Глава 24

— Стой! — впиваюсь пальцами в его плечи. — У меня там трусы грязные. Ты же не любишь…

— Да я теперь молиться на твои грязные трусы буду, да не парься, мне просто поссать. Или ты может там любовника прячешь? — смеется он и щелкает меня по носу, а мне не до смеха. Все может пойти крахом, если он застанет в ванного Тимура, а у меня даже приличного оправдания не будет. Кроме разве что «Это не то, что ты подумал.»

— Аа! — кричу я внезапно, Олег поворачивается ко мне.

— Что случилось?!

— Палец. Господи, как больно!

— Что сделать? Что принести?

— Лед! Из морозилки! Пожалуйста!

Он убегает в кухню, а именно в этот момент из ванной выбирается Тимур и почти не глядя на меня забирает свои шлепанцы и покидает квартиру. Вот и все. Все правильно, мне нужно сказать ему спасибо и прощай, а мне только кричать хочется «предатель». Боли в ноге нет, но боль в груди заставляет слезами захлебываться. Я просто сажусь и держусь за ногу, словно это сердце, от которого только что откусили приличный кусок.

Олег приносит Лед, идет в ванную, уже пустую, а потом все — таки довозит меня до нужной базы отдыха. Я всю дорогу в телефон посматриваю. Жду, что Тимур напишет. Позвонит. Спросит, все ли нормально, не увидел ли его полуголую задницу муж. Но телефон молчит, а я сама никогда написать не решусь. Так же как не решилась поехать с ним.

Отворачиваюсь от мужа, который рассказывает о работе и смотрю на деревья, что мелькают за окном. Интересно, возле того домика, куда поедет Тимур много деревьев? Какие они? Березы? Сосны? Наверное, там иначе все ощущается. Там у нас был бы шанс стать ближе. Может быть потом он бы принял Аленку, стал бы ей тем отцом, которого она заслуживает. Тем отцом, который, когда — то был у меня. Внимательным, заботливым, умеющим и развеселить и наругать.

А Олег… Надолго ли хватит его любви, о которой он стал петь. Надолго ли та семья, в которую ему стало интересно играть. Впрочем, Тимур тоже не сильно готов к семейной жизни, не готов расстаться со своей свободой. Не готов менять жизнь.

Но я не жалею, не жалею, что решилась на эти короткие отношения с ним. По крайней мере теперь я знаю, что мужчина может любить иначе, что в мире есть другие люди, другие отношения. Как важно порой понять, что мир это не только серое, что в нем много разных красок и что ты можешь стать одной из них. Не нести груз ответственности, ни быть кому — то обязанной, а просто жить.

Мы приезжаем к базе, которая находится недалеко от озера. Тут много маленьких домиков, а так же большой комплекс с бассейном. Тетя Света не соврала. Она вообще редко обманывает.

Мы замечаем Аленку на площадке. Она словно чувствует. Сразу с горки ко мне бежит с таким криком «Мама», что сомнения в правильности своего поступка тут же рушатся как карточный домик. Она взлетает ко мне на руки, а я кружу ее со смехом, крепко к себе прижимаю.

— Ну и стоило сюда ехать в такую даль? — ворчит Тетя Света, целуя сына в щеку. — Мы бы через пару дней вернулись.

Да, при Олеге она не такая дерзкая и шантажировать меня явно не планирует. Практически идеальная бабуля.

— Оксана очень хотела Аленку видеть, — тянет он ее за щечку, а той больно.

— Не надо так делать.

— Ты мам, оставайся сколько нужно. Я все оплачу.

— Ну куда ж ты денешься. У вас все наладилось?

— Да, мы помирились, — обнимает он меня излишне крепко, а я улыбаюсь и молчу. Когда мы разведемся с Олегом окончательно, я очень много скажу тете Свете, а пока просто…

— Спасибо, что за Аленой приглядели.

— Не за что. Обращайся.

— Несомненно.

Мы даже вещи не забираем, просто садимся в машину, где я на этот раз сзади, вместе с дочкой. До дома она все время спит, лишь изредка просыпаясь и короткими фразами давая понять, как она проводила эти дни с бабулей.

Дома я убираю со стола вторую тарелку, замечаю, что Олег с кем — то переписывается. К Алене он так и не подошел, словно не соскучился совсем. Готовлю ужин, иногда отвечая на ухаживания Олега. Мы вместе едим, прямо как настоящая дружная семья. Мне даже грустно, потому что Олег не плохой человек, просто ему интересна не семья и ребенок, ему нужно поскорее закрыть гельштат и трахнуть обновленную жену.

Я укладываю Аленку, выхожу к Олегу, который судя по всему уже готов, вон даже разделся и хлопает по кровати, словно Казанова.

— Как начальница? Не заругает, что ты сегодня дома ночуешь?

— Я с ней завтра поговорю, иди ко мне.

— А если уволит?

— Не уволит, я ценный сотрудник, Оксан, я уже готов, — он снимает трусы и наконец демонстрирует мне член. Я же с интересом его рассматриваю. Ищу похожие детали. Он у него явно меньше, чем у Тимура. Головка довольно большая, напоминает шляпку гриба. Пытаюсь найти в себе хоть слабый отклик, но все что хочется, это заржать над забавным выражением лица Олега, пока он себе рукой наяривает.

— Знаешь, я ведь член твой первый раз вижу. За весь период брака.

— Давай, давай, Оксан, можешь не только посмотреть, но и пососать. Что там были за курсы.

— Отличные курсы, но я решила, что нам лучше развестись, Олег.

Он тут же хмурится, тормозит свою руку, прикрывая ее красными труселями.

— Это шутка?

Я вздыхаю. Видеть его на этой кровати, на тех же простынях, что марала вместе с Тимуром почти нереально. Просто сюр какой — то.

Но я все равно ложусь рядом.

— Олег, ты же не любил меня никогда. И ребенок тебе не нужен был. Ты просто сделал то, что хочет мама, верно?

— Ну что ты Оксан, я же люблю тебя…

— Секса не будет, Олег, можешь не стараться.

Он меняется в лице, тут же становится серьезным.

— Чего ты хочешь услышать?

— Наверное, в первые хочу поговорить именно с тобой, а не с твоей мамой. Тот факт, что ты ушел уже большой шаг. Он открыл тебе глаза на собственные желания и дал понять мне, как я неправильно жила.

— Блин, — он лицо растирает. — Ну а что, плохо жили что ли?

— Не плохо, конечно. Но ты всегда жил своей жизнью, а я просто убирала дом и воспитывала твоего ребенка.

— Ну а где бы ты была, если бы не этот брак?

— Да где угодно.

— На панели?

— Не все женщины туда стремятся, Олег. Чтобы твоя мама не говорила.

— Да я понимаю. Но ты вроде не сильно умная. Сама ты тоже не заработаешь.

— Даже кассиры и уборщицы могут заработать сами, что уж ты весь род женский унижаешь. Твоя же мама как — то работала.

— ну это мама.

— Ну это мама….

— Эй, — он усмехается. — Ты дразнишься?

— Типа того. Тебе нужна женщина, которая будет тобой руководить, это явно не я. Дай мне развод.

— Мама будет недовольна.

— А ты включи мужика и впервые защити честь семьи. Она угрожала Аленку забрать. Ты же ей не позволишь?

— Нет конечно, — он долго молчит, вдруг накрывает мою руку. — У нас могло бы получится. Наверное.

— Я не люблю тебя.

— Да я уж понял. Я поговорю с мамой, оформлю развод. Но это не быстро. Думаю, тебе надо пока уехать.

— Может к бабушке? Там и пруд рядом и природа, — да, я хочу туда, где могла бы быть вместе с Тимуром. Но теперь без него.

— Отличная идея. Мама туда точно не поедет. Деньги у тебя есть?

— Разберусь, ты не переживай, — кладу ему голову на плечо и вздыхаю. Это оказалось легче, чем я думала.

Мы еще долго обсуждали прошлое. Потом Олег рассказал, как связался с начальницей. Говорил, что у него просто не было шансов отказать ей. А может он просто не хотел. Мы уснули рядом, как настоящая семейная пара, которой совсем скоро перестанем быть совсем.

— С мамой решу, сможешь вернуться. Только вот, наверное, в свою квартиру придется переехать Оксан. Мама не отдаст тебе двушку.

— Без проблем. Главное, чтобы не на улице. Да и садик там ближе.

— Да, там район неплохой, — говорит уже на пороге. Открывает двери.

Олег расцеловал дочку, потом меня, пока я куталась в халат в прохладе подъезда.

— Знаешь, эта ночь была просто шикарной. Давно мы так душевно не спали.

— Согласна, — целую его в щеку. Он не плохой. Просто не мой. — Хорошего дня.

— На связи тогда. Аленка, пока!

Закрываю дверь, поднимаю дочку на руки и начинаю с ней танцевать в сторону кухни. Прибираемся вместе, смотрим мультики и собираем чемодан. Вздрагиваю, когда слышу оглушительный рев мотоцикла. По телу проходит холодок, и я бросаюсь к телефону. Пропущенный. В полночь. От Тимура. Зачем он звонил? Что хотел сказать?

Выглядываю в окно, а там Тимур закатывает мотоцикл на машину для перевозки. Сглатываю горечь. Сказать ему, да? Сказать, что развожусь? Сказать, что уезжаю.

— Аленка, пойдем ка прогуляемся, — еще никогда я с такой скоростью не собирала ребенка на прогулку и тем более не собиралась сама.

Мы вышли на улицу спустя ровно шесть минут после того, как я сказала «одеваться». Торопились как могли. Я даже делаю вид, что это не спонтанная акция, а я так и планировала. Просто выйти на улицу, пройти мимо машину, что грузит мотоцикл, мимо той, которую грузит Тимур. Площадка рядом, так что играя там минуты две я чувствую на себе прямой, напряженный взгляд. Поворачиваю голову, надеясь, что вот сейчас Тимур одумается, позовет меня с собой. Нас с собой.

Он смотрит по сторонам, чтобы перейти проезжую часть, пропускает машину и подходит к заборчику, что отделяет площадку от дороги. Смотрит прямо на меня. Молчит. Сердце стучит в горле, комом застревает, заставляет дрожать. Мне нужно что — то ему сказать, да? Остановить его, сказать, что развожусь, но язык прилипает к небу, просто отказывается шевелиться.

— Ну вроде все положил, — кивает на мотоцикл, уже загруженный. — Поцелуешь?

— А вдруг кто — то увидит, — стараюсь казаться беззаботной, а в груди дыра. Я не желаю, что во все это ввязалась, но как же больно. Больно, потому что он должен понять намек, должен понять, что если он меня поцелует, то это будет означать что — то большее, чем короткое наставничество. Что — то большее, чем адюльтер на пару дней. Большее, чем ему кажется.

— Ну да, ты же приличная жена, как я забыл. Как все прошло — то вчера?

Давай, давай Оксан, скажи, скажи, что муж ушел, скажи, что ты готова быть с ним. Готова с ним, что? Стать очередной? Стать любовницей на выходные, пока он не найдет себе лучше? Пока ему не надоест, что я всегда предпочитаю ему дочь? Сколько продлиться наша связь? Месяц? Потом новизна уйдет, потом он просто поймёт дальше, а я останусь залечивать глубокие раны. Лучше сейчас, пока эти раны лишь порезами наметились. Лучше сейчас, пока есть шанс выйти из этого всего собой.

— Все отлично, муж доволен, у нас все хорошо.

Пусть валит в свою прекрасную свободную жизнь, уверенный, что и у меня все хорошо. Пусть валит.

— Значит помогли мои уроки.

— Конечно. Хороший левак укрепляет брак, — натягиваю улыбку, стараясь не думать, как буду реветь в одинокой квартире, когда он исчезнет из моей жизни. Как буду вспоминать минуты вместе, фантазировать о том, как бы мы провели время на природе. Недолго. Может неделю, может месяц, может чуть дольше, а потом забуду. Я обязательно его забуду.

— Точно. Отличное выражение. Значит не поцелуешь? — шагает он ко мне еще ближе, нависает, а я головой качаю. Не хватало еще расплакаться. Не хватало еще ляпнуть, что лучше бы он с собой меня забрал. Забери, Тимур. Забери, полюби меня, мою дочь.

— Нет. Но если хочешь, поцелуй меня сам, — поднимаю бровь, а он усмехается.

— Я бы хотел, но лишних глаз и правда много, потому что поцелуем все не ограничится. Пока Оксан, был рад познакомиться.

— Взаимно, Тимур. Будь счастлив.

— Взаимно, — отходит он, отворачивается и почти сразу садится в машину. Уезжает, больше ни разу на меня не взглянув. Я поджимаю губы, обнимаю себя, смотря на того, кого больше никогда не увижу.

Отворачиваюсь к Аленке. Она улыбается из песочницы и машет мне рукой. Я шумно выдыхаю, сбивая ненужные слезы и иду к ней играться. Вон он смысл моей жизни, остальное пройдет. Боль пройдет. Слезы высохнут. Воспоминания сотрутся.