Глава 12. Владимир

Есть ли надежда, хоть маленькая, что у меня не встанет? Нет. Как ни печально, но возле ее головы, затрагивая нежные локоны, растет стояк. Причем так быстро, словно планирует убежать от меня. И я его за это не виню. Последние пару дней я упорно его игнорирую, убедив себя, что я не сексуальный маньяк-дрочер. Но сейчас, смотря на то, как пухлые губки приоткрываются, выдыхая теплый влажный воздух, я склонен сомневаться в своей адекватности.

Эту малышку надо отправить далеко. Рядом с ней просто опасно находиться. А особенно так близко. Особенно когда дрожащие пальцы сами тянутся убрать локон с лица, открывая его моему похотливому взгляду. Так близко. Я замечаю даже несколько веснушек. И в голову лезут мысли, а где еще у нее есть эти крошечные брызги шампанского. Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть их получше, и тут она вздрагивает. Меня обволакивает нежный воздух, которым она дышит. И он лучше любого опиума. Волнует, околдовывает. И трепещущие ресницы почти как крылышки бабочки. И хочется тронуть их, посмотреть, такие ли они нежные на ощупь. А губы. Я до сих пор помню, какие они на вкус. И сейчас они так близко, что сил терпеть нет. Я устал. А этой девочке все равно от меня никуда не деться. Можно сколько угодно себя обманывать.

Я замечаю, что, несмотря на закрытый пиджак, из скоромного декольте видно нежные полушария. Я бы многое отдал, чтобы просто на них посмотреть. А мысль о том, как будут смотреться ее тугие соски, когда я на них кончу, просто сносит мне башню.

Я касаюсь нежного полуоткрытого бутончика губ, ощущая их терпкий вкус, мягкость, как меня захватывает тугая спираль желания. Полина приоткрыла глаза.

Есть шанс, что она забудется и подумает, что это всего лишь сон. Поэтому я спешу, надавливаю. Не сильно, но твердо. Толкаюсь языком, чувствуя, как ее нежная плоть отвечает, как губы двигаются, вторя мне. Танцуя со мной. Имитируя половый акт, который между нами неизбежен. Внутри рождается огромное, живое существо. Рычит в груди, требуя немедленно взять свое. Покорить и никому не отдавать.

И я не сдержано нажимаю между ног, готовый вот-вот порвать ткань бесявых брюк. Но наваждение быстро заканчивается. Полины раскрывает глаза шире и отталкивает меня.

Все понимает.

И как бы ей не хотелось накричать, потребовать ответа, молчит.

— Что-то я задремала, — умница. Делай вид, что ничего не было. Возможно, убеждая себя в этом, ты поверишь сама себе.

— Да, да, я тоже.

Она на мгновение цепляет меня взглядом, но отворачивается. По ней видно, как ей не терпится выйти из машины и оказаться от меня как можно дальше. Но теперь я хочу помучить ее, как она ежедневно истязает меня одним своим присутствием. А еще посмотреть, так ли толста ее броня.

— Не спеши. Я провожу, — говорю с усмешкой, когда дверь с ее стороны не поддается. Как она не пытается ее открыть. Начинает дергать. Паникует.

— Так мне тут несколько этажей.

— Так мне тоже, — выхожу из машины и сам открываю ей дверь. Полина все еще грязная. Я тоже.

Может опять душ предложить совместный.

— А вы в офис, наверное, пойдете, — торопится она к лифту, коротко прощаясь с водителем.

— Завтра будь к восьми, — говорю ему и спешу за Полиной. Она нажимает кнопку лифта, и я нажимаю на ее палец своим, выдыхая где-то в области уха. — Какой офис. Надо сначала душ принять.

— Мне кажется, он уже едет.

— Душ?

— Лифт, — отходит она в сторону. А когда дверца открывается, забивается в самый угол. Я следом захожу, но не отворачиваюсь к дверям, как всегда делаю. Напротив встаю.

— Кабина там. Кабина здесь, — тесное пространство, где тело, зажатое в углу, не сможет сопротивляться.

— Я грязная?

— Что?

— Вы так смотрите, — она стирает с лица пыль, но делает только хуже. Я достаю платок и подхожу еще ближе, подношу ткань к щеке, стирая грязь, с упоением слушая ее тяжелое дыхание. — Спасибо.

— На здоровье. Я бы мог вытереть грязь в других местах

Она открывает рот, чтобы ответить, но тут лифт тормозит, и она почти пулей вылетает из него.

Я за ней. Полина копается в своей сумочке в поисках ключей. Долго так. Остервенело.

Боится. Настолько же боится лечь под меня и потерять работу, как я хочу заполучить ее в свою постель.

— Как тебе квартира, кстати? Все устраивает? — спокойно иду к своей двери и открываю ее ключом, что был в кармане. Может и ее там же? Ставлю дипломат на тумбочку в прихожей, пока Куликова все еще копается в своей сумке.

— Нормально, — огрызается и просто вываливает все на пол, уже чуть ли не плача. Ого, вот это арсенал. Перцовый баллончик. Ножик. Даже пистолет. Судя по размеру — зажигалка. От кого ты бежишь, девочка.

— Ты, кстати, можешь рассказать мне, что у тебя случилось, и я бы мог помочь, — закрываю свою дверь, продолжая наблюдать.

Она вскакивает, буквально пылая гневом.

— Ну, конечно, поможете. Вы же всесильный. Только за свою помощь вы захотите, чтобы регулярно заменяла вашу правую подружку.

— Подружку?

— Руку!

— Аа-а, — шагаю к ней. Сажусь на корточки и сам собираю все в сумочку. Полина дрожит от гнева, сжимая ручки в кулачки. Скольжу взглядом по тонкими лодыжкам, телу, которое словно рентгеном просвечиваю сквозь одежду. — Я привык решать чужие проблемы. Если ты решишь лечь со мной в постель, то только потому что сама этого хочешь, а не потому что обязана.

— Все равно это вас не касается. Вы просто мой начальник. И, — почти шепотом. — У нас с вами только деловые отношения.

— Ясно.

Вручаю ей сумочку, которую она в защитном жесте прижимает к груди, пока я провожу руками по ее тонкой талии. Пальцами можно обхватить, сжать, посадить на себя и смотреть, как она задыхается от члена внутри себя.

— И… Не целуйте меня больше.

— Ясно, — не отхожу ни на шаг. Смотря, как по розовым щекам текут крупные капли.

— И… Не надо меня трогать.

В этот момент я наконец нащупываю то, что ищу, и поднимаю перед ее лицом ключи.

— И… Помощь мне ваша не нужна. Я сама знаю, где мои ключи.

— Ясно.

Она тут же их хватает и отворачивается к двери. А я стою на месте и, когда она открывает ее, но не входит, приближаюсь вплотную.

— Отойдите от меня.

— Ясно.

Она почти сдается. Поворачивается и смотрит на меня снизу-вверх. Мелкая такая. Хоть бы каблуки носила.

— На самом деле спасибо вам. Теперь мне есть где жить. И я даже не знаю, как вас благодарить. И просить у вас что-то еще мне просто стыдно.

— Ясно, — полушепотом, слушая ее учащенное дыхание. Задыхаясь сам.

Она не прячет улыбку, делая меня почти растаявшим снеговиком.

— Вам не надоело говорить это дурацкое «ясно».

— Надоело, — рычу я, толкая ее назад, захлопывая дверь ногой. Если сейчас не трахну ее, то просто взорвусь.