Глава 11

Наталья

После возвращения из Калифорнии я уже пропустила три воскресных маминых ужина. А теперь, судя по тому что наш поезд стоял как вкопанный уже добрых пятнадцать минут, опаздывала и на четвертый.

— Почему бы нам просто не взять твою машину, а еще лучше заказать «Убер» до Говард-Бич? Мы всегда так делали, когда приезжал папа.

Изабелла была далеко не дурочкой. И прекрасно знала ответ.

— Потому что поездка из города до Говард-Бич из-за пробок займет целую вечность. А «Убер» еще и обойдется в сто пятьдесят баксов в обе стороны. Поездом гораздо быстрее, к тому же всего три доллара в один конец.

— Когда вырасту, ни за что не буду бедной, — задрала она свой маленький носик.

— Мы вовсе не бедные.

— Почему тогда мы в этой стоячей парилке, а не под кондиционером в «Убере»?

— Потому что не любим бросать деньги на ветер. Тратим их с умом.

И добавила, указав подбородком на ее ноги.

— Вот, например, эти кроссы «Найк» за сто сорок долларов. Это и есть твой «Убер».

Изабелла подняла глаза к небу, но скулить перестала. Через несколько минут поезд наконец тронулся. И как раз вовремя. Не страдаю клаустрофобией или чем-то подобным, но от удушливой жары казалось, будто меня засунули в мешок, откуда предварительно выкачали воздух, и завязали его.

Мамин дом находился в пятнадцати минутах ходьбы от железнодорожной станции. Она жила все в том же кирпичном доме на две семьи, в котором прошло мое детство. Только теперь наверху вместо арендатора, которому мы сдавали второй этаж, чтобы облегчить выплату ренты, жила моя старшая сестра с семьей. Они перебрались туда года два назад, когда появился второй ребенок и без маминой помощи было не обойтись.

Как только мы повернули за угол к маминому дому, в воздухе почувствовался запах соуса. Разумеется, это был Говард-Бич, так что практически в каждом доме готовили свой семейный итальянский соус, или подливку, как его тут большинство называло. Но запах маминого соуса нельзя было спутать ни с чем. По мере приближения к дому слюнки текли все сильней.

Открыв дверь своим ключом, я крикнула, что мы приехали.

— Паста почти переварилась, — сказала мама.

Со смаком поцеловав меня в обе щеки, она повернулась к Иззи.

— За последние недели ты еще больше вытянулась. Значит, появилось еще местечко для фрикаделек. Заходите. Прежде чем сесть за стол, разрешаю облизать ложки от пирога. Только что приготовила.

Я последовала за ними в самое сердце бури, другими словами, на кухню. Две племяшки сидели на высоких стульчиках. Годовалая плакала, а двухлетняя стучала ложкой по пластиковому подносу и непрерывно орала: «ма-ма-ма-ма». Моя сестра Аллегра крикнула мне привет, выливая дымящийся соус из гигантской кастрюли в огромную миску. Сестричка Николь завопила фак, вынимая хлеб из печки. Вероятно, обожглась. Мама начала по-итальянски отчитывать ее за грубый язык.

Все было в порядке. Я скучала по таким воскресным вечерам.

Спохватившись, я достала стаканы с салфетками и начала накрывать большой обеденный стол. Звонок задребезжал, когда я вернулась на кухню за тарелками.

— Интересно, Франческа хоть иногда вспоминает о своем ключе?

— Твоя сестра не приедет. Она в Джерси, отдыхает на пляже, — проворчала мама. — Надеюсь, солнцезащитный крем она не забыла.

— Прекрасно. Теперь с сервировкой стола проблем будет гораздо меньше.

У Франчески был целый ворох навязчивых состояний, среди которых не последнее место занимала страсть к симметрии и порядку. Именно она заставляла мою сестру еще добрый час поправлять стол после того, как его накрывал кто-то другой. В детстве я жила с ней в одной комнате. С тех пор и стала интересоваться когнитивно-поведенческой терапией. Правда, Франческа не собиралась становиться ни моим пациентом, ни чьим-нибудь еще.

Раздался еще один звонок в дверь.

— Наталья, пойди открой.

— Зачем? Кто-то жаждет спасти наши души? — я повернулась к Аллегре. — Хотя, если подумать, тебе это может пригодиться. Твоя душа остро нуждается в спасении, потаскушка!

— Наталья, иди открой дверь, — рявкнула мама. — Это наш гость. Не заставляй его ждать.

— У нас гость?

— Ступай же! И причешись сперва.

Я потрясла головой, но направилась к двери.

Если уж Белла Росси прикажет…

Глазок был чертовски высоко. Пришлось встать на цыпочки и задрать голову. На верхней ступеньке стоял мужчина и смотрел на улицу. Со спины и в джинсах он выглядел потрясно. Может, для такого свидетеля Иеговы и стоило прибрать волосы. Стоп. Разве свидетели Иеговы занимаются сексом до брака? Я внутренне усмехнулась. Мне определенно необходимо потрахаться. А то готова наброситься на верующего, который стоит рядом со статуей Девы Марии прямо у дома матери.

С улыбкой распахнув дверь, я произнесла:

— Могу я чем-нибудь помочь?

Мужчина обернулся, и у меня перехватило дыхание. Несколько раз моргнула, но лицо передо мной осталось тем же. Правда, улыбка на этой великолепной физиономии стала еще более порочной.

— Что… что ты здесь делаешь?

— Твоя мама пригласила меня на ужин.

Я и забыла, чей номер вбила в его телефон, когда в последний раз видела его месяц назад в Калифорнии.

— Моя мама?

— Ага. Ты случайно дала мне номер Беллы вместо своего, помнишь?

О! Мой! Бог! Я готова убить свою мать. Я дала Хантеру этот номер ради шутки, подумав, что он поймет такой не слишком тонкий намек. А если и нет, то мама быстренько отправит его в другую сторону. В разговоре с холостым мужчиной она не могла продержаться и трех минут без намека, что ее дочери Наталье просто необходимы муж и дети.

Увидев Хантера, стоящего у двери, я была совершенно сбита с толку и взбешена.

— Моя мать пригласила, и ты пролетел через всю страну, чтобы отведать ее соус?

— У меня кое-какие дела в Нью-Йорке, вот Белла и подумала, что было бы здорово увидеться. К тому же, раз уж я здесь, у тебя появилась возможность исправить ошибку, дав мне правильный номер. Как-то так…

— Думаю, ты немного не в себе.

И тут мама до смерти перепугала меня, прямо за спиной распахнув дверь, которая до этого была почти прикрыта.

— Ах, это, должно быть, Хантер. — Она выдвинулась вперед и расцеловала его в обе щеки. — Рада тебя видеть. Почему ты не заходишь? Разве моя дочка забыла о хороших манерах? Входи же. Входи.

С того момента, как открылась дверь, я не шелохнулась. Хантер, заходя в дом, остановился около меня. Наклонившись, он чмокнул меня в щеку и прошептал в самое ухо:

— А настоящий поцелуй будет позже.

* * *

Я все еще с трудом верила, что Хантер в Нью-Йорке, а еще меньше в то, что он сидит во главе обеденного стола в мамином доме. Сложив на груди руки и склонив головы, мы произносили молитву. Прекрасная возможность смотреть на Хантера, не боясь быть пойманной. Боже, до чего он великолепен! Опасно великолепен. Когда моя мать произносила молитву, обращенную к Деве Марии, я поймала себя на мысли, каково это — лежать под этим мужчиной. Белла провела бы в церкви целую неделю, молясь за непутевую дочь, которую во время молитвы посещают подобные мысли.

Держу пари, в постели он одновременно жесткий и внимательный. Бессознательно я провела языком по нижней губе, а в голове вихрем крутилось множество грязных мыслей. Разумеется, именно в этот момент Хантер поднял глаза и уставился прямо на меня. Когда наши взгляды встретились, мальчишеская улыбка пробежала по его лицу. Господи, у меня перехватило живот, совсем как у девочки-подростка.

Оставшуюся часть молитвы я просидела с закрытыми глазами. А это было совсем не просто. Как и в первую встречу, меня поразило то, как на меня действовал этот мужчина. Совсем как тогда с Гарретом. Эта мысль оказалась лучше холодного душа. По крайней мере, бывший муженек еще хоть на что-то годился.

Меньше чем через две минуты после окончания молитвы женщины семьи Росси начали допрос. Хантер и не подозревал, во что ввязался, сидя за одним столом с семью дамами из этой семьи, да еще одной девочкой-подростком.

— Итак, Хантер, как вы встретились с моей сестрой?

— На свадьбе Дерека и Анны.

Тут вмешалась матушка.

— Хантер поймал подвязку, а Нат — букет. Разве не романтично?

Комната наполнилась сдержанным гудением.

— У Хантера диплом архитектора, — добавила мама. — Он строит коммерческие здания.

Похоже, мамуля и Хантер немало времени провисели на телефоне. И мама думает, что будущий зять готов подарить ей внуков уже на следующей неделе. Она бы пригласила на обед и Джеффри Даммера, если бы у нее теплилась надежда на то, что я снова выйду замуж и рожу ребенка. Меньше всего она предполагала, что Хантер Делусиа всего-навсего хочет переспать с ее дочерью.

— Звучит очень романтично. Неужели моя сестра Аллегра только и умеет, что хлопать ресницами и падать в обморок?

— Ты встречаешься с этим парнем? — посмотрела на меня Иззи.

— Нет.

— Разве у тебя не на этой неделе свидание с тем придурком Маркусом?

Спасибо, что хранишь мои секреты, ребенок.

— Э‑э‑э‑э… Еще раз говорю, что Хантер и я не встречаемся. Мы всего лишь друзья.

Хантер улыбнулся и подмигнул Иззи.

— Друзья, которые время от времени целуются.

Мои глаза полезли из орбит. Иззи, казалось, находила ситуацию весьма забавной. Я положила салфетку и встала.

— Хантер, можно тебя на кухню на минутку? Хочу кое о чем переговорить.

Прежде чем встать, он посмотрел на мою мать.

— Извините, Белла, я на минутку.

На выходе я услышала, как Иззи сказала:

— Похоже, они опять хотят поцеловаться.

Столовая тут же наполнилась смехом.

Как только Хантер закрыл дверь на кухню, я уперла руки в боки.

— И что это ты себе позволяешь?

— Ужинаю, — изобразил он из себя невинность. — Знакомлюсь с твоей семьей.

— Ты только что сказал им, что мы время от времени целуемся!

Хантер прислонился к кухонной стойке и скрестил руки на груди.

— А разве нет?

— Во‑первых, это неприемлемо. Иззи не исполнилось и шестнадцати. И это вообще не касается никого из моей семьи. А во‑вторых, мы целовались всего два раза, причем в первый я была пьяна, так что он не считается.

— Пять. Это было пять раз, считая тот, когда ты была пьяной. Кстати, тогда именно ты меня поцеловала.

— Пять?! С ума сошел? Сильно сомневаюсь, что поцеловала тебя первой. Хантер, ты все выдумываешь, потому что я плохо помню тот момент.

— Ровно пять, — он поднял палец. — Первый раз в ночь после свадьбы.

— Утром после свадьбы напротив входа в гостиницу, — поднял он второй палец.

— В моем доме, — взлетел вверх третий палец. — Начали у окна, закончили в постели.

— В лифте, когда я пожелал тебе спокойной ночи, совсем как джентльмен, которым не являюсь, — это был четвертый палец.

Ну хорошо, может, я забыла о поцелуях в доме. Проклятье. До чего же тогда было хорошо!

— Прекрасно, — отрезала я, — но это всего лишь четыре, а не пять.

Порочный взгляд Хантера заставил мои колени задрожать. Не успела опомниться, как он подошел совсем близко и произнес хрипло:

— Поцелуй меня.

И, не дожидаясь ответа, впился в мои губы.

Боже, как же здорово этот парень целуется. Медленно, уверенно и с той нужной долей агрессии, от которой я захотела вцепиться ногтями в его кожу.

Прервав поцелуй, Хантер прислонился лбом к моей голове.

— Это пять, лапочка.

Должно быть, этот парень обладал даром выносить мне мозг вместе с языком. Потому что я, как последняя идиотка, улыбнулась, вместо того чтобы послать в его собственную задницу. Чертовски, честно говоря, сексапильную задницу.

— Не могу поверить, что ты здесь.

— Я тоже. Но привыкай. У меня здесь дела.

— Как долго пробудешь в городе?

Хантер заглянул мне прямо в глаза.

— Два месяца. И не пытайся больше ничего от меня скрыть. Твоя мама еще неделю назад дала номер твоего телефона.

* * *

Одним махом семерых убивахом.

Вспоминала сказку братьев Гримм, в которой великан восхитился подвигом храброго портняжки, думая, что тот укокошил семерых мужиков. Но что был этот портняжка по сравнению с Хантером Делусиа, который за один вечер умудрился очаровать семерых женщин Росси и одного всем недовольного подростка. Ну хорошо, может, восьмерых… включая меня.

После ужина обе мои сестры и мать столпились перед окном, чтобы посмотреть, как Хантер на подъездной дорожке играет в баскетбол с Иззи. Я сидела в кресле в глубине комнаты и делала вид, что совершенно не интересуюсь этим зрелищем.

— Божечки, каждый раз, когда он прыгает, рубашка задирается. Надеюсь, он обыграет эту дурочку Иззи, — сказала Аллегра.

— Никогда не видела таких кубиков, как… думаю, вообще не видела таких лично, — казалось, еще чуть-чуть, и Николь упадет в обморок.

Мама определенно заняла сторону Хантера.

— Он привлекательный мужчина. Но я пригласила его на ужин, ни разу не повидавшись. Это о чем-то говорит. Он так же красив внутри, как снаружи.

Я потерла виски.

— Как долго ты с ним трепалась?

— Достаточно, чтобы узнать, что у него была одна серьезная связь, что мама умерла, когда ему было семнадцать, и что у него был брат, который скончался несколько лет назад. И что у него есть хобби: подводное плавание, серфинг и скалолазание.

У меня отвисла челюсть.

— Брат, которого уже нет в живых? Скалолазание?

— Да. Его брата звали Джейс. И еще он католик. Но уже несколько лет не посещал церковь. Ты должна это исправить. Просить у Господа прощения всегда полезно для души.

Каким образом этот мужчина оказался у порога дома моей матери?! Любой другой на его месте сбежал бы сразу без оглядки. Вместо этого он не только пережил мамочкины допросы с пристрастием — а она в силу своего жизненного опыта очень подозрительна к мужчинам, — но и, подозреваю, немного влюбил ее в себя.

Встав с кресла, я подошла к окну, в которое она все еще таращилась. Встав за спиной мамули, я положила руку ей на плечо.

— Звучит здорово, мам.

— Конечно.

— Даю вам свое благословение.

— Отлично. Подожди. Что?!

— Даю благословение на ваши отношения. Знаю, что он чуть моложе, чем ты, но вы составите отличную пару.

За спиной захихикали сестренки.

— Он меня не интересует как мужчина, — зарделась мама. — Я имела в виду тебя!

— Угу.

Спрятав улыбку, я сделала лицо, которое ясно говорило: ну конечно.

— Наталья Валентина Росси. Тебе пора опять ходить на свидания. А этот человек пролетел через всю страну, только чтобы узнать тебя получше.

— У него здесь работа, мамочка. Он много ездит по делам, а сейчас они в Нью-Йорке.

— Он не случайно оказался в Нью-Йорке. Специально взял проект, чтобы быть ближе к тебе.

Я была ошеломлена.

— Он сам тебе об этом сказал?

— Он лучше, чем мой тренер, — выпалила Иззи прямо от входной двери.

Что это у нее на лице? Улыбка? Да этот парень не просто чаровник. Он настоящий волшебник!

— Он ведь не так хорош, как я?

Хантер вошел вслед за моей дочкой и закрыл входную дверь. Он был мокрым от пота, восхитительно мокрым.

— Ты играешь?

— Когда она делает свободный бросок, одна нога задирается совсем как у Мэрилин Монро, — фыркнула Иззи. — А пару недель назад она вообще забила гол.

— Она играет в футбол? — удивился Хантер.

— Нет, просто когда она каким-то чудом попала в корзину, начала скакать как полоумная и кричать, что забила гол.

— Я была в восторге.

Иззи покачала головой, но улыбаться не перестала.

— Я пригласила Хантера на свою игру во вторник. Он посмотрит, а потом скажет, где я облажалась. Как папа делал.

— О, правда? — посмотрела я на Хантера.

— Не возражаешь? — спросил он с самым чистосердечным видом.

Иззи была в таком восторге, что я не могла сказать нет. По крайней мере, именно эту причину я себе и назвала.

— Конечно. Очень мило с твоей стороны. У меня планы на этот день, но я их отложу, чтобы дождаться результатов.

Торжество Хантера продолжилось во время десерта. По окончании ужина я глянула на экран телефона, чтобы узнать время. Ничего себе — уже почти десять. Обычно мы выметались отсюда около восьми, ведь поезд шел больше часа, а Иззи рано утром в школу.

— Уже очень поздно. Нам нужно собираться, Иззи.

Девчонка нахмурилась. Вдруг ее осенила идея.

— На каком поезде ты приехал, Хантер?

— Я на машине. Но я живу на Манхэттене, так что могу подвезти вас, леди.

— Нет, спасибо, — произнесла я.

— Как здорово! — одновременно заорала Иззи.

Оба, надувшись, посмотрели на меня.

— Ладно, — закатила я глаза. — В любом случае движение сейчас посвободнее.

Поездка прошла на удивление тихо. Иззи надела наушники и через десять минут уже мирно посапывала на заднем сиденье, утомленная долгой игрой с Хантером. Тот, казалось, погрузился в свои мысли, а я, глядя в окно, в свои. Точнее, думала о том, что завязать отношения с этим мужчиной весьма заманчиво. Но я совсем не готова к этому. Надо было сосредоточиться на действительно важных вещах: собственной карьере и воспитании падчерицы.

Когда мы пересекли мост на Манхэттен, Хантер нарушил уютное молчание.

— У тебя замечательная семья.

Слова Хантера проникли мне в самое сердце, ведь я знала, что его матери и брата уже нет на свете. Вдруг я оценила то, что обычно раздражало до чертиков.

— Ага, ничего. Только не говори им, что я это сказала.

Хантер улыбнулся и тихо сказал:

— Надеюсь, ты не против, если я приду во вторник на игру. В колледже я тоже играл в баскетбол. Она потрясная девчонка, как я мог отказать?

— Нет, вовсе нет. Очень мило с твоей стороны.

Несколько минут спустя он продолжил:

— Те планы после игры связаны с парнем по имени Маркус, о котором Иззи упомянула за ужином?

— С ним самым, — кивнула я.

— Первое свидание?

— Второе.

Он опять замолчал. И вдруг высказался:

— Несчастный ублюдок.

Мои брови поползли вверх.

— Что?! Кто?

— Маркус. Как я понимаю, первое свидание прошло неплохо. Вряд ли он поймет, почему ты так отдалилась на втором и не согласишься на третье. Будет думать, что сделал что-то не так.

— О чем ты?

— На втором свидании ты будешь думать обо мне, — пожал плечами Хантер. — Бедный придурок так и не узнает, почему ты его отфутболила.

— Не слишком ли ты высокого мнения о себе?

И хотя Иззи спала в наушниках на заднем сиденье, Хантер наклонился поближе и прошептал:

— Может быть. Но скоро и ты будешь обо мне весьма высокого мнения.