Глава 14.

Глава 14.

Его похвала грязная, но от нее в груди ноет и между ног щекотно.

Он вытаскивает палец и проводит им по шее, все ниже. Расстегивает пуховик.

— Снимай его.

Я даже говорить ничего не могу, понимаю, что сама сделала свой выбор и теперь могу только подчиняться.

Делаю, как он говорит, пока он поднимается. Расстегивает первую пару пуговиц, а потом кивает.

-Поднимайся, раздень меня.

Блин, вот это я с удовольствием. Расстегиваю пуговку за пуговицей дрожащими пальцами. Переодически поднимаю голову, замечая его жадный голодный взгляд. Ощупываю его грудь, четкие мышцы на животе, царапаю рельефные кубики. Меня уже потряхивает от желания, но кажется Матвей собирается менять измучить прежде, чем перейдет к главному. Он вдруг обхватывает обе груди и словно их взвешивает.

— Покажи.

— Что?

— Грудь покажи.

Где – то на дне подсознания есть мысль, что все не так, как я представляла, но я делаю, как он просит. Снимаю лямки платья и лифчика. Оголяю свою двоечку. Его глаза только наливаются похотью. Он тут же толкает меня на матрас и накрывает один из сосков губами. Мысли тут же теряются. Остается только желание, чтобы он не останавливался, потому что внутри живота спираль скручивает меня, заставляет задыхаться. Одна рука его на другой груди, он мнет ее, терзает, заставляет постанывать. А другая уже под юбкой , продолжает то, что начала в машине. Более того, лезет под резинку колгот, трусиков, а потом грубо сдергивает их с бедер.

Отрывается от груди, чтобы снять это все с ног. Задирает обе, помогает себе руками, словно торопится. И при этом не на миг не прерывает зрительного контакта.

— Ноги раздвигай.

— Вот так сразу, все-таки пытаюсь я затормозить процесс, но он словно несущийся локомотив, уже ширинку расстегивает.

— Давай, конфетка, покажи начинку, ты же не хочешь, чтобы я тут от спермотоксикоза сдох.

Сглатываю горечь во рту. Никакой страсти-горькая похоть, которая плещется в его циничной ухмылке.

Но я все равно раздвигаю ноги.

— Шире. Ты же гимнастка.

Он издевается?

Напрягаюсь всем телом, хочу сдвинуть ноги.

— Если ты будешь издеваться!

— Да расслабься, — он не дает сдвинуть ноги, сжимает оба бедра пальцами, надавливает так, что мне пошевелиться. Зато у меня свободны руки. Я пытаюсь его оттолкнуть, но он только усмехается.

— Лиз, я все равно тебя трахну. Сейчас только от тебя зависит, уйдешь ты отсюда порванной нахрен или удовлетворенной.

Руки сами сжимаются в кулаки.

— Ну что ты надулась, сама же хотела.

— Я не так хотела…

— А как? – он вдруг скользит пальцами по бедрам. Все ближе к междуножью. Касается мягких губок, опускает взгляд и застывает. Откидываю голову назад, даже не смея смотреть, что он вытворяет пальцами, скользя по половым губам, собирая обильную влагу. – Так хотела?

— Отстань.

— Или так? — он проскальзывает внутрь. – Какая ты тугая, Лизунь. Первым буду?

— не будешь, — назло ему говорю. – Расстроен?

Вскрикиваю, получая удар ладонью по промежности.

— Зачем?

— А потому что врать не хорошо. Будешь мне врать, буду пиздить.

Начинаю вырываться, но Матвей только смеется, пальцами раздвигает половые губы.

— А хочешь пизду твою полижу. А то наверное сразу членом больно будет.

— Мне ничего от тебя не надо. Отпусти меня домой!

Он вдруг накрывает мою грудь так грубо, сжимает так сильно, а взгляд становится хищным.

— Уйдешь, когда я наемся. А я даже не распробовал.

Он щелкает по груди. Раз, второй, а потом вдруг впивается губами в промежность.

Это настолько остро, что от возбуждения меня подкидывает. Прогибаюсь в пояснице, держу ноги в шпагате, чувствуя, как его грубый язык орудует у меня по влаге, то и дело цепляя клитор. Чеерт… Я даже не думала, что язык может приносить такое острое удовольствие. Он буквально на части меня раздирает. Он вылизывает меня снизу вверх, иногда касается тугого колечка. Более того, пальцем разминает его.

— Матвей, — напрягаюсь я, но он только шлепает меня по заду. Отрывает лицо, облизывая мокрые губы.

— Не дергайся. Охуеть ты вкуснятина, — он снова накрывает меня губами, гладит бедра, сжимает зад, пока я мечусь, собираю пальцами одеяло, что лежит подо мной, иногда смотря на окно, где луна словно издевательски плавит меня светом. Он толкается языком в самый центр, пальцем подцепляет сосок, оттягивает его, отпускает и снова. Скользит языком все быстрее. Быстрее. Словно долбит молотком одну и ту же точку. Еще. Еще.

— Господи, вот так, да, еще немного, пожалуйста.

Но все заканчивается. Он просто поднимается, не давая мне кончить.

Я почти реву, потому что неудовлетворение бьет по мозгам. Мне ведь осталось почти немного.

А он облизывается, смотрит на меня.

— Хочешь кончить— заслужи.

— Да пошел ты, — хочу вырваться, но он уже расстегнул ширинку и удержал мое запястье пальцами. Я раскрываю глаза, когда он вытаскивает из боксеров увесистый мясистый половой орган. Не, я конечно видела порно, но мне всегда казалось, что вот таких не бывает. Застываю, смотря на него во все глаза. Возбуждение бьет по мозгам при мысли, что вот это все окажется во мне.

Поднимаю глаза на лицо Матвея, а оно напряженно как никогда.

— Потрогай его.

- Не хочу.

— Да кто тебя спрашивает. Потрогай, я сказал, — он тянет мою ладонь, а она как-то прям идеально ложится на его штуковину. Обнимаю его пальцами, сдавливаю.

— Умница. Сильнее. Он не сломается.

— Он…

- Ну давай, какой он?

— Как в порно.

Матвей усмехается, учит, как водить по члену пальцами.

— Хорошая девочка смотрит плохое кино?

— Мне кажется, я уже нехорошая, -вожу ладонью все чаще, чувствуя, как он пульсирует, как вены царапают кожу, как словно каменеет.

— Была бы хорошей, осталась бы со своим Мишей… Вот скажи мне, Лизок, а на что ты рассчитывала, когда со мной шла. Что я на тебе женюсь?

— Обязательно говорить об этом сейчас, — плакать охота. Дергаю рукой, но он удерживает. Второй рукой тянется в карман. Достает квадратик.

— Сегодня только один.

— Я не хочу.

— Пиздеть только не надо. У тебя даже вагина пульсирует, как хочет меня всосать. Давай, отключай уже голову.

— Ты не даешь.

— Да ладно, Ну чего ты паришься. Хочешь быть моей девушкой, он бросает квадратик на кровать, тянется к моему лицу. –Отвечай, хочешь?

— Хочу.

— Ну так моя девушка должна меня слушаться. А еще открывать рот, когда я скажу.

Он вдруг встает, с лица рукой тянется к волосам.

Перед лицом оказывается его налитая кровью головка. Я хочу отвернуться, но он дергает меня за волосы.

— Открывать рот, когда я скажу.

— Я уже не хочу быть твоей девушкой.

— Незадача, а я вот теперь очень хочу быть твоим парнем. Рот открой, тебе понравится. Мой хер всем нравится.

Смыкаю губы, но он просто нажимает на щеки, и я кричу от болезненного вздоха. Он толкает мне член в рот. Я захлебываюсь слюной, а он удерживает меня, толкая член все дальше.

— Вот так. Как палец сосала. Да не зажимайся, хуже будет.

Он вдруг толкает член мне в самое горло, но я его на автомате выталкиваю, бью по бедрам, дергаю джинсы, которые он так и не снял. На мне скрученное платье, мокрое от слез и слюны.

— Ну ничего, научишься.

— Ничему я учиться не буду, — толкаю его, он чуть не падет, но удерживается и наваливается сверху. Закрывает мой рот своим, толкая язык, вылизывая меня изнутри. Успокаивая руками, поглаживая грудь, соски.

Этот контраст грубости и нежности просто выносит меня. Я плачу и хочу его одновременно. Обнимаю, пока он скользит по мне своим телом. Снова ноги мне раздвигает, а я подчиняюсь, схожу с ума просто от того, что он со мной делает. То унижает, то возносит на небеса. Слышу шелест обертки. Он отрывается от поцелуя, только чтобы быстро натянуть резину, а потом приставить горячую голову к половым губами. Поднимается, смотрит туда, а я тоже взгляд оторвать не могу. Как головка раздвигает половые губы, как проникает внутрь. Лишь на миг сталкиваюсь с тяжелым напряженным взглядом, вижу как сжата челюсть, а зубы стиснуты. Матвей делает рывок внутри, смотря как член полностью скрылся во мне. Ощущения такие, словно меня разорвали надвое. Выгибаюсь, кусаю кулак, вспоминая чувство, когда тренер растягивал нас, несмотря на боль. Ощущения похожие, а Матвей еще и елозить начинает своей дубиной.

— Больно, Матвей. Блядь, больно!

— Потерпишь, дай кончить, — он даже не смотрит, выгнулся весь, словно от боли и продолжает меня таранить. И с каждым ударом все резче, наращивая темп, увеличивая степень моей боли.. Он поднимает взгляд, а я отворачиваюсь. Дура, дура, дура. Поскорее бы это закончилось.

Матвей увеличивает темп, просто вдалбливается в меня на бешеной скорости, шлепая яйцами по заднице. Поднимает меня ладонями за задницу, вколачиваясь словно отбойный молоток.

— Ща, ща конфетка, я почти кончил. Вот так, сильнее. Бля, как охуенно. Такая узенькая.

Мне хочется, чтобы он замолчал или поцеловал меня. Что угодно, только чтобы это прекратилось.

Матвей просто наваливается сверху, слизывает слезы, лижет губы, наклоняется начинает втягивать соски, продолжая двигаться внутри, натирать, увеличивая темп.

— Умница моя, послушная, хорошая девочка, вот так.

Он задирает мои ноги, меняя угол, а я обхватываю его влажную шею, ловлю губы, продолжая терпеть эту муку.

— Ну потерпи, ради меня. Знаешь, как это круто. Я покажу, покажу… Бляяя.

Он двигается все быстрее, а я наконец ощущаю, как боль отпускает, становится не такой острой. Выпрямляю ноги, сама начинаю двигать бедрами, чувствовать внутри себя не только резь, но и плоть. Она скользит во мне на какой— то бешеной скорости, и я подмахиваю ему бедрами, делая спиной волну.

— Ах, сука… — он толкается еще раз, застывает, вытаскивает член и тут же спускается вниз. Смотрю на покрасневшие от трения губы, которые он тут же целует, словно рану заглаживает. Снова и снова стреляет кончиком языка в самый центр, а меня от напряжения и удовольствия током бьет. Мне больше не больно. Наоборот, меня кидает в океан, где Нептун— Матвей, ловко управляя стихией моего наслаждения. Еще движение языком и меня прошибает. Я дергаюсь, кричу, царапаю его шею ногтями, пронзаюсь током. Мышцы словно выкручивает, низ живота горит огнем между ног настоящее цунами.

— Господи, Матвей, Матвей. – шепчу я в беспамятстве и тут же растворяютсь в неге. – Матвей.

Он отпускает меня, смотрит долго, пока меня бьют остаточные заряды. Гладит пальцами взбухшие половые губки. Другой рукой снимает презерватив. Тут же его перевязывает и поднимается.

— Куда ты? – не могу не выдохнуть, а он даже не отвечает, просто уходит и через минуту возвращается. В руках пачка сигарет и бутылка колы.

— Пьешь такое?

— Ну да,— хотя лучше вода, конечно. Делаю небольшой глоток, закрываю бутылку, смотря, как Матвей подходит к окну и вытягивает сигарету из пачки. Подкуривает зажигалкой и затягивается. Приоткрывает окно. На меня тут же дует сквозняком.

— Одеяло под тобой. Извини, не стираное.

Я смотрю на него, на пару капель крови, что остались единственными свидетелями потерянной девственности. Накрываюсь им и продолжаю смотреть на Матвея.

На языке вертится дурацкий вопрос «А что дальше», но я боюсь его задать.

— Все еще хочешь быть моей девушкой? — поворачивает он голову, а я пожимаю плечами.

— Разве я что – то решаю?

— Не решаешь, но когда я задал вопрос, тебе надо не строить из себя стерву, а ответить на него.

— Хочу…

— А маме что скажешь? Она явно не ждет, что ее дочка свяжется с сутенером. Надеюсь, ты поняла, кем я работаю.

— Можно же сказать, что ты владелец клуба,

— Ну или так. Можно, например, сказать, что не выебал тебя, а мы занимались любовью, — последнее слово его словно смешит. – Сути же не меняет, да?

Щеки горят, губы на автомате облизываю.

— Ну да.

— Ладно, не смотри так. Все будет нормально.

Он тушит сигарету, закрывает окно, идет ко мне, а мой пульс учащается. Особенно, когда он толкает меня на подушки, ложится сам и тянет одеяло, накрывая нас обоих.

Я сглатываю, почему-то думая, что вот такие моменты близости даже ярче, чем секс с ним. Сейчас даже можно представить, что мы вот также будем спать через много лет. Что будем вместе.

— Матвей? — шепчу, поднимая голову, чувствуя себя в его руках так уютно, что страшно.

— Мм?

— А почему тебя не было целую неделю?

— Потому что я мог встретить тебя.

Сердце танцует чечетку, но я продолжаю его пытать.

— А чем ты занимался?

— Не еби мне мозг и спи.

Он вытягивает руку и берет мобильник.

— На сколько будильник?

— На шесть.

— Что маме скажешь?

Поджимаю губы, чувствуя, как от страха, что мама может узнать правду, кружится голова.

— Наверное нужно правду?

— Ну ты же моя девушкаа, так что конечно правду. Ебалась с парнем, прости мама.

— Матвей!

— Ну а что? А как ты скажешь?

— Скажу, что встретила самого потрясающего мужчину и потеряла голову. – Забираюсь на его и целую в колючий подбородок. Он сжимает мою талию.

— Пиздец, снова тебя хочу.

— У меня там болит все.

— Ну а рот тебе на что…

— Ты спать хотел.

— Вот отсосешь, и я лягу спать. Давай, — он толкает меня внизу, и я чувствую, что его член уже оголен и готов к новому раунду. – Ну на первый раз помоги себе рукой. Вот так. Головку лижешь, а рукой кожу двигаешь.

Чувству солоноватый вкус во рту. Глубоко взять не могу, но активно помогаю себе рукой. Но Матвею этого мало. Он просто давит головкой, вынуждая взять глубоко. Дает продышаться и снова толкает на член. Я захлебываюсь, но он мучает меня так несколько раз, пока не хватает за волосы, отрывает от члена и сам берется за него. Держит у моего лица и двигает по нему кулаком.

— Рот открой.

Поднимаю на него ошалелый взгляд, но он дергает за волосы, двигая второй рукой все чаще,

— Живо рот открыла!

Открываю рот и тут же получаю удар влаги по языку, щеке и носу.

Матвей поднимает мое лицо к себе и размазывает все по лицу, втирает словно крем, а я пока не знаю, как к этому относится. Мне нравится, что он рядом, но то что мы делаем, кажется несколько диким.

— Ты втянешься, — словно мысли мои слышит. – В сексе нет запретов, если люди доверяют друг другу. Ты же мне доверяешь, конфетка?

— Ну… Да.

— Вот и умница. Ладно, пойдем умоемся. Посмотри, что эти идиоты в ванной наворотили.

Я выдыхаю от облегчения. Все-таки он мог заставить меня лечь прямо так, а я бы даже слова не сказала. Наверное…

И пока мы моемся, обсуждаем ремонт, очень, кстати, красивый, потом ложимся обратно, я все смотрю на Матвея, который не стесняясь, ходит голым и думаю, во что же я вляпалась…

***