Глава 20. Алла

За полчаса людей в квартире становится так много, что кондиционеры не справляются.

Можно, конечно, пожалеть бедного Тамерлана, который будет все это разгребать. Но я не буду. А зачем, он ведь сам привел к этому. И даже то, что сейчас Карла бьется в истерике за дверью спальни, тоже его вина!

Кстати, всего полчаса. Либо Григорий мастер быстрых оргазмов, либо скорострел.

— Ах ты паршивка. Когда я выйду отсюда… — дрожит дверь от баса Карлы. Я поначалу даже делаю шаг назад, а потом понимаю, что няня не настолько сильна, как пыталась продемонстрировать все время. — Ты пожалеешь, дрянь такая!

Наверное, от такого отборного мата мои уши свернулись в трубочку, если бы я сама не умела так же. Но все равно это вина Тамерлана, который, не имея педагогических навыков, пришел преподавать.

На войне все средства хороши.

Я не заслуживала подобного обращения! Никто такого не заслуживает.

— Алла, послушай, — подает вразумительный голос Григорий, хотя понятно, что он просто стелется перед бабой. — Ещё не поздно все исправить. Открой дверь, мы все решим мирно.

Горько усмехаюсь. Как же. Все хотят лишь меня нагнуть, сломать, сделать послушной овцой. И пока у меня есть хотя бы минимальный шанс отвоевать свою свободу, доказать, что со мной нельзя справиться, я буду это делать! Назло всем, поэтому пускай катятся ко всем чертям.

— Вы можете приступить ко второму раунду, — только и отвечаю, но видя, что квартира уже заполнилась людьми до отказа, осознаю, что Карла больше не сможет ничего сделать. Эту машину по ее увольнению уже не остановить. Поэтому дожидаюсь, пока крики за дверью затихнут, и аккуратно проворачиваю ключ в замке. Кто-то же должен позвонить Тамерлану и рассказать о происходящем.

Надеюсь, Тамерлан поймёт, что со мной такие воспитательные меры не проходят, поймет, что я никогда не сдамся и не приму его главенство.

Он давно не господь бог для меня. Он никто. Ничтожное напоминание, что милым девушкам нельзя любить взрослых, прожжённых дядечек.

Пройдёт время, и я все же вернусь в дом к отцу, через пару недель. Но жить это время в тоталитарном режиме? Убейте. Если он устроил мне такой режим, почему я должна вести себя послушно?

Пока не пришёл разъярённый зверь, нужно взять от своей вечеринки сполна.

Черт, кто эти люди? Почему многие лица я вижу впервые? Есть парочка знакомых, но я даже имён их не помню.

В джакузи уже плещутся голые девчонки, парни опустошают стеллаж с различным алкоголем, кто-то уже валяется в отрубе прямо посередине огромной гостиной. Некоторые парочки сразу пошли искать укромные местечки, чтобы предаться разврату. Даже немного завидно. Одна я смотрю на это все впервые со страхом за свою жизнь. М-да, дела… С другой стороны, бить меня Тамерлан не будет, в конце концов, я дочь его друга. Орать он тоже не будет. А трахать я себя не дам.

Да и народу так много, что рисковать репутацией он не станет.

Бояться нечего, как я полагаю, и, взяв бутылку с мартини, усаживаюсь на единственный свободный шезлонг, второй занят целующейся парочкой, делаю глоток прямо из горла.

Вот только зачем, не боишься же… Или врешь сама себе и надеешься, что после бутылки сможешь отключиться и пропустить самый п*здец?

Честно, мне капец как страшно.

Алкоголь не вставляет и нужно что-то позабористее. Например, косячок, который я отбираю у проходящего мимо парня.

Затягиваюсь, откашливаюсь. Как-то не идет, словно внутри стоит некий барьер для получения удовольствия. Внутренний голос шепчет про чувство вины, но я отказываюсь в это верить.

Я все делаю правильно, я защищаю свои интересы. А может быть дело в Зое, которая все так же не берет трубку. Или дело в Карле, которая пытается разогнать вусмерть пьяный народ.

Прекрати, Алла. Прекрати думать об этом. Ты сама по себе, тебя не должны волновать враги, а Зоя, наверняка, с мамой. Не накручивай себя.

— Классная хата. Твоя? — откуда не возьмись, появляется мой перламутровый друг Филипп. И судя по взгляду на мои скрещенные ноги, он настроен на секс с женщиной.

— Не-а, опекуна моего, — говорю и отдаю ему косячок. Не хочу больше эту гадость курить.

Черт меня потянул сказать эту несусветную глупость. Какой он мне опекун. Он зверь, которому дали команду меня охранять непонятно зачем и от чего.

— А он сам где? — усмехается Филипп, и его рука случайно или нет оказывается на моем бедре. — Почему не следит за такой невоспитанной, дрянной девчонкой.

Вот правда, где же его носит так долго? Неужели Карла ещё не дозвонилась до него. А может, лучше сбежать пока не поздно? И пускай сам разбирается со всем этим. А я домой пойду, запрусь на все замки, и хрен он меня оттуда выкурит.

Идея шикарная, правда почти невыполнимая, потому что я вряд ли способна сейчас держаться на ногах.

Нужно встряхнуться.

— Хватит меня лапать, я натурал продукт люблю, лучше потанцуй со мной, — еле языком шевелю, и Филипп ведет меня на импровизированный танцпол.

Черт, почему же меня так шатает… Точно! Я же только позавтракать успела, а время вечер.

Ну, кто же пьёт и курит на голодный желудок?

— Филипп, как дела, — расплываюсь в довольной улыбке, мало соображая, что делаю и говорю. — Прости, но сегодня для тебя нет свободных членов…

— Да ты не волнуйся, я еще попки упругие люблю, — ржет, продолжая удерживать за талию, и скользит рукой вниз, трогая задницу. И почему ему врезать хочется. Не для него мои булочки росли.

— Отпусти, противный. А то придет Тамерлан и вставит тебе, а тебе еще и понравится. Мне вот понравилось, — хихикаю как дурочка.

— Можем и на троих сообразить. Он секси, твой Тамерлан? — спрашивает с соблазнительной улыбкой и продолжает лапать меня, а я вяло отталкиваю его, но как же мне хочется спать.

Смотрю на танцующую молодежь и кричу диджею:

— Громче!

Музыка проникает глубже, растекается по венам, и меня накрывает с головой. Алкоголь, клубная музыка, вся эта атмосфера движухи. А я все жду, когда появится Тамерлан.

Вот бы он танцевал сейчас со мной. Массировал зад, целовал в шею, прижимал бы к своему огромному х*ру и шептал на ухо, как хочет меня. А я бы ответила ему: «да пошел ты», и сама бы повела в туалет. Закрыла бы дверь и принялась бы его раздевать, но стоит чужим пальцам коснуться шеи, и я осознаю, что в моих руках далеко не Тамерлан. Филипп и я, наедине.

Именно в этот момент в мозгу стреляет пожарная сигнализация, оповещающая о задымлении. И меня словно отрезвляет, инстинкты трубят, говоря о спасении.

Всего на мгновение, но Филиппа я отталкиваю так, что тот врезается в дверь. Но именно в этот момент она открывается, и он довольно неуклюже валится на пол. Прямо к огромным черным ботинкам. Хорошим таким, дорогим и я осознаю, что уже видела их. Осознаю, что лишь они находятся в статике, потому что за ним просто океан из ломящихся на выход тел.

Поднимать взгляд страшно. Потому что я уже знаю, кто окажется хозяином этих ботинок.

Тамерлан сталкивается со мной взглядом, и меня окатывает негативной энергией, пробирает до крупной дрожи.

Он хватает Филиппа и отбрасывает его в сторону, так, что его ловит один из его парней, которые помогают гостям покинуть квартиру. Правда о вежливости не может быть и речи.

Судя по всему, вежливым со мной Тамерлан тоже не собирается быть. Как предсказуемо… Мог бы хоть раз проявить доброту.

— Спасибо, что всех разогнал. Я так от них устала, — говорю спокойно, как будто внутри не бьюсь в истерике от страха.

Мужчина же буквально застал меня с другим в туалете. И судя по выражению лица, ему это не очень понравилось.

Интересно, у него был такой же взгляд, когда он убивал?

Он молчит, а я принимаю это за возможность к бегству. Делаю шаг вперед, но Тамерлан делает короткое движение рукой, и я снова внутри. Делает шаг и закрывает за собой дверь. Открываю рот, чтобы возмутиться, но задерживаю дыхание, потому что он вмиг расстегивает свой ремень и агрессивно сдергивает его с петель, собрав в руке.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — шипит он и делает шаг вперед, перекрывая собой спасательный выход. Я вскрикиваю от ужаса, пробую пробежать мимо, но Тамерлан хватает меня пятерней за волосы, резко разворачивает и толкает к раковине, нагибая. — Тебя никогда не пороли. Я собираюсь это исправить.