Глава 37

— Не-не понимаю, о чем ты, — хрипло выговариваю, продолжая медленно пятиться назад. — Выйди из моей комнаты!

Кричи не кричи, судя по налившемуся кровью взгляду, он уходить не собирается. А мне, что теперь делать? И бежать бессмысленно. Поймает, хуже будет.

— Твои ебанные крики были слышны по всему дому, — с каждым словом повышает голос. Начинает буквально рычать и дрожать от накатывающего гнева. Наступать. — Думаешь я блять глухой?!

Так он обо всем знает. Неловко выходит. И вот он уже рядом. Встряхивает за плечи, а в глазах такая боль, от которой мне не по себе становится. Трындец. Что с ним твориться невозможно понять. Откуда столько агрессии.

Инстинкты трубят. Нужно спасаться. Бежать. Без оглядки. Но разве вырвешься из капкана, в который превратились его сильные руки. Сжали, стиснули до острой боли. Властно. Без права на сопротивление.

— Чем же мой хер плох? — прижимается всем телом, и я ощущаю, как сильно он хочет меня наказать. Его желание давит на живот, выпирает стальным орудием возмездия. — Почему он блять, а не я?!

— Я не пробовала, — писк, непроизвольный и я широко открываю глаза. Зачем я это сказала. Судя по рыку, он подумал о том же! — То есть, я не это имела ввиду…

— Сейчас и попробуешь, сучка паршивая, — его взгляд загорается совсем другим пламенем. Похотью. Боже, помоги.

И пока я перевариваю сказанное, он закидывает меня на своё плечо, делает пару широких, размашистых шагов, после чего швыряет на кровать.

Резко разворачивает, так что голова кругом, а к горлу подступает тошнота. Что он задумал? Чего хочет это животное! Открываю глаза, оказываюсь лицом к его бугру на брюках.

Хватает за волосы. А я не дышу. Страшно. Наблюдаю за тем как он расстёгивает штаны. Мать твою! Он же не собирается насиловать мой рот?!

Серьезно? Нет, не так. Цепляюсь ногтями в его бедра, да ему насрать. Ничего не помогает.

Достает его. Огромного. Напряженного змея, усыпанного темнеющими венами. Немного изогнутого с огромной розовой головкой. Зверь.

И я невольно вспоминают член Захара. Длинный, аккуратный, чисто выбритый. У Рената он толстый и я вижу темные волосы. Но больше всего меня пугают его залитые поджатые яйца.

Мамочки. Нет. Нет. Нет!

— Я очень хочу тебе сделать больно. Как и ты мне! Очень. Но советую открыть рот добровольно. Пока это не переросло в трагедию.

Выдёргивает мое полотенце, открывая своим жадным глазам, мою грудь. Долго смотрит, облизывается, а потом в глаза. Подтягивает на себя, чтобы голова немного свисала вниз с кровати. Приближается.

— Соси, Катенька, пока я не заставил сам. И поверь тебе не понравится.

Шлепает членом по губам, пальцем раздвигает их, на зубы жмёт.

Камера! Это мой шанс. Возможно последний. Хватаюсь за эту идею, как за спасательный круг.

И я с тяжелым вздохом разъединяю зубы. А ствол сразу входит с размаху. Заполняя все пространство во мне. В глазах блики и дышать не чем. Вытаскивает почти до конца и снова возвращается. Хаотично. Он толкается сначала медленно.

Рукой проводит по груди, шлепает, касается живота и наконец, немного наклонившись, все еще саднящего места между ног.

Грубо. Агрессивно. Трет клитор остервенело. А я не хочу испытывать этого удовольствие, не хочу наслаждаться, пока мой рот заполнен этим чудовищем.

— Руки на яйца. Погладь их.

Не хочу, не хочу, но подчиняюсь и чувствую, как вместе с настойчивым мужским запахом, ноздри заполняет мой собственный.

Проклятый идиот. Зачем он это делает. Почему нельзя просто изнасиловать, зачем подводить меня к оргазму, зачем делать из меня текущую суку. Ненавижу скота.

И как я не напрягаюсь, как не стараюсь унять в теле дрожь приближающегося экстаза, ничего не выходит. Ренат слишком опытен для этого.

Знает где нажать, знает, как тереть, знает, как потянуть и вот уже меня колбасит, уносит в мир грязного кайфа, и я выгибаюсь, кричу ему в конец, сжимаю челюсть и слышу его победоносный вой.

— Да, да… кончай сука, вибрируй для меня.

Теперь он тварь, плюет мне на грудь, растирает, пока я дрожу и продолжаю разминать его шелковистые шарики.

Что он делает? Это происходит на самом деле? Рычит зверьё. Толкается в меня. Закрываю глаза. Слышу насколько его ведёт. Это успокаивает совсем немного. Придаёт уверенности. Это рычание преданного животного. И что-то ещё в нем, но не могу понять. Нежность? Да быть такого не может, не с этим извращенцем.

— Носом дыши, — не узнаю его голос, настолько он изменился. — Ты моя умница. Любимая девочка. Возьми его глубже.

Стыд. Какой же это стыд. Настолько пошло, что из груди сердце готово выпрыгнуть. Пыхтит. Материться. Оглаживает щеки. Я чувствую его глубоко в глотке, так что шея напрягается.

Рваные движения. Член внутри увеличивается до огромных размеров. Мычу. Не могу больше терпеть. Слишком глубоко. Кислорода все меньше. Последний тяжелый рывок. С тяжелым стоном, он начинает извергаться тёплой субстанцией прямо в ротик.

Продолжает держать на месте, чтобы не рыпалась, пока он не заканчивает своё дело. Отстраняется и его немного ведет в сторону, держится за голову. И улыбка эта. Довольная. Впервые настолько открытая.

Благодарность в его взгляде ошарашивает меня. Он падает с грохотом на колени рядом, помогает мне развернуться и сесть.

Сразу захватывает губы в страстный поцелуй. Шепчет ласковые и пошлые словечки, нахваливает. А я бросаю взгляд на то, место где стоит камера. Зачем?!

Черт! Это было главной ошибкой. Он замирает, отрывается от меня, хмурится и смотрит туда же.

В одну секунду его нежный взгляд меняется, на его лице вновь проскальзывает ярость. Вот так, был ручной зверь и вот его уже нет.

— Тварь! — шипит он, отталкивая меня на кровать.

Подбегает к книжным полкам и сносит все своей ручищей, как огромным мачете ветку в джунглях.

Вещи летят в разные стороны, как брызги крови во время убийства. Он убивает меня. Я уже мертва.

Орет люто.

Видит камеру. Застывает, сжимая руки в кулаки. И все пиздец. Поднимает, сжимает одним движением, разламывая в пыль.

Огромная ваза, стоящая рядом летит в стену и разбивается. Поджимаю ноги к груди и не двигаюсь.

Он ещё долго разносит в хлам мою комнату. И бросает перед самым выходом:

— Ты сука. Никогда. Слышишь. Никогда от меня не избавишься. Я скорее убью тебя, чем выпущу отсюда.