Глава 45. Лена

Губы в губы, а язык врывается в меня. Ласкает, жалит, обжигает. Воздуха почти не осталось, кажется, еще немного, и просто задохнусь. Без него. Без нас. И как я выдержала столько дней, как не сорвалась и не приехала, чтобы просто коснуться? Чтобы просто чувствовать это. С ним. Цепляюсь за ворот, а он трещит. Или это мои ребра, которые он сдавливает сильными руками. Отрывается лишь на мгновение, чтобы стянуть с меня свитер. И снова накрывает рот, целует так, словно душу забрать хочет.

А мне смешно, ведь она давно ему принадлежит. И я принадлежу. Ревность? Глупо. Для меня все мужчины по сравнению с ним лишь серые пятна, а он словно радуга. Ты знаешь, что она существует, знаешь, что красивая. Где-то даже привычная.

И все равно каждый раз после дождя дух захватывает. Пальцами по шее, обнимаю, сильнее прижимаюсь, словно склеиться хочу. А еще снять с него все хочу, тело его ощутить под руками, такое вот прям мое. Пробегаю пальцами по рубашке, пока он на шею мне спускается. Мне так много нужно ему сказать, но кажется, сейчас все слова лишние. Хочется поскорее кожа к коже. И я тороплюсь, рубашку выдергиваю из пояса.

И Кирилл помогает. Сам через голову стягивает. А я лишь мельком замечаю спортивное тело, потому что мои губы снова в плену, остается только щупать пальцами, вспоминать каждый участок, так полюбившийся мне. Кирилл уже коснулся моих ног, запутался в длинной юбке, но все-таки умудрился стянуть ее вместе с колготками и трусами. Его брюки с боксерами лишь спустились по ногам, а его член уже напряжен и в меня тычется. Кирилл вряд ли сейчас способен на прелюдию, но я настолько мокрая, что член легко вторгается в гостеприимное нутро, тут же выходит и проникает обратно. Сильно, почти болезненно, но так чертовски необходимо. Меня и хватает лишь на хриплое:

– Еще, пожалуйста.

Кирилл наверное не слышит, потому что задает просто до невозможности бешеный темп, толкаясь во мне. Так тесно, так жарко. Ноги широко, обхватываю ногами бедра и стараюсь помогать, добавить шлепками тел силы. Поцелуй разрывается, а Кирилл опускает взгляд туда, где наши тела находят такой идеальный контакт, словно созданные друг для друга.

Где его член так ладно входит в меня под нужным углом, с нужной амплитудой и скоростью, чтобы немедля сделать до отвращения развратной. Потому у меня рука сама тянется к промежности, находит клитор, чтобы сжать мышцами член, чтобы кончить вместе с ним.

Но Кирилл руку мою отбрасывает, шею сдавливает руками, продолжая бесконечный порнозабег, где он словно пытается быть первым или дать мне кончить. Не знаю. Внутри все горит, тело плавится под его взглядом, под его напором.

Снова и снова.

В меня.

В животе ноет, по тумбочке позорно бежит влага. Кажется, ее так много, что член внутри начинает просто хлюпать, распространяя брызги сладко-соленой субстанции. Он берет меня так, словно сожрать хочет, словно убить. Второй рукой сам трогает клитор, а я дергаюсь от удушающего удовольствия, которое стремительно стягивает на шее ремни в виде его пальцев. Дыхания почти не осталось, а скорость толчков только увеличилась. Они стали еще резче, еще жестче. Быстрее настолько, что я дрожу всем телом, визжу, предчувствуя… господи.

– Кирилл, я сейчас…

– Давай, давай, – сквозь зубы, лоб ко лбу, и я сдаюсь, ныряю в эту обжигающую прорубь. Открываю рот, издавая какой-то нечеловеческий звук, а Кирилл вдруг резко выходит и опускается на колени, прижимаясь губами к промежности, словно выпить меня до дна хочет, только усиливая эти безумные ощущения. И только когда меня отпускает, понимаю, что он не кончил. Вечно растягивает, чтобы замучить меня до смерти. Тут же поднимается, разворачивает меня спиной и буквально роняет грудью на тумбочку. Врывается резко, сильно, словно колом растягивая пульсирующее нутро. И снова по кругу. Часто, агрессивно, будто наказывая. Вскрикиваю, когда его ладонь со шлепком опускается на задницу. И снова. А член внутри только сильнее распухает, становится так тесно, так невыносимо. Я уже двигаться не могу, только устало опускаюсь головой на тумбу и чувствую, как меня таранит его член. Как собственные стоны смешиваются с его звериными, как он за волосы меня тянет и за плечо кусает, толкнувшись несколько последних раз и обжигая спермой изнутри. Остаётся на мне лежать, делая больно, потом тут же поднимается и меня за собой тянет. На руки берет мое безвольное тело и до кровати несет.

Блин, как круто. Сейчас мы поужинаем, посмотрим что-нибудь, поговорим и, может быть, все-таки помиримся. Или уже помирились?

– А помыться, – еле шевелю губами.

– Так полежи, мне нравится, когда ты не шевелишься и не думаешь. Сразу стольких проблем можно избежать.

Я открываю глаза, осознавая весь цинизм его слов.

– Ну вот и заведи себе резиновую Зину, раз не можешь строить нормальные отношения.

Ну вот зачем, зачем, я ведь не этого хотела, я спать хочу, есть, и его в свои объятия.

Он смотрит на меня, скрипя зубами, словно сейчас ударит. А мне уже кажется, пусть ударил бы, только чтобы не уходил.

Он просто натягивает штаны и идет в прихожую. Нет, нет. Я за ним. В припрыжку.

– Кирилл, ну что ты сразу уходишь, неужели нельзя поговорить?

– Это ты мне говоришь, – зло, раздраженно. Натягивая мятую рубашку. А я осматриваю прихожую… Такое ощущение, что мы не трахались, а бои без правил устраивали. И деньги повсюду.

– И ты просто уйдешь, – смотрю, как он ботинки натягивает.

– Лен, с собакой погулять надо, – вздыхает он и переносицу пережимает. Останется. Точно останется. – Собери деньги и сделай мне хоть чай, если это, конечно, не оскорбит твою тонкую творческую душу, и ты не сбежишь, ничего мне не сказав.

– Это вроде как мой дом.

– Тот тоже был твой. Все, сейчас вернусь, – открывает он дверь, а я не выдерживаю, к нему подбегаю, обнимаю со спины, прижимаясь лбом.

– Кирилл, я очень скучала. Очень-очень.

– А чего не звонила?

– А разве мальчики не должны звонить первыми?

– Мальчики, – обреченно вздыхает. – В магазин зайти не надо?

Обернулся, сжал меня в объятиях, смотря сверху вниз в глаза. Мой. Любимый. Внутри так тепло становится, словно после затяжного дождя солнце… нет, вот та самая радуга.

– Шоколадку мне купи, ладно?

– Ладно, – целует он меня и по носу щелкает. – Здесь будем жить?

Ну блиин. Разве он мог сказать что-то лучше?

– Здесь и мне, и тебе ближе. Ну хотя бы пока.

– Чтобы если что по-девчачьи смог уйти я? – усмехается, а когда возмущённо соплю, позорно смывается с Йориком. Скотина. Вернул. Вернул меня. Приехал, приревновал, трахнул и еще шоколадку сейчас купит. А все остальное потом решим. В конце концов, зачем нам какие-то там родственники? Нам и вдвоем хорошо.

Кирилл возвращается как раз к тому времени, когда я успеваю и убрать деньги, и приготовить чай с сэндвичем.

– Себе тоже сделай, скоро ветром сдувать будет, – требует он, а я хмурюсь на его тон, но все равно про себя улыбаюсь. Как я скучала без этих его бесявых штучек. Кажется, что вот именно в них состоит мое счастье. Огрызаться на него и просто быть рядом.

Мы пьем чай, посматривая друг на друга, и боимся завести разговор. Может, он и не нужен, страшно. Всегда проще закрыть глаза на проблему, чем ее решить.

– Извини, что обманул, – вдруг выдает он, а я поднимаю взгляд. Резко. Порывисто.

– Вот не мог сразу извиниться?

– Ты еще и недовольна?! Я, между прочим, без тебя желудок чуть не посадил, – жалуется, а я спешу к нему на колени пересесть, почему-то рядом с ним тот факт, что я обнажена, совершенно не имеет значения. И ему нравится. Особенно после того, как он меня запачкает. Словно снова и снова помечает. Куда уж больше.

– Мой бедный. Скучал по мне?

– Только по твоей стряпне, – усмехается. Бесит, хочу встать, но он удерживает. – Ты мне лучше скажи, как этот немощный с тобой нарисовался? И какого хрена ты вообще какие-то там статусы в сети меняешь?

– Ну ты не звонил, я надеялась, что увидишь статус и прибежишь, – отчаянно краснею, пока признаюсь. – А тут он начал предлагать погулять. Я-то отказывалась.

Честно. Если бы я знала, что меня может встретить Кирилл вечером, давно бы с этим Игорем встретилась. Хотя и некрасиво это по отношению к нему.

– А он настойчивый, значит?

– Не такой, как ты, – глажу виски, волосы, щетину. – Ты побриться не хочешь?

– Колется? – специально, гад, щекой по нежной коже елозит.

– Слушай! А можно я тебя побрею?

– Ну вот еще. Мы ещё не поженились, а ты уже убить меня хочешь, – спускает меня с колен, а я застываю. Поженились. А мы поженимся? Вот прямо свадьба! А как же родственники?

– Лен, в душ, говорю, пошли.

– А, да, бегу, – пофиг, сейчас на все пофиг. Потом спрошу. Цепляю его руку, и он снова пытается меня щетиной уколоть. – Может, все-таки побрить тебя?

– Только если дашь побрить себя, – усмехается и рукой между ног касается. А я даже как-то не смущаясь говорю:

– Так я не бреюсь, я на эпиляцию хожу.

– Что за эпиляция, – хмурится он, заходит в душ и воду регулирует.

– Ну воском. Намазывают полоской воск, а потом его резко выдирают с участка вместе с волосами.

Кирилл даже вздрагивает, когда наглядно демонстрирую, выдирая с его бедра небольшой волос.

– Пиздец. И нахрена такие сложности? Бритва же есть.

– После нее раздражение и эффект не такой долгосрочный.

– Постой, – затаскивает он меня в душ и проводит пальчиками по половым взбухшим губкам. – Ты это сама делаешь?

– Нет, на депиляцию хожу.

– К женщине, надеюсь?

– Ну и мужчины тоже бывают, – дразню его. – Они как гинекологи.

– Лена.

– Да к женщине, женщине. Тебе бы тоже сходить не помешало.

– Я и так прекрасен. А бритва вообще решает все проблемы.

– Ну мне кажется, там у тебя много лишнего.

– Когда ты делала минет, чего-то тебе это не мешало.

– Мешало, просто боялась сказать.

– А теперь, – он резко дергает меня к стене, пока по нашим телам бьют струи теплой воды, – значит, не боишься?

– Неа, – обнимаю его за шею, пальцами сама член нахожу, уже твёрдый и готовый. – Ты здесь, ты вернулся, ты любишь меня.

– Вот оно что.

– Кирилл, скажи, что любишь, – умоляю я, целую его заросшую щеку, шею, смотрю в глаза, которые словно оценивают меня, душу вынимают.

Унижаюсь? Нет, просто хочу, чтобы он перестал врать самому себе.

– Люблю, конечно. Хотя и бесишь ты меня знатно. Говоришь порой много лишнего.

Я визжу от удовольствия и на колени опускаюсь, смотря, как у него дыхание перехватывает.

– Ну так всегда есть шанс ненадолго закрыть мне рот, – улыбаюсь, губы облизываю, провожу рукой по его напряжённому стволу. А он голову мою гладит, другой рукой в кафель упирается.

– Малыш, ты просто охуенная, знаешь? Реально подыхал без тебя, – наклоняется он и целует меня, но я знаю, что он просто готовит меня к тому, что сделает дальше, некий пряник перед кнутом, потому что минет – редкий гость в наших играх, потому что Кириллу нравится жёстко, а я не всегда готова стерпеть. Но сегодня готова, так что принимаю и то, как волосы на затылке сжимает, и как членом по щекам бьет, по губам водит, требует.

– Шире рот открой. Шире, я сказал. Язык достань, вот так, – а в следующий миг толкается грубо и до самого горла, сразу активно начиная двигать бедрами, заполняя меня до отказа и заставляя давиться членом. Но я терплю и то, как нос порой мне закрывает, и как шею сжимает, и как трахает по самые гланды, вынуждая смотреть заплаканными глазами. Слюну, что течет по подбородку, по лицу размазывает, потом кончает бурно, громко.

В душе он никогда не стесняется своих эмоций, и мне это нравится. Он тут же меня поднимает и целует, тут же трогая губами соски, пальцами проникая в меня.

– Ногу закинь мне на плечо, – требовательно, а я улыбаюсь, потому что не будь я балериной, вряд ли бы смогла испытать весь спектр чувств, когда моя промежность настолько раскрыта для его пальцев. И он бередит розовые складочки, проникает пальцами внутрь и держит у стены, принимаясь ими толкаться в меня резко и грубо.

Вытаскивать, шлепать со звоном в самый центр и доводить до крайней точки, пока я держусь на ослабевшей ноге.

Снова и снова истязая меня, пока внутри не начинается цунами, пока я не кричу, задыхаясь от пронзившего насквозь оргазма.

– Сладкая, сладкая девочка, – слизывает он мои соки с пальцев, целует меня, спуская ногу со своего плеча, моет уже основательно, не забывая пройтись по всему телу намыленной мочалкой. Словно запоминая или вспоминая мое тело. – Спать пойдем?

– О да.

Мы, смеясь и шутя, делим полотенце, и я победоносно иду в синем большом, а ему достается оранжевое, которые еле прикрывает зад. Он, недолго думая, просто вытирается и ложится голым. Подтягивает меня к себе.

– Волосы. Мне нужно высушиться.

– Ой, не беси, все равно завтра сделаешь свою гульку, – утыкается он носом между шеей и плечом и как-то слишком быстро засыпает, а я так и лежу, пытаясь переварить впечатления. Мог бы еще раз повторить «люблю».

Тут пиликает мой телефон, и я выбираюсь из спальни, чтобы достать его. А когда беру, руки немеют, потому что приходит сообщение от Майи.

«Не дозвонилась до тебя. Наверное, опять со своим Игорем гуляешь? Ленок, мы завтра домой едем, хотим через Питер прилететь. Хоть посмотрим, как ты живешь».