Глава 24. Мышка

Пришлось остановиться. Снова сказать сестре адрес. Уже другого кафе, что было за моей спиной. Кофейня какая-то. И просто плюхнуться на ближайшую скамейку, возле окон заведения. Без сил. Без надежды.

Ну куда я лезу? Куда я рвусь? Чего хочу добиться? Доказать мужу, сестре, матери, его матери, а главное самой себе, что чего-то стою? Что могу не только варить борщи и подтирать ребенку зад? Что моим талантом не должен пользоваться муж, что я вообще могу стать действительно кем-то?

Сама, без всяких протекций.

Не глупо ли? Может быть пора расслабиться, просто забыть о мечтах, о планах, вернуться домой, забрать сына и жить как раньше?

В большой квартире с бесшумными батареями, водить Тихона в развивашки и радоваться тому, что есть?

Не упущу ли я гораздо больше, если погонюсь за тем самым журавлем?

— Лида! А вот и ты! – возле меня паркуется Милена. И плевать, что стоит запрещающий знак. Штраф? Что такое штраф для жены миллионера?

Она изящно выходит из своей лазурной иномарки, столь же женственно подходит к багажнику, привлекая внимание прохожих.

Всегда такой была. Яркой бабочкой, которой удается все. Которой даже учеба и та давалась легко. Она не училась, она просто посещала занятия, пока мне приходилось зубрить каждый параграф учебника. В итоге у нее золотая медаль, а у меня аттестат троечницы. Никогда мне не давались гуманитарные науки, все время я спорила с педагогами насчет поступков героев, насчет нужности для подростков таких произведений как «Преступление и наказание» и его моральной составляющей. А влюбленную Татьяну и во все называла дурой. И в русском языке. Как вообще можно заучить все эти правила?

Зато у Милены получалось все, стоило только улыбнуться и согласиться со всем, что говорит тупой учитель, который думает по методичке, а не своей головой.

Из багажника Милена достает белую коробку с плейстешеном, ставит рядом со мной на скамейку.

— А что за вид? Тебя кто-то расстроил?

— Антона встретила.

— Блин. Надо было нам встретится в Мурино. Туда бы он точно не заехал, — смеется она, а вот мне не до веселья. Судя по частоте случайных встреч, шанс встретить его и на Луне будет весьма хорошим. – Орал? Тихона поди требовал вернуть?

— Предлагал вернуться, — Милена делает свои красивые глаза еще больше.

— А ты? То есть в его словах есть доля истины. Ведь по сути из-за чего ты убежала? Ну захотел он, чтобы ты и дальше ему борщи варила. Ну глупость же.

— Хватит. Мы уже это обсуждали. Я давно уйти хотела, но меня как раз и держало, что идти то собственно и некуда, да и Антон в общем-то нормальный.

— Ну, а я что говорю. Ну найдешь ты себе другого мужика. А вдруг он будет пить? Или тебя бить? Ну или вообще, — она делает испуганное лицо. – Окажется блядуном или педофилом. Где гарантия, что тот другой окажется лучше.

В голову приходит блядун и алкаш Камиль. Ну пусть не алкаш, но выпить он любит, но я его точно не рассматриваю как папашу для Тихона. Я его вообще никак не рассматриваю. И никого…

— Да причем тут мужчины? Я что по-твоему ушла от Антона, потому что мне мужик другой нужен! Я вообще больше замуж не планирую. Найду работу и посвящу себя ей. Тем более, ты сама не раз говорила, что кроме Антона на меня и не позарится никто. Так что… Буду одинокой матерь-одиночкой. И знаешь, лучше так, чем жить с кем попало. С тем, кто не любит меня и не ценит мою работу.

— А что мы здесь сидим? – говорит сестра, словно пропустив мимо ушей всю мою речь. – Пойдем внутрь. У них же должно быть что-то поесть. Я голодная.

Мы заходим и садимся в самый угол пестрого заведения, где тусуются сплошь неформалы, но Милена везде себя чувствует, как рыба в воде. И начинает заказывать себе обед.

И знаете, тут еще один повод ее возненавидеть.

Она может есть все, но фигура ее при этом никак не меняется. Тогда как мне лишний кекс или шоколадка дает о себе знать боками и бедрами.

— Ты есть не будешь?

— Нет, — качаю я головой, смотря как она поглощает пасту «карбонара». – Я лучше пойду.

— Да сиди, слушай. Ну ты может и права, что себя нужно ценить и прочее, прочее. Только вот как ты работу найдешь, если Антон тебе воздух перекрыл со всех сторон?

— Что-нибудь придумаю. Он тоже не всемогущий.

— Но у него связи… В вашей сфере так точно.

— Значит временно найду работу не по своей теме и получу новую профессию. Выход можно найти из любой жопы. Не зря же там дырка.

— Ну так-то да, — хихикает Милена, пододвигая к себе тарелку с лососем гриль, а у меня в горле как будто кость от рыбы встала. Такое ощущение, что я что-то только что упустила и виной этому Милена, которая жует и в ус не дует.

— А откуда ты знаешь, что я не могу найти работу из-за Антона? — задаю вопрос, а у самый все поджилки трясутся. Ответ, жуть как слышать не хочется.

— Ты же мне и сказала.

— Не говорила.

— Сказала. В своей пламенной речи. «Просто забыла, наверное,» — говорит она так уверенно, что в пору верить, но кость в горле так и мешает глотать. – Да и если бы не сказала. Ты уже неделю бьешься в поисках. И я ведь знаю, что ты талантливая, поэтому логично предположить, что твои неудачи дело рук Антона. Он ведь обижен.

— Обижен… — голова начинает работать в ненужном направлении. Ревности нет, лишь жалящая нервы ярость. — А, ты, то есть откуда такие подробности знаешь? В постели обсуждаете?

Милена бросила вилку и зло на меня посмотрела. Тут же поднялась и наклонилась, чтобы сказать около уха.

— Если бы я хотела тебя сдать, я бы сказала где ты живешь. Почему-то об этом ты не подумала? А ведь ты никогда не думаешь, прежде чем обидеть меня. Вечно строишь из себя несчастную. Может быть именно поэтому тебе удалось заарканить Антона. Пожаловалась какая жизнь у тебя, золушки бедной. И знаешь, что? Он хотел меня, предлагал вернуться, но я объедки не подбираю. Я обедаю только в ресторанах. Бывай сестренка. Надеюсь, Тихону подарок понравится.

Она ушла, а меня начало трясти от собственного идиотизма.

Ну бля, ну как же так.

Она ведь человек то единственный, кто поддержал идею моего ухода, не смотря на зудение о том, что это ошибка.

Сижу еще минут десять, а потом как сомнамбула выхожу из кафе, долго бреду по улице, замечая вдалеке верхушку своего жилого комплекса. Быстрее бы домой, прийти, лечь и просто реветь так, чтобы никто из прохожих не смотрел на меня, придумывая самые разные версии моих бед.

Проскакиваю на пешеходном уже совсем рядом с домом, понимая, что ноги гудят от двух часов бесполезной прогулки, а голова от мыслей.

Вдруг слышу сигнал клаксона и ахаю, когда вижу, как машина чуть не сбивает мальчишку. Светловолосого, как мой Тихон. Страх потихоньку отпускает, мама обнимает малыша, громко ругаясь с водителем, который чуть не стал виновником трагедии.

В этот момент понимаю, что орала бы точно так же, потому что он дебил. А сын самое родное. Единственное, ради чего стоит бороться.

Тянусь за телефоном, чтобы набрать Софу. Но его нет. Ни телефона, ни рюкзака, в котором был телефон, ни коробки с плейстейшеном. Все это осталось в кафе, в самом центре.

Разворачиваюсь по дороге обратно, как вдруг серое небо таки дарит Питеру очередной бесконечный дождь, почти мгновенно делая мою одежду мокрой.

Сую руку в карманы и нахожу ключи от дома.

Ладно, дома точно были наличные.

Я просто зайду, просто возьму такси и заеду в кафе, в котором сидела с Миленой. Наверняка оно все там и лежит. И сумка и телефон и плейстейшн.

Поднимаюсь на свой этаж, начинаю вставлять ключ и понимаю, что все это скорее всего уже стащили, что подаренная сестрой игра ушла в долгое плавание, а на новый телефон деньги тратить я не планировала. А еще там был паспорт, который тоже долго восстанавливать, а значит нормальную работу я точно не найду так скоро.

Еще чертов замок заел. И я стала так сильно дергать, что и вовсе сломала его с громким треском. Смотрю на ключ вместе с замком в своей руке и дрожу от подкатывающей к горлу истерики.

Проще эту дверь выбить, что и пытаюсь сделать. Разгоняюсь и врезаюсь в дверь, сразу чувствуя, как плечо пронзило острой болью. Она скрутила внутренности, мышцы, и я просто осела на полу, пытаясь собрать себя по кусочкам.

Ну хватит, приходи в себя!

Нет времени на депрессию.

Просто неудачный день.

Просто бесконечная черная полоса, которая кажется длиться уже несколько лет.

Может быть это действительно наказание, что украла жениха у сестры?

И да, давай вселенная добей меня, пусть Камиль, дьявольски красивый, с мокрой липнувшей к телу рубашкой видит меня именно такой. Не стройной и красивой, как я хотела, а разбитой и раздавленной реальностью.

Просто отлично.

Он даже подойти хочет? Пожалеть? Не надо! Не надо меня жалеть. С этой задачей я всегда справлялась лучше всех.

Камиль хмурится, поджимает свои четко очерченные губы и заходит к себе домой. Правильно. Оставь меня и живи своей идеальной жизнью, а знать о моих проблемах тебе не к чему. Я сама их автор.

Стираю руками слезы, хочу уже подняться. Как вдруг легкий сквозняк лизнул мокрую кожу. Я тут же вздрагиваю и возмущенно вскрикиваю, когда большие руки тянут меня наверх.

-Ты что, — только и успеваю сказать, а Камиль поднимает меня на руки, так, словно я пушинка, и заносит к себе. Ничего не говорит, просто закрывает двери, а я от шока сначала сказать и слова не могу, а потом меня начинает нести.

Я пытаюсь вырваться, отбиваюсь, выливаю на него поток ударов, словно именно он причина всех моих бед.

— Прекрати, дура! — спускает он меня и отталкивает, а я задыхаюсь от полноты эмоций, от обиды, что он снова так легко сдается, просто закрываю лицо руками и реву белугой, так и не произнеся ни слова. Хочу отвернуться, хочу просто уйти к своей сломанной двери, в безопасность от того, кто может усложнить и без того нелепое существование.

Но даже вес на ногу для гордого шага сделать не успеваю. Чужие, но такие нужные руки просто не дают уйти.

Обнимают словно теплым, влажным плащом, давая ощутить спиной каждую твердую мышцу и то, что мышцей называться мышцей никак не может.

— Тяжелый день?