Эпилог

Эпилог

— Доча, какая ты красивая. – поправляет мама фату, а я про себя усмехаюсь. Не знаю, как у нее это вышло. Но мало того, что она меня удачно замуж выдает, так еще и Мира в очередной раз первой на соревнованиях становится. Вот где вселенская справедливость. Самое смешное, что я снова в той же квартире, в той же комнате, снова готовлюсь выйти замуж, только ощущения другие. Нет отчаяния и страха, есть бабочки в животе, которые крутятся и щекочут. Просто потому что мне не терпится оказаться в руках Матвея, который где – то там, готовится с родственниками меня выкупать. И откуда их столько оказалось, непонятно.

— Спасибо, мам. Думаю надо подкрасить глаза. Где тушь?

— В ванной лежала, только скорей давай, там Дымовы уже на подходе.

— Да-да, я скоро, — целую ее в щеку, ухожу в ванную, чертыхаюсь, пока пытаюсь пристроиться на унитаз. Надо было то короткое брать, которое Матвей предлагал. Хихикаю про себя, думая, как Матвей будет искать заветное местечко под этой кучей подъюбников. Поправляю платье, смотрю, чтобы тушь не размазалась. Поскорее бы все это закончилось. Уже жалею, что захотела именно такой свадьбы. На весь город. Матвей конечно утверждает, что это реабилитация за прошлый раз, но я настояла на своем. Хочу, чтобы все знали.

Уже хочу открыть дверь, как вдруг она сама тянется от меня, а на пороге возникает Миша.

Мне не до быть сильно умной, чтобы понять, что ему нужно.

— Тебя не приглашали, — пытаюсь пройти, оттолкнуть, но он мне руку заламывает, к раковине толкает.

— Пришел должок вернуть, бывшая невестушка.

— Ты понимаешь, что с тобой Матвей сделает?

— Ничего он мне не сделает. И к тебе больше не прикоснется. Как тебе такой расклад? Хотя можешь отсосать мне прямо сейчас и я не опозорю тебя.

Никогда. Бью его ногой по голени. Он вскрикивает, но не отпускает. Держит сильно, делает больно. И тогда единственное, что я могу придумать— это кричать. Громко, яростно, так, чтобу уши закладывало!

— Помогите! Помогите! ПОМОГИТЕ! МАТВЕЙ!

— Заткнись, сука, заткнись. – хочет ударить меня этот придурок, платье рвет, но тут дверь с грохотом выбивают. Я в зеркале вижу взбешенного Матвея и улыбаюсь, потому что в гневе он как никогда прекрасен.

— Молись, падла, — говорит он сквозь зубы, и Миша тут же меня отпускает. Миша не трусит, что удивительно, бросается на Матвея, а тот бьет в ответ. Они катаются по полу, а я думаю, как помочь. Хочу прыгнуть сверху, но меня удерживает мама.

— Оставь, им нужно.

В итоге весь выкуп срывается, потому что мама кричит, что мы уже опаздываем в ЗАГС. Миша со сломанным носом, Матвей с подбитой губой и бровью, с которой стекает кровь. Пока едем в машине, я лечу ему рану, а он внаглую меня лапает.

— Матвей, мы же не одни! Не дергайся!

— Я всю ночь тебя не видел. Что за дурацкие традиции.

— Чтобы брачная ночь была слаще… — шлепаю его по руке, которой он за грудь ухватить пытается. Она у меня сейчас отлично смотрится, как минимум, на размер больше в этом декольте.

— Кстати. Когда я вот так же пришел к тебе в туалет, ты тоже могла заорать.

— Ну да, — не думала об этом. – Просто, я когда вижу твой член, дар речи теряю.

— То есть его член тебя не впечатляет?

— Не знаю, не видела, — пожимаю плечами. – Но в следующий раз попрошу показать.

— Как это не видела, вы в темноте трахались? – спрашивает он грубо, а я на водителя кошусь. Да уж, ему будет что рассказать, когда он с работы уйдет.

— Я с ним не трахалась.

— Занималась любовью?

— Даже рядом не спала. Что ты привязался?

— Вы вместе почти месяц были, и что хочешь сказать, что он не разу тебя не завалил?

— Матвей блин! Это только у тебя спермотоксикоз рядом со мной. Остальные мужчины вполне способны сдерживать свои инстинкты.

— Да херня. Чего он ждал?

— Я была все время грустной и скучала по тебе. Кому интересно трахать бесчувственное бревно?

— Ну может ты и права, но я бы…

— Но ты то конечно. Тебе в то время было плевать грустная я или нет.

— Так у меня всегда было средство, чтобы отвлечь тебя от грустных мыслей, – смеется он. А я язык показываю. Заканчиваю приведение его в порядок. Как раз вовремя,

потому что мы подъехали к ЗАГСу.

У входа уже стояли наши с мамы, о чем — то мило беседующие. Матвей долго не хотел даже слышать про эту красивую женщину, но я настояла на их разговоре, и вот она здесь. Обнимает Матвея и желает нам настоящего счастья. Моя мама то понятно. Она разве что от радости не прыгает, что получила возможность породниться с такой семьей. Даже Матвея сыном стала называть. Попахивает лицемерием. Но я настолько счастлива, что готова простить ей даже это.

Рядом с женщинами стоит и мать Миши, и недалеко околачивается собственно и он сам.. Наиль с гордой полоской свидетеля шествует справа, а Соня с чисто выбритым Захаром, которого без бороды вряд ли кто-то признает слева. Пока мы идем по лестнице к залу бракосочетания, я возмущаюсь.

— То есть Миша теперь приближенный?

— Ну а что? В морду он получил. Дружить с таким человеком нужно. Не парься.

— А если он снова приставать начнет?

— Не начнет. Он свое получил. Проверил, так сказать гельштат закрыл.

— Страшный ты человек, Матвей.

— Просто продуманный. Зато мама твоя всегда в шоколаде будет.

— Ну главное то мама, — усмехаюсь я, пока перед нами открывают красивые резные двери.

— Мама и будущий Дымов-младший.

— Его еще нет.

— Ну так погоди. Поженимся, начнем усиленно над ним работать, — почти целует он меня, но вздрагивает на громкий голос регистраторов.

— Дорогие влюбленные…

* * *

После нужных слов, жаркого поцелуя мы поехали кататься по Питеру. Солнце сегодня подарило нам сказку, а Матвей дал сделать с собой очень много фотографий. Так что счастью моему не было придела. Когда фотограф в очередной раз менял ему позу, он дернул меня на себя и раздраженно прошептал.

— Готовь свою жопу, конфетка, я тоже буду тебя сегодня на члене своем крутить.

— Все что захочешь, любимый, только потерпи, пожалуйста.

Он жадно целует меня, сжимая ту часть тела, в которой его еще не было и снова улыбается на камеру. Мне остается только смеяться. Вот только по пути в ресторан я в очередной раз набираю Крис, которая по идее должна была стать свидетельницей на свадьбе, но ее заменила Соня. Мне так хотелось, чтобы она появилась. Лучше конечно с Наилем, но уже хоть как – то. Но она мало того, что на мое приглашение не ответила, она и трубку уже не берет сколько времени. Я и дома у нее была, она не открывает, с мамой ее разговаривала, та ничего не знает. Такое ощущение, что Крис прячется от меня, только вот причины я не знаю.

— Что? Не берет? Волнуешься?

— А что тебя веселит?

— А бесит, да, когда кто –то трубку не берет? Потом ходишь, волнуешься.

— Орешь.

— А как не орать? Я тебе телефон в грудь вошью.

— Ну в душе я была, Матвей!

— На, — он достает коробочку, а я моргаю пару раз. Открываю, а там часы.

— Так у меня есть.

— Эти водонепроницаемые, чтобы ты даже в душе могла ответить на мой звонок.

— Ты псих, — смеюсь я от радости, обнимаю его и целую, сама скользя языком по губам. – Теперь всегда всегда буду отвечать на твои звонки.

— И на сообщения.

— И на сообщения.

Он пытается посадить меня к себе на колени, но только злится и матерится, потому что мешают юбки.

— Бесишь… не могла платье попроще найти.

— Ну потерпи, — прошу я его, кусая мочку уха. – Тем более у меня под юбками нет трусиков…

— Ты блядь издеваешься? – Ругается он, отодвигая меня от себя, а я прячу улыбку и смотрю на здание, верхние этажи, которые блестят на солнце. Обалдеть, наше здание. Матвея конечно, но я вроде как теперь его жена, так что… — Приехали, конфетка. Нужно поскорее произнести тосты, собрать деньги, поесть торт и смыться.

— Отличный план, - хотя вряд ли получится его осуществить так быстро.

* * *

Веселье в разгаре, люди в очередной раз кричат «Горько», а я в очередной раз пытаюсь дозвониться до Крис. Неужели она не придет. В такой день!

— Лиз, а там не Кристина твоя? – спрашивает Матвей, и я вскакиваю со стула, чтобы подбежать к Кристине! Я просто в шоке, что она пришла, хотя и готова убить ее. Но стоит ее обнять, как мне в живот упирается что-то округлое и твердое. Это вынуждает меня прервать фразу на полуслове.

Она беременна. Беременна. И я могу предположить только одного человека, который может быть

к этому причастен. Полчаса назад видела, как он танцевал с какой – то дальней родственницей Матвея.

— Посиди здесь, я его найду!

Он как раз выходит из туалета, и я почти силком тащу его в зал.

— Лиз, Лиз, можно спокойнее, а то Матвей увидит, нос мне мой сломает.

— Лучше бы яйца отбил. Там Кристина! Иди к ней.

— С какого это?

— Если не пойдешь, скажу Матвею, что ты приставал ко мне! – почти толкаю его вперед, а сама ногти кусаю. Мама тут же подходит ко мне, ударяя по руками.

— Ну что за дурацкая привычка? Ты уже замужняя женщина.

— Мам, отстань, — отмахиваюсь от нее, наблюдая то, как методично Наиль довел Кристину до слез и пронесся мимо меня. Крис уже собралась на выход, а я побежала догонять отца будущего ребенка. – Наиль!

— Ну что? Я все понял, она твоя подруга, но только я тут причем?

— В смысле? Ты охренел? Это твой ребенок!

— Уверена? А давай мы тебя вместо теста ДНК используем, какая экономия будет, — зло выговаривает он, а я в грудь его толкаю. – Совсем что ли?

— Лиза, — Матвей как чувствует. – Ты чего тут устроила?

— Если она носит все — таки твоего ребенка, то советую подумать над своим поведением. Потому что она не простит тебе недоверия. А ты не простишь себе, что так дерьмово просрал свою семью

— Лиз, тебе шампанское в голову бахнуло? Какую семью, ну развлеклись мы, что теперь ребенка на себя вешать чужого.

— Так уверен, что чужого?

— да! Я вообще-то у нее по субботам был только, и мы предохранялись, а в остальное время она по свиданиями бегала, доказывала, какая популярная.

Мне даже жалко его. Упустит Кристину, а потом не вернет.

— Ну раз ты так уверен, то конечно. Больше не беспокою.

— Что? Хочешь сказать, не было у нее никого.

— Ну тебе виднее, вы же в этом спецы. – отворачиваюсь и надеюсь, что Крис найдет себе получше этого труса, который не только боится с любимой в свет выйти, он даже боится признать, что скоро станет отцом.

Мы с Матвеем наконец прощаемся со всеми и поднимаемся в номер. Матвей готов растерзать меня, но я прошу минуту, чтобы позвонить Кристине.

— Может удочерим ее? Ну так, чтобы рядом с нами всегда была?

— Не ерничай. Это твой друг ей жизнь испортил. Так что если надо…

— Алло, — голос такой безжизненный, что страшно.

— Кристина! Как хорошо, что ты трубку взяла. Поговорили ?

— Ага.

— И чего?

— Ничего, Лиз

Ничего? Ладно, слушай! Забей на этого урода! Ты себе лучше найдешь! Да я тебе точно говорю. Слушай, приходи ко мне завтра в салон, я тебе новую прическу сделаю.

— Какой салон?

— Ну так ты же трубку не брала! У меня теперь салон свой.

— Ого..

— Ты не подумай, я не хвастаюсь. – оборачиваюсь на Матвея и давлюсь слюной. Он уже на кровати сидит, полностью без одежды.

— Да ты и не умела никогда хвастаться, — усмехается Кристина. – Прости, что трубку не брала. Если честно, сама не очень понимала, что делать дальше. А теперь есть цель.

— Какая?

— Держаться подальше от Наиля.

— По-моему идеально, — только вот мне эта цель не помогла. А тот факт, что Матвей встал и свою стрелу направил прямо на меня, не помогает разговору.

— Слушай, а какое завтра, ты разве в свадебное не поедешь?

— Блин. Точно. Самолет с утра.

— Ну тогда по приезду зайду.

— Только будь на связи.

— Ладно, все пока, Лиз.

— Пока, — почти шепчу, когда Матвей мою вторую руку на свой член опускает. Твердый, гладкий. Словно стальной старательно обмотанный шелком. – И как я могла забыть про самолет.

— Для таких вещей у тебя есть я. Я все помню, — он наклоняется и собирает подол одним четким движением.

— Как?

— Весь вечер думал, как это сделаю, — целует он меня, так нежно, что в груди щемит, но страх ползет по спине, потому что я прекрасно знаю, что эта нежность лишь предварительные ласки к жесткому сексу, о котором Матвей тоже думал весь вечер.

Он разворачивает меня спиной к себе, задирает платье так, что я чувствую, как по влажным складочкам лижет сквозняк и ахаю, ощутив там же горячий, шершавый язык. Вздрагиваю всем телом, когда он начинает скользить от попки к щели, увлажняя так, что начинает бесстыдно капать. Я закусываю губу, чувствуя, как стремительно

оргазм закручивает меня в спираль, кричу, пока Матвей щелкает языком клитор, пальцами надавливая на тугой вход. И тут же ощущаю, как меня распирает от плоти, стремительной ворвавшейся в меня. Оргазм разрывает на атомы, не дает даже вздохнуть, но Матвей словно специально не двигается, сжимая мои бедра, вынуждая почти задыхаться от агонии.

— Мат-вей, — понемногу отпускает, но лишь за тем, чтобы по новой начать толкать меня в омут, в котором я— игрушка в руках любимого. Но теперь я не чувствую за это не вины, не стыда, только упоительную радость, что из всех женщин на свете, Матвей полюбил меня, выбрал меня, стал моим. – Люблю тебя.

— И я тебя люблю, сладкая, — разворачивает он меня, входя безжалостно и дико, смотря в глаза, в которых столько адреналина, что по телу бьет импульсами тока. – И я тебя люблю.