Глава 47. Кирилл
– Я даже не буду пытаться, – усмехаюсь и резко, чтобы не успела и слова сказать, спиной ее разворачиваю. Она шутливо сопротивляется, а я халат задираю, застываю, рассматривая упругие ягодицы. Ее зад – мой личный фетиш, и я очень жду, когда она меня туда пустит. Надеюсь, это случится до того, как ее сестра еще раз попробует что-то ей сказать. Аня, сука болтливая!
Раздвигаю ягодицы, провожу между, от самых мягких, влажных складочек до отверстия, которое так манит. Она вся как самый спелый фрукт, и она только моя. Заглядывает в рот, любит, боготворит. Смотрит всегда так, словно сожрать готова. И эти ее лицемерные замашки только добавляют этой девчонке перчинки.
– Кирилл, – шипит она в подушку, а я пояс ее вокруг шеи обматываю. – Давай только тише.
Провожу пальцами по мокрому шелку волос, тяну на себя и шиплю прямо в шею, прикусывая нежную кожу.
– Будет так тихо, как ты захочешь, – пальцы другой руки толкаю ей в рот, а член старательно просовываю в охеренно влажное нутро. Медленно толкаю до самого конца, кайфую оттого, как наши тела смотрятся, как она пальцы мои сосет и стонет сдавленно. Я стискиваю зубы и понимаю, что мне снова очень нужно кончить. С ней. В ней. На ней. Вколачиваю Лену в матрас, сам еле-еле сдерживая стоны. Так в ней в узко и горячо. Выгибаю ее в нереальную дугу, раскатываю слюну по ее лицу, щекам, выхожу резко и поворачиваю, открываю себе ее грудь, присасываюсь к ее соскам, пока она волосы мне почти рвет. Черт. Секунда, и я снова в ней, целую, толкаясь все чаще, грубее, сильнее, забываю о проблеме, забываю о той херне, к которой рано или поздно приведут мои фокусы. Не хочу ее терять, не хочу, чтобы ее ошалелый взгляд превратился в презрительный. Хочу продлить этот чертов момент как можно дольше. И ради этого готов творить всякую фигню.
Кончаю так, что воздух из легких с шумом выходит, она выгибается, пытается кричать, но я ее поцелуем затыкаю, съедаю ее всю. Сочувствую всем тем, кто не видел, как моя девочка кончает. Она, кажется, все делает охуенно.
Немного побыв в ней, вытаскиваю член и, как долбанный извращенец, смотрю, как моя сперма из нее вытекает. Это настолько порочно, что член и не думает расслабляться.
Она открывает глаза, замечает мой взгляд и ноги свести пытается, но я не даю.
– Извращенец.
– Не без этого, малыш, – падаю рядом и притягиваю ее к себе. – Но тебе ведь это нравится.
– Мне понравится, если ты придумаешь, как нам смотаться от этой безумной парочки.
– Думаешь, они безумнее нас? – провожу кончиком пальца по ее соску, и он тут же отзывается. Ее тело словно было создано для меня. Идеально по всем параметрам.
– Они скучные, – веселится она и на меня забирается. – Хочу спать.
– Выгоняешь?
– Не хочу, чтобы твою великолепную задницу застали у меня в постели. Сестра и так что-то подозревает.
– Ты, кстати, врешь мастерски. Это даже пугает.
– Не лучше, чем ты. О чем хотела сказать Майя? Стоит допытываться, или ты сам расскажешь? – внутри холодеет. Особенно оттого, как она смотрит, как ластится. И мне сложно представить, как бы она отреагировала на простое:
– Твоя сестра, как, впрочем, и все наши знакомые в курсе, что почти всю юность я тащился по родной сестре.
Она бы замолчала, перестала бы улыбаться, начала бы копаться во всем, что знает, что видела за столько лет, пока росла, в том, что она, блядь, балерина, и я долго сопротивлялся ее чарам. Или просто ее берег.
Она бы, конечно, попыталась бы думать, что любит меня, что сможет это пережить и не думать каждый раз, надевая пачку, что просто является заменой Ане.
Нет, блядь не является, нет, она совершенно другая, в ней нет той степенности, с которой Аня, кажется, родилась, нет желания все за всех решать, нет этого бесячего: «я сама». Лена на сто процентов женщина, которая спокойно переложит на твои плечи ответственность и не будет наступать тебе на яйца, превращая в недомужика.
А ещё она хочет быть единственной. Поэтому отодвинется, обнимет себя руками и задаст единственный вопрос:
– А сейчас? Сейчас ты думаешь о ней?
– Нет, конечно, – отвечу беспечно и даже не совру, но как ей это доказать, как доказать родственникам и остальным, что Лена не замена, что она единственная?!
Что не копия фантомной любви, которой, скорее всего, и не было никогда. Это другое. И понял я это не потому, что много общался с психотерапевтом, а потому что Лена появилась. А с ней и гребаное желание не отпускать. Никогда. Никуда.
– Значит, Майя знает, и все остальные тоже. Поэтому ты не хотел нас знакомить, чтобы они не жалели меня?
Ее уже жалеет Даша, так что все так и будет, стоит всем остальным узнать о нас, стоит Лене узнать обо мне правду.
Мне нужно что-то сказать. Лена ждет ответа, а я все еще витаю в опасных фантазиях о том, как она отстранится от меня и я больше не смогу ее коснуться.
Так что говорю правду.
Но другую правду. Столь же некрасивую, но из-за нее Лена не сбежит.
– Помнишь, я тебе о сестре рассказывал, как какой-то подонок ее изнасиловать хотел?
– Конечно, ты тогда ругал меня.
– И правильно делал. Потому что тогда я убил за сестру, – ее глаза раскрываются, становятся двумя фарами в темноте. – Раскрошил ему череп ногами. Просто за то, что он ее коснулся. А теперь представь, что я сделаю с тем, кто обидит тебя?
Она сглатывает, обнимает меня за шею. И притягивает к себе.
– Потому что ты любишь меня? – хитрюга, а! – Любишь, Кирилл?
– Люблю, – пора уже признаться, что я готов убить, только чтобы она всегда смотрела на меня именно так, чтобы всегда была моей. – Люблю, Лен.
Она взвизгивает, обнимает меня так тесно. Словно задушить готова, потом переворачивает и сверху прыгает.
– А я знала. Знала.
– Ну конечно знала, ты же у меня очень умная, малыш, – усмехаюсь и вижу, какой серьёзной она стала. Обняла крепко-крепко.
– Ты убил человека, не могу даже представить, что ты чувствовал. Сколько тебе было?
– Пятнадцать. Я ничего не чувствовал, – пытаюсь вспомнить я. – В каком-то вакууме был.
А еще в тот момент пропала эрекция на сестру. Как отрезало. Осталась проблема, но скорее уже не физиологическая. Но зато осталась острая потребность быть любимым. Всегда казалось, что именно сестра должна подарить мне это чувство.
А подарила совсем юная девчонка, ворвавшаяся в меня, как ураган. Обнимаю ее крепче и понимаю, что засыпаю. Но все равно стараюсь выбраться из объятий Лены и потихоньку выйти из ее комнаты. Насколько возможно незамеченным.
Да уж, надо реально что-то придумать, иначе очень скоро Майя скажет сестре правду, и никакие мои заверения уже не помогут. Она все для себя решит. Быстро и безвозвратно.
Наутро мы умело отмазываемся от семейных посиделок и едем на тот самый пляж, который я изначально планировал. Там будем только я, она и море. А еще куча порно с таким высоким рейтингом, что малыш по итогу даже смущаться начинает. По дороге к дому Грановски мы уверенно придумываем, куда ходили и что видели, и это веселит и радует. Некая тайна, которая связала нас в прочный узел. И только перед отъездом, уже выпив с Давидом бурбона, я снова застываю, потому что Майя, черт ее дери, снова завела этот разговор. Но мысль, чтобы заткнуть ее, отлетает сама собой, потому что моя малышка нападает первая, хотя и сама не знает, о чем речь:
– Майя, не трудись, я спросила, и Кирилл мне все рассказал.
Я замираю, кусая чертов кулак, как малолетка, но собираюсь с духом и вхожу, сразу вгоняя взрослую тетеньку в краску.
Она смущается, а Лена спокойно идет к выходу.
– И я считаю, что нет в этом ничего криминального. То, что было в прошлом, осталось в прошлом.
Она выходит, легонько коснувшись меня своими волосами, а я остаюсь стоять и смотреть на Майю.
– Извини, Кирилл, я просто переживаю за свою сестру. Ты должен понимать…
– Я понимаю, – отрезаю я любые словоизлияния, – и хочу, чтобы эта тема больше не поднималась. Никогда. Мне не пятнадцать, и я в состоянии себя контролировать.
– Я понимаю. Еще раз извини.
– Да, – киваю и выхожу за дверь, поднимаюсь к себе, и стоит двери закрыться, выдыхаю. Нереально повезло. Просто какое-то дебильное везение. Судя по виноватому виду, Майя еще много лет не затронет эту тему, даже если узнает, что мы с Леной вместе. Теперь ей просто будет неудобно. Передо мной. Перед Леной. Перед Аней, которая доверила ей эту тайну.