Глава 17. Лена

Сказать на это мне было нечего. Более того, сейчас я даже видеть Кирилла не хотела. Он не просто оттолкнул меня, сказав, что кроме секса мне рассчитывать не на что, он облил меня грязью, дав понять, что я не достойна быть допущена дальше его шикарного тела. И даже отголоски оргазма, которые проходили по телу легкой дрожью, не успокаивали. Без любви все это кажется крайне пошлым и грязным. Почти оскорбительным.

Я поджимаю губы, делая все, чтобы не заплакать. Хочется развернуться и убежать подальше от него, от моих чувств к нему. Ведь я так долго с ними боролась, а он с ноги плотину прорвал, подарив мне призрачную надежду. А я тоже хороша. Нашла у кого пытаться ревность вызвать.

– Ладно, – тихонько шепчу и ковыляю в машину, пихнув пиджак и бутылку Кириллу.

– Ладно. Пиджак возьми.

– В машине тепло, – залезаю внутрь, и через пару мгновений он садится за руль и заводит машину. Пока он зло дергает рычаг передач, я колготки снимаю вместе с порванными трусами. Чувствую, что наблюдает, но молчит. Да и мне больше сказать нечего. Слезы помимо воли текут по щекам, а я даже не стираю их, чтобы внимания не привлекать.

Телефон жужжит, и я вижу звонок от Нины. Даже удивительно, что она про меня вспомнила. Я вот про все забыла.

– Да, Нин?

– Ты вообще где?

– Да я уже домой поехала.

– Одна?

– С дядей, – говорю, а машина тормозит чересчур резко. Меня кидает вперед, но я успеваю рукой в кресло переднее упереться. – Вы чего? Еще там?

– Да вот уже домой засобирались, а тут твои туфли. Когда ты успела их снять-то?

Я смотрю на ноги и действительно вижу, что туфель нет. Снимала, когда флиртовала с Игорем. Если честно, только из-за его небольшой схожести с Кириллом.

– Завтра вернешь тогда.

– Ну нет. Теперь ищи-свищи их у своего принца.

– Какого принца? – шиплю. Между прочим, я люблю эти туфли.

– Ну блондина твоего. Он сказал, что у вас завтра свидание и он отдаст туфли тебе сам.

– А если он просто гей, который хотел эти туфли поносить? – уже смеюсь. Умеет Нинка настроение поднять.

– А я посмотрела на его размер. Кстати, приличный. Это тебе на заметку, если надоело в целках ходить.

– Да, именно его размер меня и волнует, – уже хохочу и слышу довольно громкое покашливание. Бросаю взгляд на Кирилла, на желваки, ходящие по скулам, на сжатые до побелевших костяшек пальцы рук. ОН может злиться сколько хочет. Свой шанс он упустил.

И тут мне по второй линии поступает звонок, и я смотрю, что звонит как раз Игорь. Принц. Забавно.

– Нин, он звонит, я потом…

– Давай-давай, золушка, завтра все расскажешь.

Я сначала сомневаюсь, стоит ли брать трубку рядом с Кириллом, но он на меня даже не смотрит. И вообще, он сказал мне все, что думает. Мне подходит Игорь.

– Привет, принц.

– Привет, золушка. Ты потеряла туфельку, хочу тебе завтра вернуть. Если, конечно, дядя не будет против. Скажем, часов в шесть.

Он такой милый, просто прелесть…

– Дядя не будет против, – говорю я достаточно громко и, кажется, слышу, как скрипнули зубы. – А куда пойдем?

– Как насчет выставки, плавно перетекающей в ужин? Балерины же едят что-то.

– Не знаю, как остальные, а я ем много.

– Это отлично, – говорит он весело. Ну почему я не могу влюбиться вот в такого простого, без заморочек. – Тогда я буду ждать встречи. Могу заехать завтра. Правда, на такси.

– Такси – это прекрасно. Просто напиши место, и я сама подъеду.

Мы прощаемся, а я чувствую, что слезы высохли. А еще вижу, что мы, наконец, доехали. Хочу выйти из машины сама, но Кирилл опережает. Дверь открывается, и он надо мной нависает. Смотрит на мои пальцы ног, по большей части заклеенные пластырем. По этой причине я всегда ношу колготки. В босоножках эту «красоту» видно. А там нет ничего привлекательного. Но я уже привыкла к этому, смирилась, что за все приходится платить. За возможность танцевать – красотой ступней. За возможность быть с Кириллом – гордостью.

– Не возбуждает? – злюсь я, потому что все еще смотрит, а он вдруг пожимает плечами. Ну да, у него же сестра балерина, он, наверное, не раз это видел.

– Скорее наоборот, – мой удивленный возглас тонет во вскрике, потому что он хватает меня за ноги и буквально вытаскивает наружу, легко подхватывает на руки и закрывает машину.

– Я могла дойти сама.

– Конечно.

– Не надо меня нести.

– Ты еще скажи, что тяжелая.

– Нет, просто не стоит. В конце концов, мне неудобно и некомфортно. И вообще, я стесняюсь.

– После того, как мой язык побывал в твоей киске, стесняться поздно, не находишь?

Я буквально спрыгнула с его рук в лифте. Отвернулась, чувствуя ногами металлический пол, но лучше так, чем слушать это. Лучше так, чем чувствовать его желание, стучащее в груди. Сейчас ему ничего не стоит превратить мою гордость в жажду, которую я по нему испытываю. И чем дальше, тем хуже.

– Разве не так?

– Если ты пытаешься меня смутить, то у тебя прекрасно выходит, так что прекрати. Это, можно сказать, было помутнение.

– Какое-то неравноправное получилось помутнение, – говорит Кирилл, пока я дверь открываю. Но стоит её распахнуть, как Кирилл толкает меня вперед. А затем на себя дергает и к стене прижимает.

– Что ты творишь, – еле выговариваю, пока он бедра мои сжимает, нависает, а в глазах плещется столько похоти, что у меня ноги подкашиваются. И вот уже грязное и пошлое становится с ним почти необходимостью. – Что ты творишь?!

– Ты кончила…

– Ну я ведь не просила, – еле выговариваю, облизывая губы. – Ты сам… Сам проявил инициативу.

– Ну а теперь ты прояви инициативу, – тянет он мою дрожащую руку к своему паху, а большим пальцем другой губы мои сминает.

Его пальцы уже расстегивают ремень, а звук ширинки в тишине нашего шумного дыхания как искра в сухой листве. Она, как и разум, тут же полыхать начинает, шепча мне сделать сейчас все, как он хочет. Потому что завтра я буду трезвой, завтра я пойду на свидание с другим и больше никогда не подпущу к себе Кирилла. А сейчас можно все списать на коктейль и желание сказать спасибо за первый оргазм в моей жизни.

В руку ложится тот самый идеальный размер, который еле могу обхватить пальцами, а на плечо давит рука Кирилла, словно веревка на шее, не дающая вырваться. А я и не хочу. Стоит только ощутить запах мускуса, только увидеть перед собой набалдашник крупного члена, как в висках стучит кровь, а рот слюной наполняется.

– Не сглатывай слюну, а на него спусти…

Я даже не думаю отказываться. Выпускаю слюну строго на ствол, увитый выделяющимися венами. Провожу рукой по всей длине от мешочков до крупной головки.

– Посмотри на меня, – слышу хрип и поднимаю голову, чувствуя, как от переизбытка эндорфинов готова хохотать. – Теперь открой рот. Вот так. Шире. Язык достань.

Я делаю, как он велит, но ничего не происходит. Он просто смотрит на меня, не отрывая взгляда. А потом головка – бархатная, нежная – начинает водить по моим щекам, губам, шлепать язык. Пока в какой-то момент не заполняет рот, не двигаясь внутри. Просто пульсируя и словно ожидая команды.

– Как же хочется всунуть тебе в глотку и трахать, трахать и смотреть, как слезы и слюни текут по подбородку и твоей идеальной груди. А потом их заменит моя сперма, которую ты будешь слизывать со своих губ.

Внутри от его слов все бурлит, кипит, желанием, как гейзер, плещет. Мне хочется все это испытать. С ним. Только с ним. Сейчас.

Он толкается во рту и снова командует:

– Теперь сожми щеки, словно всасываешь из трубочки. И я снова подчиняюсь, наблюдая за тем, как равнодушный, полностью безразличный мужчина превращается в почти зверя. Рычит, кулак в стену вбивает, а второй рукой подбородок мой придерживает. – Да, малыш, сделай так еще раз.

И я делаю, втягиваю щеки, скольжу языком по стволу, пока тело Кирилла дрожит, пока он сжимает кулаки на моих волосах, словно готовый перестать быть человеком. А я хочу этого, хочу один раз почувствовать себя полностью его женщиной. Хотя бы один раз понять, что такое свести с ума Кирилла Синицына. Наверное, поэтому стягиваю штаны окончательно и впиваюсь ногтями в его тугие ягодицы, продолжая смотреть, как его потряхивает. Он издаёт гортанный стон, на мгновение толкается в меня по самое горло и тут же заливает его горячей сладко-соленой лавой.

Я тут же откашливаюсь, чувствуя рвотный рефлекс, и слышу лай Йорика. Он проснулся, и его появление – хороший способ прийти в себя.

Йорик прыгает вокруг нас и прямо-таки норовит схватиться за член Кирилла, который тот со смешком прячет. Ситуация презабавная, и я могу спокойно улыбнуться, чтобы скрыть тот ад, что сжигает меня изнутри.

– Погуляешь с ним? – прошу хрипло, смотря, как из моего рта вытекают остатки того, что я проглотила.

– Конечно, – без вопросов приводит Кирилл себя в порядок, а потом меня хочет поцеловать.

– Не надо, – отворачиваюсь. Я блевала и сосала, сейчас поцелуй мне кажется кощунством.

– Ладно, приду – поговорим, – шепчет он, погладив мою щеку, а я киваю. Но как только дверь закрывается, тут же бегу в ванную, споласкиваю рот, принимаю душ и прыгаю под одеяло. Накрываюсь с головой, дрожа и пытаясь понять то, что только что наделала. Хотя и так ясно. Убила последнюю надежду на отношения с Кириллом. С теми, кто делает минет, не встречаются. Тех, кто так легко сдается, не любят. Их используют. И я сама дала себя использовать. Потому что понимала: на утро я даже думать о таком не смогу. А ночью любые условности теряются в темноте, именуемой страстью.