и ты съебываешься, иначе эти милые дамы и господа будут оттирать твои мозги с лестничной площадки. Но мы же не хотим этого, — Петрович мотает головой. – Мы все - таки живем в культурной столице.

Культурной, ага… От его вежливости так и сквозит презрением. Причем ко всем.

— Но это моя квартира. От бабки досталась.

— А сегодня ты ее продал за чекашку. Так что теперь она моя.

— Милиция…

— Ну во — первых, полиция, а во — вторых, она уже едет, чтобы выяснить, почему на территории столь приличного дома находятся столь отвратительные создания. Ведь правда, дорогие соседи? – он улыбается бабе Нине, а потом снова бомжам. — Нужно выносить мусор, а вы, господа, мусор.

Мужчина оглядывает соседей. Бабушку из тринадцатой. Пару из шестнадцатой, нас с матерью. Цепляется взглядом за меня. Сверху вниз, словно оценивая товар на рынке.

А мне шагнуть назад хочется, потому что его глаза голубые, но абсолютно холодные. Злые глаза.

— Ну что, соседи?

Я хочу возразить, хотя бы потому что это все пахнет криминалом, это все неправильно, но стоит мужчине снова взглянуть на меня, как мама пихает меня в бок, и я поджимаю губы.

Нет, такие не могут нравиться, чего это я удумала.

Он отвратительный.

Он манипулирует и запугивает.

И я очень надеюсь, что вскоре он продаст эту квартиру милым людям.

— Ну что, милые соседи, какие мысли?

— Добро пожаловать… — дядя Сема из шестнадцатой кивает, протягивая руку. А мужчина ее жмет.

— Дымов Матвей Владимирович. Прошу жаловать и конечно, любить.

Снова оскал, только теперь в мою сторону.

Петровича и Саныча спускают с лестницы прямо на улицу, а меня мама отправляет туда же…

— Мам…

— Давай Лизунь, Леонид уже давно ждет.

Ничего святого нет.

Я аккуратно спускаюсь по лестнице, почему — то волнуясь. С чего бы. Свидание то не первое.

Не успеваю толкнуть дверь, как она открывается и на пути мне снова попадается теперь уже известный Матвей Владимирович. Я пытаюсь сходу определить его возраст. Теперь его волосы мокрые от дождя и стали чуть темнее. Он ловит губами каплю и улыбается. Пожалуй, вот теперь лет тридцать.

В общем много. Очень много.

Он не пропускает меня, снова осматривая с головы до ног, словно сканируя, раздевая. Я знаю этот взгляд, но когда это делают мальчики, мне неприятно и холодно, то сейчас мне так горячо, что хочется воздуха глотнуть. Даже холодного.

— Мне нужно выйти.

— Свидание, крошка? — пропускает он меня, но стоит так, что приходится протиснуться и задеть его грудью.

Блин, почему живот-то, болит?

Крутит, словно на соревнованиях снова, хотя спорт давно в прошлом.

Еще секунда тесного контакта и я наконец оказывают на свежем воздухе и даже наслаждаюсь дождем, что слепит, и ветром, что юбку поднимает.

Леонид уже на улице. Действительно ждет.

Открывает мне двери своей дорогой машины. Как, всегда красивый и импозантный.

— Давай скорее, а то в машину дождь попадет.

— Привет. Конечно – конечно.

Но улыбаясь ему и элегантно садясь в его машину, я ясно чувствую на себе тяжелый взгляд, навалившийся на меня, словно внезапный ливень.

Матвей Владимирович все еще у подъезда, курит и прямо на меня смотрит. Через лобовое стекло, а я сама не могу отвернуться.

Не нравится он мне, пугает до дрожи. Почему — то кажется, что рядом с таким мужчиной легко потерять себя.

Блин, хоть бы он продал скорее квартиру. Пожалуйста….

****