Глава 21.

Глава 21.

С процедур Миру я забирала уже одна. В полном раздрае, не зная, как вообще дальше существовать и что думать. Хотела позвонить Матвею, но остановила себя. Нельзя так сильно навязываться, он же все сказал. Каких еще заверений мне нужно?

— Ты чего грустишь? Вот у меня отличные новости, говорят динамика появилась.

— Это же здорово, — выкатываю я Миру из лифта и иду открывать дверь. Внизу слышу строительный шум, а значит ремонт в квартире Матвея продолжается.

Интересно, чем занимается он сам.

Не успеваю толкнуть дверь, как она распахивается нараспашку, и на пороге появляется мама. И если честно, у меня по спине мороз бежит, потому что такой я ее видела последний раз, когда завалила чемпионат. Она конечно меня тогда не била, потому что рядом было много людей, но сейчас в ее благоразумии я не уверена.

Хочу даже отступить, но она дергает меня за руку внутрь квартиры, ведет на кухню. В ней столько злой силы, столько ненависти, что слезы начинают течь сами собой.

— Мам, прекрати! – пытаюсь ее образумить, но не успеваю, как мне в бок прилетает веник. Обычный желтый веник, но боль такая, словно она меня ремнем хлещет.

— Шлюха! Да что ты наделала-то?!

- Не понимаю, о чем ты...

- Ты еще и врать мне смеешь? Миша приезжал, подарок свой забрал, все мне рассказал!

- Мам, я все объясню...

- На кого повелась? На кобеля?! На сутенера?! Нашла перед кем ноги раздвинуть!

— Мам, хватит, я люблю его! Люблю!

— А Миру на ноги ставить его любовь будет! Дрянь такая! А кормить тебя кто будет? Одевать! Да он бросит тебя через неделю, а Мире ты уже нужна не будешь. Никому!

Мне все-таки прилетает оплеуха, и я валюсь на пол, заливаясь слезами.

— Он препараты оплатил и пуховик мне и новые сапоги купил.

— Дура! Он тебе мозги запудрил! А Миша собирался на тебе жениться! Жениться! Всю жизнь бы жила, как у Христа за пазухой! Проблем бы не знала! А теперь? Да кому ты нужна распакованная. Что у тебя есть предложить мужику приличному, кроме красивой мордашки. Знаешь сколько таких, как ты по Питеру ходит! Ой дура, дура, — она вдруг плюхается на стул и плакать начинает. Просто горькими слезами, словно трагедия случилась. Мне так жалко ее становится. Подползаю и к коленке прижимаюсь.

— Прости… Прости…

— Да что мне твое прощение. Мише зачем сказала? Ну переспала…

— Матвей... Он… Он сказал, что я теперь ему принадлежу. Позвонить заставил.

— Ну понятно. По нему видно, что он конкурентов не потерпит. Лекарства говоришь, оплатил?

— Да. И карточку дал. Чтобы тратить деньги могла.

— Ну понятно. Это конечно не надолго, но надо твоего Матвея подоить как следует, раз уж он первый стал. Пусть платит.

- Мам, – чувствую, что зря про карту сказала. – Как — то это звучит неправильно. Словно моя девственность на продажу была выставлена.

— Ты теперь замуж выгодно выйти не сможешь, а Матвей твой вряд ли планирует остепениться. Ему это не нужно, тем более, когда всякие дурочки ему на член прыгают.

— Мам! Мира дома.

— Ой, а то она маленькая. Все уже знает. Значит так. Надо, чтобы он вот эту соседнюю квартиру тебе подарил.

— Мам! Ты с ума сошла!?

— Ничего не знаю. Сама виновата. Надо было пизду прикрывать. Иди в порядок себя приводи, и Матвея своего на ужин зови. Знакомиться будем.

— Зачем? Вы же знакомы.

— Пусть покажет серьезность своих намерений. Потом никуда не денется. И наверное тебе залететь от него надо.

— Мам, ты совсем с ума сошла!? Я не буду специально беременеть!

Мне тут же прилетает оплеуха, а я вторую я отклоняю.

— Это неправильно! Я люблю его и обманывать не буду!

— Будешь как миленькая! Или вон пошла из моего дома.

— Что?

— Что слышала! Ты сама эту кашу заварила, теперь мне расхлебывать!

— Я не буду его обманывать, не буду! – она встает, а я подпрыгиваю и к двери бегу. Только открываю, чтобы выбежать, как врезаюсь во что — то твердое.

— Трубку чего не берешь?

— Матвей! – родной, теплый, надежный. Я тут же обнимаю его и глушу слезы в воротнике дубленки. Теперь нет причин плакать. Он рядом. Он пришел за мной.

— Лиза… О, Матвей. Рады видеть.

— Точно? — он усмехается, поднимает мое лицо. – Что, мама недовольна парнем дочери?

Он проводит по месту удара.

— Ну как же недовольна. Наоборот, — льет мама, а мне противно. Я не знаю, что говорить. И маме вредить не хочется и Матвея обманывать. – Может в гости хотите зайти, я вас чаем напою.

— Времени нет. Ехать надо.

— Ты уже уезжаешь? – смотрю на него во все глаза, а он на меня. Мысленно прошу с собой взять. Не хочу дома. Только не сейчас.

— Ну да. А ты со мной едешь. Сумка где твоя?

Я тут же отстраняюсь, беру сумку и выхожу, на мать не взглянув.

Матвей держит меня за руку, мы вместе спускаемся на лестничный пролет. Молча. На пути встречаем соседку. Ту саму, что сосала ему две недели назад. Она расширяет свои сильно накрашенные глаза, фыркает, смотря на наши руки. Я сначала тушуюсь, понимая, что уже завтра весь подъезд будет знать, с кем связалась бывшая гимнастка Лебедева, а с другой стороны… Я с Матвеем, мне ничего не стыдно.

- Добрый день, Марья. Как у вас дела. Как ваши колени. Не болят? А то пол в подъезде холодный, а у вас возраст.

Она ахает, бросая взгляд на Матвея и проходит мимо, задев меня тяжелым плечом.

— Грубо, но мне понравилось, — хмыкает он. – Сейчас кое-что проверим и поедем.

Мы заходим в квартиру. Тут работа в самом разгаре. Все мужчины тут же замирают, смотря то на меня, то на Матвея.

- Ну что застыли. Работаем. Коль, иди скажу кое – что.

Пока он решает вопрос, я смотрю свой телефон. Там сообщения от мамы. Одно за другим. Я даже смотреть не хочу. Просто сворачиваю и вставляю наушник, чтобы послушать музыку.

Чувство вины перед мамой жжет грудную клетку. Но и на поводу у нее идти мне не хочется. Это некрасиво. Матвей для меня уже столько сделал, а я буду его обманывать, ловить в какую - то ловушку. Лучше просто буду с ним рядом. Любить, пока есть такой шанс.

Чувствую, как Матвей вытаскивает наушник и вставляет себе.

— А чего звук такой паршивый?

— Дык! Нормально вроде. Тебе нравится такое?

— Не плохо. Люблю рэп. Пошли, поедем, пожрем.

— А дела?

— Ну одно другому не мешает. А ты пока расскажешь, какого хуя тебя бьет мать.