Глава 43

В какой-то момент я теряю связь с реальным миром. От ревностного рычания до счастливого смеха. Разгон за пару мгновений. От напряжения внутри до снятия всех оков. Еще быстрее. И я не одна такая.

Лица парней, не нахмуренные вводят в полное недоумение. Словно кто-то взял ластик и стер между нами это напряжение.

Вот они уже рассказывают байку из прошлого. Вот уже смеются над шуткой, что вспомнила из арсенала я.

Разговоры о прошлом и будущем, о мечтах и планах. И мы бы и дальше так веселились, если бы Захар не вспомнил, что они с Ренатом любят брать и делить все по-братски.

После этих слов, время словно замедляется, а перед глазами плывут разноцветные круги.

Не знаю кто первый, да разве и важно, раздвинул мне ноги.

Не знаю кто из них залил в рот еще одну порцию шампанского не используя бокала. Просто горячая, газированная струя прямо в рот, а затем жадный поцелуй окончательно вскруживший мне голову. И кто-то водит пальцами между ног, щекоча и натягивая меня как струну.

В какой-то момент прикусываю настойчивый язык и слышу рык. Судя по голосу Захара.

— Голодная девочка.

— Ой, прости, — пищу, неловко засмеявшись, и вдруг ощущаю, как меня поднимают в воздух и сажают задницей на коленки к Ренату.

Не сразу осознаю, что его грубые руки уже залезли под майку. Оглаживают живот. Жестко так, собственнически, даже грубо, что даёт возможность на мгновенье протрезветь.

— Ки-иса, — рычит он мне в щеку. — Соскучился пиздец…

Слова в дрожь. Не знаю на яву, или это мое воображение так разыгралось, а может я давно дома, сплю в своей постели. Но нет, все по-настоящему.

Голос, руки, губы, они реальны.

Голова кружиться, и я пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице или лице Захара, что торчит где-то сбоку, но все расплывается. Стараюсь сморгнуть эту пелену с глаз, но ни черта не помогает.

Я только чувствую настырные руки. Странную дрожь по телу, словно меня подключили к нескончаемому виброрежиму. Надо освежится, лицо горит, нет, оно просто пылает! Шея, руки, все словно в огне.

Пытаюсь встать с колен, но рукой задеваю что-то очень твёрдое и крупное. Перевожу взгляд и охаю, когда понимаю, что творю. Положила руку прямо на пах Захара. А он как будто и не замечает, голову мне массирует, шепчет что-то невнятное на ухо.

Что-то нежное и приятное. Горячим дыханием обдает. И рукой медленно, нежно от головы к спине скользит. В состояние безумия прекрасного вводит, когда в душе не остается сомнений в правильности происходящего.

Ведь мне так хорошо. Мне так прекрасно. В голове такой штиль. И хочется остаться в таком состоянии на весь вечер. Навсегда.

— Пора домой, — громкий голос Рената приводит в себя, но лишь на мгновение отпуская из оков эйфории.

Подпрыгиваю из-за стола и меня сразу ведёт далеко в сторону, чуть не падаю с каблуков, но чьи-то руки хватают за талию.

Притягивают к себе, а пол быстро уходит из-под ног. И я закрываю глаза, потому что меня начинает тошнить. Прислушиваюсь к звукам и опять-таки не могу разобрать ни слова, только как парни смеются между собой, подкалывают друг друга.

Куда-то несут меня, а в голове становится так пусто. Все мысли стёрлись. Я думаю только о ладонях, которые покоятся на моей заднице, чуть сжимая и насколько его пальцы близки к моей промежности.

Душное помещение резко сменяется прохладой ночи, и я улыбаюсь, закусывая губу. Такое наслаждение. Хочется подорваться и бежать, бежать куда глаза глядят.

Купаться! Да, хочется искупаться. Или кататься на аттракционах или…

Слышу какие-то переговоры, голоса мужчин и потом приоткрыв глаза вижу уже знакомый мне чёрный фургон.

И в груди такая нереальная радость.

— Нет! Нет, я не буду опять глотать, — хихикаю и покусываю чье-то крепкое плечо.

Получаю резкий шлепок, что приземляется на мою многострадальную попу. И тихое рычание в волосы:

— Ещё как будешь.

Кто это говорит разобрать не могу, не могу так же понять, как оказываюсь в огромном джипе Рената, двигатель которого рычит и последний шанс на осознанность забирает.

Внутри трепещется птичка, она рвется наружу вместе с вскриком, как только чувствую на себе касание грубых мужских рук.

Таких разных и таких тяжелых. Одна рука мнет грубо, другая словно в противовес жалит нежностью. Одна настойчиво хватает шею, оставляя следы, другая опаляет лаской.

Меня швыряет из стороны в сторону, от одного к другом. Вот я сижу на коленях Захара целуя его в губы, в другое мгновение Ренат отрывается от дороги и берет инициативу на себя, взяв за шею притягивает к своему лицу. Пока мы не слышим громкий сигнал другого авто. И смех, много смеха.

А меня здесь уже нет.

Тело взывает в небо, вслед за чувствами, настолько высоко, что кружится голова, а к горлу продолжает подкатывать тошнота.

И звёзды уже так близко. А барьеры. Мораль. Обиды. Соглашение. Далеко.

Все это мы закрыли в самый надежный ларец и выбросили за борт корабля под названием похоть. И мы отправляемся на нем все дальше, забывая о той реальности, что осталась позади.

Остается только тактильный кайф. И нет ничего лучше, чем треск ткани на теле, следы от натяжения и горячее дыхание тех, о ком я так долго грезила.

Сколько времени прошло неизвестно. В голове остались только грубые, пошлые шутки и мой смех.

Я вылезаю в люк, поднимаю руки вверх и кричу, словно чайка, пролетавшая над морем. И, наверное, я и есть чайка, потому что мне так хорошо, так свободно, а живота касаются горячие руки, а задницу мнут жесткие пальцы, и я смеюсь, смеюсь, смеюсь. И мне легко.

Голова кристально чистая, в глазах слезы счастья. Разве может быть что-то лучшее, чем этот момент?

Не понимаю честно, зачем я вообще раньше думала. Ведь так прекрасно просто улыбаться, просто жить и наслаждаться каждым моментом.

Ведь так естественно любить и дарить любовь.

Возникают вопросы, почему я еще одета? Почему мы так долго едем домой?

— Ренат? Захар? — спускаюсь в салон, попадаю на колени к Захару. — Мне так хорошо. Я вас так люблю, — обнимаю его за шею и расцеловываю щетинистые щеки.

— И мы тебя, сладкая моя, — говорит в губы и притягивает к своему горячему телу ещё ближе.

Как же жарко. Невыносимо. Так хочется снять с себя одежду. Она лишняя, кожу нежную царапает, все тело чешется.

— Разденьте меня. Хочу ходить голышом!

Дергаюсь в сильных руках, что крепко продолжают удерживать на месте, не давая далеко отползти.

— Потерпи до дома, Киса.

Мне вдруг так хочется заплакать, прямо зарыдать в голос. От очередного запрета. Или наорать, на того, кто запрещает раздеться.

— Я что, даже раздеться не могу?! — кричу, захватывая майку, вместе с лифчиком и стягиваю. — Я вообще хоть что-нибудь могу?!

Откидываю куда-то на заднее сидение и слышу, приглушенный рык с двух сторон. И чувствую, как руки сжимают сильней мою талию, медленно ползут вверх.

— Можешь, — слышу, как мотор уже заглушен и нас окружает приятная тишина, а на груди две руки.

Обе большие, но совершенно разные. Кожу жгут так правильно, так нужно.

— Сегодня ты можешь все.