Глава 54. Лена

Самое ужасное – это ожидание. Особенно когда ждешь неизвестно чего. В таких случаях не помогает ни сестра, которая внезапно стала считать тебя взрослой, ни любимое занятие в городе, в котором мечтала всю жизнь находиться. Не помогает даже подарок на Новый год от того самого, которого прогнала сама. И ведь не прогнала, просто попросила время подумать. Но он, кажется, решил отпустить насовсем, потому что уже два месяца от него ни слуху ни духу. Я потеряла счет тем минутам, когда, кусая губы и ногти, хотела набрать ему сама. Но каждый раз сдерживалась, потому что он должен сам решить, должен сам понять, что для него важнее. Его прошлые страхи и сомнения или настоящее с такой неидеальной мной. Я порывалась несколько раз узнать у сестры, как он там, может, она знала, но снова и снова себя тормозила, потому что теперь не буду навязываться, зная все – не буду. А еще глубоко внутри сидела тупая, как не наточенный нож, обида, потому что он обещал все рассказать, но забыл про это. Или решил, что это не важно, раз вместе мы не будем. И это было страшнее всего. Страшно, что он не позвонит, не напишет, не придет. Что наше временное станет как никогда постоянным.

– Лена, – ударение на последний слог. И меня это дико раздражает, но я все равно улыбаюсь Демиану, который вызвался меня проводить. Он милый, настойчивый, и меня поставили с ним в пару, так что он предложил сблизиться, а я не могу думать о том, чтобы место Кирилла занял кто-то другой. Может быть, через год или лучше пять. Да, за пять лет, я надеюсь, боль станет уже фантомной и не будет так давить на нервные окончания. – Все в порядке?

Мы подходим к подъезду моего таунхауса, который снял для меня Давид. Демиан уже который раз просится ко мне, но я лишь мило его динамлю, снова и снова целуя его в щеку.

– Все просто отлично, но тебе пора.

– Почему? Ты же одна, я один, – как все у него просто. – Мы можем отлично провести время.

В этот момент дверь за спиной резко открывается, а знакомый до дрожи злой голос на идеальном французском произносит:

– Тебе вроде девушка четко сказала, что тебе пора!

Я оборачиваюсь, не веря своим глазам. Хотя бы потому, что Кирилл стоит в одних трусах в не самое теплое время года. А у меня перед глазами та ночь, когда я видела его последний раз. Я еще тогда не уехала, отмечала в Москве с сестрой Новый год, и он встретил меня в костюме Деда Мороза. Тогда сказать я ничего не смогла, даже когда он после всего высадил меня у дома и сказал простое и такое зыбкое: «Увидимся, Лен». Вот и сейчас я словно язык проглотила.

– Ну что ты встала, как статуя, – он спустился в моих розовых тапках с лестницы и потянул меня наверх, а я только оглянулась на Демиана и неловко ему улыбнулась. А уже дома Кирилл раздраженно разматывал мой шарф, снимал с меня шапку, пальто.

– Это тот клоун, с которым тебя в пару поставили?

– Ну да, – говорю спокойно, хотя внутри такое цунами, такая злость поднимается.

– Кажется, я уже ненавижу балет. А нельзя танцевать сольно?

– Ну купи мне личного режиссера и сцену, тогда я буду танцевать одна.

– Надо подумать.

– Да я шучу, – толкаю его, когда наглые пальцы принимаются уже стягивать мой пуловер. – И что вообще ты здесь делаешь! Два месяца даже не объявлялся, вообще не давал о себе знать, а сейчас решил свести меня с ума и поиграть в Отелло?

Он вздыхает, вешая пальто, я не могу сдержать смешок, смотря, как он скидывает мои тапки, которые налезли ему ровно наполовину.

– Мне нужно было время кое-что уладить, – он даже не парится, говорит спокойно, а в глазах такое пламя, что становится жарко. Теперь он еще и на меня наступает. – Я перевел часть бизнеса сюда, так что следующие четыре года можешь спокойно учиться, а я просто буду рядом.

Он все ближе, а я ушам своим не верю. Я все ломала голову, как будет, если мы все-таки решим быть вместе, а он уже все сделал. Он уже рядом, нависает в своей невероятной слюновыделительной мощи. И мне бы, наверное, стоило поиграть в недотрогу, сказать, что я готова подумать и он может идти, но я так сильно соскучилась, что единственное, что дает мне сделать моя гордость – это напомнить:

– Ты обманул меня.

– Было дело.

– Когда пообещал, что все расскажешь.

– Тебе реально хочется слушать нытье о пубертатном периоде подростка, или все-таки снимем твои шмотки, чтобы я скорее мог вылизать тебя досуха?

Я раскрываю глаза шире, поджимаю бедра, сглатывая обильную слюну, и взвешиваю все за и против. Но ровно до того момента, как Кирилл открывает рот и касается кончиком языка моей пересохшей губы.

– Досуха? – хриплю я.

– Вылижу так, что будешь орать.

Я ахаю, не выдерживаю и впиваюсь руками в его волосы, толкаю на колени. Господи, господи. Сколько раз я за эти пару месяцев мечтала о нем, сколько раз слабо кончала, мечтая ощутить тот взрыв, который возможен только с ним, только в его руках. И сейчас они уже спешно задирают длинную юбку, стягивают по ногам теплые колготки вместе с трусиками, чтобы наконец впиться в меня губами.

– О черт… – дергаюсь я, задыхаясь от ощущений.

– Сладкая девочка, – шепчет он и вставляет в меня два пальца, продолжая умело жалить языком самый центр.

– Уфф, – выдыхаю я, пока он старательно вылизывает меня, умудряется стянуть-таки колготки с одной ноги. Я тут же ее на плечо к нему закидываю, усиливая эффект. Тогда Кирилл вытаскивает из меня пальцы, пока я снимаю с себя юбку, кофту, потому что становится невероятно жарко. Он вдруг закидывает вторую ногу к себе на плечо и под мои пошлые стоны обхватывает задницу. Я чувствую, что скольжу по стене все выше, пока голова почти не касается потолка. А Кирилл все сильнее вдавливает в меня язык, втягивает в рот клитор, отпускает, бьет по нервам снова и снова, все чаще двигая языком. И я думаю, что где-то там подкрался оргазм, но не успеваю встретить его с распростертыми объятиями, он просто сшибает меня с ног, вынуждает кричать и дергаться в крепких руках Кирилла. Я бы, наверное, и отрубилась прямо вот так, но Кирилл хрипло попросил держаться и понёс меня в спальню, а я заметила в углу Йорика, а на кухне тарелку с сырниками. Усмехнулась про себя и сразу принялась целовать Кирилла, как только он опустил меня на кровать и залез сверху.

– Я очень скучала, – обхватила я его ногами, когда он ворвался в меня с хриплым стоном.

– Люблю тебя, малыш, очень люблю.

После секса мы долго молчали. Мне хотелось так много спросить, но я не решалась, только лежала и гладила тело, ставшее, кажется, еще тверже.

– Кирилл…

– Знаешь, – мы заговорили одновременно. Он опустил взгляд, а я, наоборот, подняла подбородок, посмотрела на него в полумраке комнаты. – Вряд ли каждый мужчина всем рассказывает о том, как он, допустим, писался в кровать лет до восьми или о том, как постоянно получал пиздюлей от младшего брата. Эти вещи всплывают в самые удобные моменты. Эти моменты не рассказывают на первом свидании и даже если вы женаты много лет. Понимаешь?

– Конечно понимаю, – мне тоже есть что рассказать. Как меня гнобили в школе из-за шрама или освобождения от физры, а еще я всегда всех закладывала, потому что именно так мне казалось правильным. А я хотела быть лучшей дочерью для семьи Грановски. Я так и не нажила подруг тогда, а теперь есть Нинка, которая скоро должна приехать ко мне в гости. – Ты стыдился своего влечения.

– Ужасно. Настолько, что считал это чуть ли не болезнью, которую нужно просто вылечить. Я наделал много всякой херни, даже не думая о последствиях, просто потому что в тот момент не мог иначе. И когда вроде бы все наладилось, даже родственники перестали смотреть на меня, как на заразного, ты начала вертеть своим маленьким задом передо мной. Я боялся, что все вернется, Лен. Боялся снова заболеть.

– Заболел? – спрашиваю с опаской, а он только усмехается.

– Заболел.

Я сглатываю горечь, хочу вырваться из его рук, но они только сильнее сжимаются. Я тут же оказываюсь на спине.

– Тобой я заболел, малыш. И знаешь, я вообще не хочу лечиться. Наоборот, хочу заразить тебя настолько, чтобы хватило как минимум на пятьдесят лет и троих детей.

– Ого, – моргаю, пытаясь убрать слезы, но они все равно текут ручьем. – Значит, будет свадьба?

– Большая, красивая, всем на зависть, Лен.

Я пищу от восторга, уже в голове рисуя платье, в котором буду блистать рядом с тем, кто действительно меня любит. Любит со всеми моими недостатками. Тот, кто готов преодолеть свое «неудобно» ради моего счастья.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.