Глава 41.

Глава 41.

Весь этот день я была как на иголках. Все ждала, когда он позвонит. Все ждала, что будет насмехаться. Не могла никак взять себя в руки. Даже немного накосячила на работе, но благо клиентка попалась адекватная и смогла смириться с потерей сантиментов на своих длинных волосах. Правда вот начальница была не настолько радушна.

— Ты таким образом мне всех клиентов распугаешь. Будь внимательнее.

— Этого больше не повторится...

— Ты же не хочешь остаться без работы, — я понимаю о чем она. Она словно ждала моего промаха. Словно хотела наконец продать мое время Матвею, пусть и за очень большие деньги. – И не думай, что тебя в этом городе возьмут в другое место, я тут почти всех знаю.

— Вы мне угрожаете? — не могу понять.

— Просто советую быть менее гордой и более лояльной к щедрым людям.

— А если завтра Дымов попросит заняться со мной сексом прямо в этом кресле, вы тоже согласитесь?

Она смеется, но не отнекивается, а я понимаю, что да, за миллион она бы уговорила меня и на такое… Становится противно. Потому что она теперь очень сильно напоминает мне мать.

— Значит мне нужно постричь Дымова? Когда?

— Я с ним договорюсь. Ты получишь месячный оклад, так что в накладе не останешься.

Мм…. Месячный.

— Если я его постригу, то я уволюсь. Если вы готовы потерять меня как специалиста, то я сделаю, как вы хотите. Но месячный оклад вперед.

— Малышка, ты стала слишком много о себе мнить. У меня девочки по несколько лет работают, но никто не имел наглости ставить мне ультиматумы.

— Значит вы согласны?

— Конечно.

— Тогда назначайте время. Я приду. А пока, позвольте, мне нужно проверить своего котенка. Жду деньги, — вздыхаю я, понимая, что больше не вернусь сюда. Буду искать другое место, очень надеюсь, что меня с моей клиентурой возьму в любой салон, чего бы там Лариса не говорила.

Вечером я вернулась домой и долго не отходила от Дымка, а еще от телефона. Звонок раздался примерно в восемь, а я уже истрепала себе все нервы. Но вместо того, чтобы просто поднять трубку, я гипнотизировала телефон, думая о том, что он может быть там с кем – то. Возможно, с другой более доступной девушкой, возможно, с очередной игрушкой, которая, как и я раньше, безотказно раздвигает ноги. Просто… Почему он звонит так поздно. Почему не позвонил раньше. Чем он мог быть так занят?

Звонки прекращаются, а я беру телефон, уже жалея, что слишком много думала.

И тут телефон звонит снова, и я быстро сдвигаю слайдер, поднося гаджет к уху.

— Привет.

— Опять что ли дрочила?

— Дрочат мужчины, — прыскаю со смеху, падая на диван. Как же приятно его слышать. Сразу все плохие мысли из головы вылетают. – А женщины мастурбируют.

— Ох, какие познания. А что еще делают женщины? Вот сейчас, конкретно одна женщина..

Закусываю губу, представляя его рядом. Такого сильного, высокого, красивого.

— Думает о своем клиенте, к которому завтра собирается на стрижку.

— Значит ты все — таки собралась продаться за миллион?

— Не, миллион мало. Вот если бы ты предложил девять…

— Свободных девяти сейчас нет. Если только чуть позже…

— Матвей, я же шучу!

— Так я тоже.

— Я не буду тебя стричь и за миллион. Вернее, если надо, я тебя и так постригу.

— Так, не понял. Ты же говорила…

— Лариса позвонит тебе и назначит время, ты обрадуйся сильно, пообещай приехать.

— Так-так. Но не приезжать.

— Ага. Хочу дать ей понять, что обманывать нехорошо…

— Я понял. Она тебе маленький процент предложила?

— Месячный оклад..

— Вот же сука. А мне сказала, что только свою комиссию заберёт, остальное тебе скинет.

— Люди жадные существа.

— Не без этого. Я вот очень жадный, когда дело касается тебя. Тоже ни с кем не хочу делиться.

— Именно поэтому даже не поцеловал меня утром.

В дверь звонят, а я вскакиваю. Неужели Матвей!

— Нет, конфетка, это не я. Сегодня завал, я вообще без ног. Так что ужинай, думая обо мне.

Открываю дверь, забираю пакет с горячей едой, иду разворачивать.

— Ты сменил тактику? Шашлык несколько дешевле побрякушек, которые приходили ко мне до этого…

— Просто я понял, что если женщину накормить и вылизать, то она становится добрее.

Я смеюсь и наслаждаюсь его смехом. Хочу, чтобы он приехал. Чтобы рядом был. Просто хочу. Но не так, не временно. Навсегда.

— Сам догадался, или подсказал кто?

— Сам, конечно. Я вообще догадливый. Сейчас вот догадываюсь, что ты очень хочешь меня…

— Ну вот еще…

— Врушка.

— Кстати, о вранье. А чего ты там для мамы такого делаешь, что она тебе дифирамбы поет.

— Тебе пока лучше не знать.

— Это как это? Спишь с ней?

— Ни с кем я не сплю. Ты ж орать будешь, что я опять тебя купить пытаюсь.

— Матвей, даже если и буду, тебя это разве остановит?

— Вряд ли. В общем я ремонт в хате вашей затеял. А Мире тренера достал, который олимпийских чемпионок готовил.

— Ого, — тут же про квартиру забываю. Деньги его, пусть куда хочет, туда и тратит. – Кого?

— Мелехину. Знаешь такую.

Жаль, он не видит, как у меня челюсть падает. До пола.

— Откуда? То есть как? Ты ей пистолет к виску приложил?

— Ну вот еще, за кого ты меня принимаешь?

— За бандита? Или думаешь, я забыла, как ты угрожал Мише…

— Да я бы вообще яйца ему отстрелил, жаль, в тюрьму не хочется.

Тема Миши несколько тормозит позитив, и я не знаю, как вырулить из тяжести воспоминаний. Хотя нет, знаю.

— Чем ты сегодня занимался?

— Встречами. Чтобы построить здание, нужно договориться с чертовой тучей людей и всем дать на лапу. И как ты правильно сказала, люди сука очень жадные.

— А я думала, что ты с девушками зависаешь…

— Если я зависну с девушками, то велик шанс, что мне больше не предоставится возможности зависнуть с тобой. Так что рисковать не хочу.

Я закрываю глаза, чувствуя, как от его слов по телу растекается мягкое тепло, горячит кожу шеи, заставляет ныть соски и стекает к самому эпицентру, куда на автомате тянется рука.

Он не хочет рисковать. Он не хочет меня потерять.

— Лизааа…

— М?

— Камеру включи.

— Не хочу, — слушаю его голос, кайфую от вибраций в его сменившийся на страстный тон. Как он понял? Как это у него получается, чувствовать мое состояние, даже на расстоянии.

— Тогда я включу… — смотрю, как на экране мелькает темнота, а потом в полоске городской иллюминации возвышается член, обхваченный длинными тяжелыми пальцами. – Смотришь, конфетка?

— Ага… — только и выдыхаю я. – У тебя там своя конфетка.

— О да, и я очень хочу, чтобы попробовала ее на вкус.

— Чтобы облизала со всех сторон?

— Блядь, да. Чтобы язычком своим по венам провела, каплю смазки втянула пухлыми губками.

— А потом головку обхватила? – спрашиваю, а у самой перед глазами плывет. Я словно загипнотизированная смотрю как, как кулак накачивает этот огромный агрегат. Но все вдруг пропадает, и я поднимаюсь на диване, смотря в телефон.

— Матвей?

— Ща. Никогда этой херней не занимался, — слышу его как — то издалека, а потом он появляется, только уже полностью, сидя на кровати, где мы столько раз кувыркались. Там за его спиной даже моя игрушка так и лежит. Офигеть. – Поставь телефон подальше и включи видео, хочу тебя видеть.

— Матвей, может…

— Давай, конфетка, а то я сейчас сорвусь, приеду и весь твой образ— сильной и независимой— рассыплется в пух и прах.

Я застываю, понимая, что это все для него игра. А я не сильная и независимая, у меня просто образ такой.

— Лиза, видео включай.

— Не могу. Это испортит образ! – говорю и отключаюсь, а сама падаю на подушки и реветь начинаю. Ну блииин. Блииин! Он даже всерьез меня не воспринимает. Считает, что все это временно, а он скоро меня покорит и снова сделает своей игрушкой.

Тут же приходит сообщение, но я уже не читаю. Иду смотреть, какие рядом есть салоны, в которых было бы удобно работать. Работать, а не ждать, когда конь принца придумает, как сделать меня удобной девочкой для траха.

Где — то через полчаса желудок скручивает болью и я таки иду смотреть, чего там в пакете. Закрываю глаза, ощущая приятный аромат любимого стейка из семги, салата с рукколой и сливочным сыром, а еще почти горячей булочки с кунжутом.

Блин, он помнит такие мелочи, словно записывал. А я трубку бросила… Доедаю, запивая все апельсиновым соком, потом сама ему перезваниваю. Уже и не помню, когда делала такое. Но трубку он уже не

берет, а я ложусь спать с полным ощущением опустошенности и неудовлетворением.

Страшно. Как же страшно, что это все игра, которая может закончиться, а я столкнуться с реальностью, где он продолжает трахать все подряд и ждет, что я буду такое терпеть. Не буду! Не буду!