Глава 14. Полина

— А я не раз представлял, как шепчу тебе на ушко: Полина Сергеевна, раздевайтесь.

— Настоящий извращенец. — смеюсь я. Его член пульсирует в такт его дыхания. Гладкий. Горячий. И словно в руках держишь источник неведомой силы. — Ты, наверное, хочешь, чтобы я этого гиганта в рот взяла.

— Еще бы. Но я уверен, что до старости я не раз это испытаю. Так что сейчас тебе хватит пары движений, чтобы я оставил тебя в покое.

— Совсем?

— Минут на десять. Может меньше.

Щеки горят, руки почти немеют, но я не чувствую страха или стеснения. Рядом с ним словно все это не про меня.

Я скатываюсь с комода, опускаясь на колени. Медленно, совершенно неуклюже стягиваю его штаны до колен. Оттягиваю боксеры.

Сглатываю, когда воочию вижу предмет своих кошмаров на неделе. Большой, прямой как палка, испещренный набухшими венами.

И я до сих пор не могу понять, как это может в меня влезть. Но не ужас заставляет меня задавать подобные вопросы. Лишь острое любопытство испытать это.

— Значит, — сглатываю, облизывая губы. — Ты мастурбировал, думая обо мне?

Просто отвлечься. А юмор он ведь спасает, да?

— Давай-давай, издевайся, — проводит он по укушенной губе большим пальцем, сжимает подбородок.

— Мне просто интересно.

— Что?

— Как именно ты это делал. И что именно представлял. Ведь я вообще старалась не попадаться тебе на глаза. И короткие юбки не носила.

— Поверь, для мужика, который уже тебя хочет, не важно, сколько слоев ткани ты на себя напялишь. А вот твою грудь я представлял иначе, — его пальцы спускаются на соски, сжимают их до тянущей боли между ног.

Там после его языка до сих пор все влажное и горит, и я сжимаю бедра, устраиваясь удобнее.

— Хуже?

— Поверь, малышка, реальность ускакала далеко от ожиданий. И впервые мне это нравится.

А я впервые за многие годы приставаний ощутила себя в полной безопасности. Даже обнаженная. Даже рядом с огромным, несдержанным мужчиной.

Я провела рукой по всей длине твердой плоти, попыталась обхватить его пальцами.

Корзун помог. Подтянул вторую руку. И начал потихоньку толкаться бедрами. Медленно, сквозь две ладони, пока мне не пришлось сжать член сильнее, потому что темп стал другим. Грубее, жестче, сильнее.

Корзун резко выдохнул, крепко сжав зубы, схватился одной рукой за комод, пока вторая медленно ласкала мою грудь. Сжимала, мяла.

Скоро, очень скоро этот мужчина сделает меня своей, и я избавлюсь от страхов быть изнасилованной. Перестану оглядываться. Ведь рядом с таким зверем невозможно бояться, такой мужчина защитит и будет оберегать всегда. Избавлять от остатков страха. И тогда я окончательно ему доверюсь и все расскажу. Кто я такая.

Спустя череду резких фрикций мне на грудь падает несколько горячих капель, а Владимир шумно выдыхает. Я убираю руку, а он опускается рядом со мной. Ложится прям на спину и тянет меня лечь сверху. И я устраиваюсь словно на твердом матрасе. Даже скрещиваю ноги и опускаю подбородок на тыльную сторону ладоней. Владимир держит меня, гладит руками спину, сжимает задницу. Заглядывает в глаза.

— Ты убиваешь меня.

— Я даже не делала еще ничего.

— В том-то и дело. Ты еще ничего не делала, а я уже готов жениться. У тебя, кстати, кровать есть? А то здесь холодно.

— Есть, конечно, — черчу линию по его скулам. Красивый. — Но мне и здесь удобно.

— Будет еще лучше, — поднимается он, но с него тут же спадают штаны, и выглядит он при этом потрясающе комично. Еще и член в боевой готовности.

— Ты говорил, тебе нужно минут десять, — трогаю я пальчиком головку, от чего весь ствол качается, словно опасный змей над жертвой.

— Я сказал «мне»? Я думал тебе. Слушай, а пойдем ко мне. У меня и кровать больше.

— Так быстро? У нас даже свидания не было, а ты уже к себе зовешь. Ладно. Ты иди, а я хоть оденусь.

— Мне кажется, ты прекрасно выглядишь.

— Никто не спорит, но все равно.

— Чушь, — взвизгиваю, когда он берет меня на руки и несет к себе. — Сегодня тебе одежда не понадобится.

Держусь за шею, пряча лицо на груди, пока мы не оказываемся в его квартире. Почти такой же как у меня, только больше.

— Прежде чем мы ляжем, нужно принять душ, — инструктирую я в надежде, что это его немного сдержит. Нет, я готова, почти, просто хочется убедиться, что все это настоящее. Что все это взаимно.

— Давно хотел предложить тебе экономить воду.

— Нам бы завтра не опоздать на работу, — шепчу, пока он несет меня в душ, ставит на пол и снимает наконец трусики. — Начальник может заругаться.

— Уверен, секретарь сделает все, чтобы будильник сработал вовремя. А с другой стороны, — регулирует он воду. — А если нет, то начальник расскажет, как загладить свою вину.

Владимир намыливает мочалку, которой медленно скользит по моему телу, изучает его вдоль и поперек. А я смотрю, как отчаянно просится ко мне в ручки его змей искуситель.

И я сжалилась. Обняла его пальцами и погладила, пока Корзун намыливал мою грудь, делая ее сверхчувствительной. И я сама целую его, скольжу языком по жестким губам, тут же чувствуя настойчивый ответ. Стремительный и жадный.

Чувствуя, насколько он не сдержан сейчас.

— Тебе какой шампунь? — кивает он на полочку, и я выбираю нужный. Три в одном. Волосы хотя бы не будут торчать в разные стороны. — Дай я, — забирает он бутыль, разворачивая меня к себе спиной. Резко, но приятно задирая мою голову. Он наливает шампуня себе в руку и мылит не волосы. Делает массаж головы, то и дело задевая задницу членом. Скользит концом между булочек, делая это все быстрее, пока внутри меня не образуется настоящий пожар, который способен унять только один человек в целом свете. И я жду, когда с головы стекут остатки мыла, поворачиваю голову к Владимиру. Он тут же целует меня, толкаясь головкой мне между ног, готовый вот-вот взять меня себе. И я ставлю ладони на кафельную стену, прогибаюсь в пояснице, чуть раздвигая ноги, чувствуя, как медленно, но верно кончик раздвигает мои половые губы…

— Тише. Тише, — держит он меня, водит головкой по клитору, пока теплые струи создают вокруг нас кокон страсти и любви. — Сегодня все будет так, как сама захочешь.

— А завтра? — еле выговариваю, глотая воду.

— А завтра я буду учить тебя заглаживать вину.

— А если я ни в чем не буду виновата.

— Я же самодур, забыла, — усмехается он, касаясь языком моего ушка. — Я найду, за что тебя наказать.

— Владимир, мне кажется, он слишком большой.

— А мне кажется, тебе пора заткнуться, — кладет он ладонь на мой рот и начинает надавливать на самый центр. Еще немного. Еще немного и он окажется внутри. Или убьет огромными размерами.

И когда я почти готова, когда он почти во мне, нас тормозит оглушительный рев дверного звонка. Снова и снова он требует к себе внимания, и Корзун взбешенно опускает руки.

— Да что за урод не дает людям потрахаться.

Я прячу смешок, разворачиваясь и прижимаясь к стене. Владимир смотрит на меня, словно на потерянный Грааль и тычет пальцем.

— Жди здесь, мы не кончили.

— Да, мой командир, — отдаю честь, считай в буквальном смысле, а он быстро целует меня, но уходит, когда в дверь снова звонят.

Я регулирую воду на более прохладную, сама тянусь к своей горячей киске, прикрываю глаза, просто не веря своему счастью. Но не прикасаюсь, словно делать это может только Корзун.

Но проходит минута, а я все еще одна. Две, три. Почти десять. Я выключаю воду и слышу голоса.

Заворачиваюсь в полотенце и выглядываю за дверь. И теперь четко различаю голос Владимира. И другой. Женский.

Василина, — поднимается в груди надежда, потому что голос мне знаком. — Может быть, соседка снизу?

Но под нами офисы.

Тогда кто? Кто это может быть в девять часов вечера. И почему, имея в душе девушку, Корзун не выпроводил ее, а пустил?