Глава 44

Я моментально забыл, о чем мы спорили. Почти не соображал, пока мы ехали в больницу. Гладил живот, успокаивал. Наверное, больше сам себя.

— Больно?

— Просто едь, — часто дышит Оксана, вся извиваясь и постанывая. Я тороплюсь, как могу, в голове каша из образов и страхом. А готов ли я быть отцом? Мужем? Готов ли вообще заводить семью? А вдруг что-то случится? А вдруг роды будут тяжелыми? А вдруг Оксана умрет, и я останусь отцом одиночкой? Стряхиваю с головы все посторонние мысли. Поздно бояться, теперь только решать проблемы по мере их поступления и радоваться их отсутствию.

К клинике мы приезжаем за рекордное время. К нам тут же подкатывают каталку, возле которой стоят врачи. Они помогают Оксане перебраться на нее. Пока ее увозят, паркую машину, потом бегу внутрь. Рвусь вперед, но меня тормозят.

— Вам придется тут побыть.

— С хера ли. Там моя жена рожает.

— Все правильно. В родильное отделение никого не пускают.

— Я муж, — тыкаю пальцем, на что девушка качает головой.

— Вы не стали соглашаться на партнерские роды, сами сказали, что вам это не нужно.

— Не нужно? Когда я такое говорил?

— Есть договор…

— Просто выдайте мне халат, шапочку, бахилы и впустите туда, а потом мы разберемся с договорами.

Девушка усмехается, но выдает мне все, что положено. Я тороплюсь в палату, где Оксана, стиснув зубы, держится за поручни на своей кровати. Замечает меня и головой качает.

— Уйди, мы все решили.

— Я не смогу сидеть там и ждать пока ты тут родишь, — беру стул и рядом падаю. Она хватает меня за руку, пока я вытираю с лица пот. — Хочешь шутку расскажу.

— Господи, Тимур, не надо…

Все-таки рассказываю, Оксана даже смеется сквозь гримасу боли, но в какой-то момент начинает просто кричать… Тут же набегает персонал. Женщина-врач, акушерки. Каждая тут, чтобы помочь Оксане разродиться. А я лишь за тем, чтобы держать за руку. Так себе занятие, но зато я смотрю на то, как появляется на свет мой сын. Богатырь. И вот уже страхи и нелепые мысли растворяются в глубинной радости и гордости. За сына. За Оксану. За себя.

* * *

Приняв поздравления от родных, мы лежим рядом в палате Оксаны и смотрим на малыша. Он забавно смокчет губами, только что наевшись до отвала. Не думал, что буду завидовать ребенку.

— Мы так и не придумали имя.

— А что тут думать? Илья.

— Почему?

— Да ты посмотри на его руки, они ж богатырские. В папку.

Оксана смеется, хотя ей еще больно это делать.

— Значит, Илья.

— Точно? Тебе нравится?

— Конечно. Спасибо, что не Добрыня…

Оксана засыпает, а я иду отлить, а там зависаю в месседжере, где меня поздравляют все, кто можно. Я не особо стесняюсь своей семейной жизни и спокойно публикую самые яркие моменты. Сегодня никаких подробностей, лишь фотка роддома и голубой шарик. Но все ведь были в курсе, и поздравления сыпятся и сыпятся, даже от бывшей прилетает одно.

Усмехнувшись блокирую ее, мою руки и выхожу из туалета. Сначала не понимаю, чего не хватает. Вроде Оксана тут… А где Илья.

— Оксана, где Илья?

Оксана продирает глаза, тут же вскакивает.

— Может, медсестра заходила?

Тут же выбегаю в коридор, осматриваю быстро. Паника не поможет, только усугубит. Медсестра забрать не могла, тут охрана, и пропустить могли только родственников или того, кто родственницей назвался. Медленным взглядом скольжу по коридору, замечаю маленькую женщину в белом халате, чуть скрючившуюся у двери. Интуиция не подводит. Я уже видел эту спину.

Она хотела сына Олега… А забрала моего. Сейчас только многолетняя профессиональная выдержка не дает мне догнать ее и задушить. Я спокойно иду за ней до самого лифта. Она никак не может выпустить ребенка и поддержать двери. Я подговариваю паренька из охраны, мы вместе идем за ней. Встаем рядом, пока она ждет лифта. Дергаться нельзя, кричать тоже, она просто выронить Илью может.

— Вам какой? — спрашивает охранник, а она спокойно улыбается.

— Мне первый, пожалуйста.

Паренек нажимает кнопку и получает благодарную улыбку, я же обхожу тетю Свету спереди и встаю так, что зайдя в лифт, она упирается прямо в меня. Ловко выхватываю спящего сына, а у нее зрачки расширяются, паника на лице вырисовывается. Охранник тут же ее крутит, под лютый визг просыпается Илюха, но я тут же выхожу на следующей этаже и возвращаюсь выше, чтобы отнести ребенка в палату. Оксаны уже нет, конечно, повсюду паника. В палату забегает она и трое испуганных медсестер. Я же спокойно стою на руках с сыном и пытаюсь успокоить…

— Где он был?

— Ложись давай, тебе вставать нельзя…

Оксана медленно опускается на кровать, слезы градом, смотрит только на сына.

— Что произошло?

— Тетя Света. Пора с ней прощаться…

— Она забрала Илью?

— Да.

— Где она?

— У охраны, не кипишуй.

Оксана все равно горько плачет, пока не отдаю ей Илью, а сам иду разбираться с семьей, которая никак не может успокоиться и оставить нас в покое. За матерью приезжает Олег, которого я вызываю на разговор.

— Завтра в три часа дня мы встретимся у юриста. Там ты подпишешь документы об отказе на дочь.

— Что? Да как ты..

Хватаю его за воротник и впечатываю лицом в стену.

— Ты сделаешь, как я сказал и больше никогда нас не потревожишь, иначе твоя мать пойдет за похищение моего сына на самую строгую зону… Или ей дадут место в реабилитационном центре. Но решать, конечно, тебе. Ты же заботливый сын.

— Я хочу это от Оксаны услышать.

— К моей жене ты больше не подойдешь. Иначе закопаю. Живьем. Поверь, связей у меня хватит, чтобы никто никогда тебя даже искать на посмел.

— Понятно все с тобой, буржуй…

— Ты понял меня?

— Да!

— Пошел! — толкаю его и тру лицо рукой. Завтра в три. Надо все подготовить. Походу, завтра на двух детей в моем паспорте станет больше.

Возвращаюсь в палату, где Илья спит в своей люльке, а Оксана рыдает. Тут же скидываю тапки и к ней прыгаю.

— Ну, что ты раскисла?

Она поворачивается. Утыкается носом в шею, а у меня от запаха ее голова кругом. Он изменился. Стал ярче, острее. Словно хлеб подогрели в духовке. Оксана что-то говорит, но я почти не слышу, лишь талию сильнее сжимаю.

— В общем я виновата и готова понести заслуженное наказание… Но потом, дома.

— Наказание? За что?

— За то что не слушала тебя, жалела ее. Надо было давно все узлы разрубить.

— На это у тебя всегда я, разрублю, где надо, а где надо, свяжу снова… — обнимаю голову, целую в губы соленые. Раз, другой, пока от любимого вкуса голова кругом идти не начинает.

— Я так рада, что ты появился в моей жизни, Тимур…

— Я так рад, что встретил тебя.

— У нас все будет хорошо? Ты не влюбишься в красивую и худую секретаршу? Ну, или начальницу.

— Будем устраивать кастинг на самую страшную секретаршу.

— Но я серьезно!

— Оксана, я люблю тебя, я выбрал тебя, я ждал тебя, я сделал тебе ребенка, я не знаю, каким будет наше будущее, но то что мы будем вместе всегда — гарантирую.

— Я люблю тебя, — целует она меня крепче, верхом забирается, целует ниже и ниже… Встает и дверь палаты запирает, проверяет Илью и тут же обратно возвращается, схватившись за поясок спортивных штанов. Я сначала вроде как даже готов по сопротивляться, но эта мысль быстро растворяется под острым желанием от сочного, тугого ротика.

— Я тоже тебя люблюююю…