58

Саша

Утром я проснулась первая, смотрю на рядом сопящего Диму и улыбаюсь как дурочка. Невесомо касаюсь кончиками пальцев его пресса, провожу ими по горячей коже, поднимаясь вверх к груди. Останавливаюсь в области сердца, кладу раскрытую ладонь и, чувствуя спокойный стук, убеждаюсь, что это не сон.

— Доброе утро, красавица! — хриплым ото сна голосом говорит он.

Как же долго я мечтала услышать эту фразу.

— Доброе утро, Котов! — отвечаю и кусаю нижнюю губу, вспоминая, как он реагировал на то, что я его по фамилии называю.

— Хммм, я всё понял, — мычит он, впивается в мою талию и тянет на себя.

— И что же вы поняли, месье Кристофер? — смеюсь я, оказавшись на нём сверху.

— Что ничего не бодрит с утра так, как секс, — он наклоняет меня к себе, крепко обнимает и целует, а между моих ног упирается его каменный член.

— Подожди! — прерываю его я.

— Не-е-ет, — протягивает он и вновь припадает к моим губам.

— Да подожди ты, — серьёзным тоном говорю я.

— Что не так-то? — возмущается Дима.

— Ты вчера кончил в меня? — спрашиваю в лоб, не заботясь о приличиях.

Мы через многое уже прошли, чтобы думать о манерах.

— Кажется, да, а что? — прищуривается он.

— В смысле, что? — я выпрямляюсь, упершись ладонями в его грудь. — А если я это… ну?..

— А ты не на таблетках? — задаёт вопрос, продолжая гладить меня по спине.

— Нет. Ну, в смысле да, но они закончились, в город я не ездила и вообще было не до этого, поэтому мы с Мишей использовали…

— Я понял, — рычит он. — Может, ничего и не будет.

— А если?

— Не будет, не переживай, иди ко мне, — притянул к себе.

Расслабилась, когда его настырные руки сжали полушария попы, и я потёрлась промежностью о его член. Застонала ему в рот от пронзающих чувств и вновь окунулась с головой в этот омут страсти.

Два дня до прихода всего персонала мы были только вдвоём. И мы проверили на прочность всю мебель в отеле. Голодные, озабоченные и сумасшедшие, мы снова и снова отдавались друг другу. Мы забыли обо всех и о том, что у каждого из нас своя жизнь. Эти два дня существовали только мы, и остальной мир остался где-то там.