Глава 11. Артем

Сложно осознавать, что решения, принятые накануне, просто дерьмо собачье, а все желание по отношению к объекту этих решений сосредотачивается даже не в члене, а в мозгу.

Её глаза, как долбаная рыболовная сеть, в которой я запутался, глаза сирены.

Голубые, манящие, а губы, что еще недавно слизывали сперму, как врата в рай. И вместо того, чтобы сказать ей, что: спасибо, расходимся по домам, я как больной, одержимый ублюдок смотрю, как она делает приседания. Под моим чутким руководством. Настолько чутким, что я сам держу ее за бедра сзади и направляю малейшее движение.

— Мне кажется, ты мог бы показывать упражнение где-то сбоку, — стыдливо говорит она и радуется, что в зале никого не осталось.

— Так эффективнее.

Гениально, парень. Почти трахаешь даму прилюдно и несешь ересь про эффект тренировки.

Продолжаю командовать. Направлять ее движения, периодически задевая членом попку, и крепко держа руками мягкую тонкую талию, тяжело дыша ей в шею, увлажняя завитки волос.

— Может быть просто поцелуемся, — резонно предлагает Настя, и я прямо чувствую на языке ее свежий вкус мяты.

— Успеется. Приседай, — командую я, она, вздрагивая от моего шлепка по заднице, обтянутой тугой тканью бридж, тяжело вздыхает. Я невольно усмехаюсь и продолжаю приседать вместе с ней

— Ноги болят.

— Они будут болеть потом, если не сделать этих упражнений, потому что я собираюсь закинуть их себе на плечи и трахать тебя до тех пор, пока твой пульс не станет под двести ударов в секунду.

— Какие подробности, — ловлю взглядом ее усмешку и издаю короткий хохот, продолжая скользить глазами по всем прелестям этой фигурки.

Последнее приседание, и я наклоняю ее вперед, прижимаясь сзади, как сорок минут назад в лифте. Да. Будь я тренером, меня бы за такое уже турнули. А Настя ничего, нагнулась для меня уже второй раз и тянет мышцы ног.

— После приседаний обязательна растяжка.

— Да, мой тренер, — смеется где-то снизу Настя, а я смотря по сторонам, чтобы никто не смущал ее, и глажу попку.

— Артем…

— Настя?

— Мне щекотно, — поднимается она я быстрым движением накрываю ее губы коротким, пошлым поцелуем, лизнув язык. Потом подталкиваю в сторону стационарных велосипедов. Очень эффективных, если вы не хотите не сбросить ничего.

— Надо немного погонять твою кровь.

Куда уж больше, ворчит она и задыхается от возмущения, когда сажусь на сидушку велосипеда и киваю на педали.

— Залезай. Покатаемся.

— И как ты себе это представляешь? Извращенец, — беззлобно спрашивает она и проводит пальчиком по рулю. Так нежно и трепетно, что внутренности сводит судорогой от желания ощутить эти касания на своей коже.

Настя как раскаленное дуло пистолета. Приложилась к коже и держит мои чувства на прицеле.

— Я покажу. Залезай, — уже грубее требую я, и она как истинный русский человек подчиняется. Не пнешь, не полетит.

Пожевав губу в раздумьях, она все-таки разворачивается ко мне попкой и, взявшись на руль, закидывает ногу через тонкую раму.

Встав на педали, она делает пробный круг и держится прямо, словно боясь меня задеть.

Ну, ничего. Я и сам могу задеть.

— Лучше спину прогнуть, — говорю я нагло и толкаю ее на руль, чуть поднимаясь на одной руке, чувствуя что почти при каждом повороте педаль и движений бедрами, она обжигает касанием палатку в шортах и твердого тренера в ней. Сегодня именно он диктует правила тренировок. Жестокий, неумолимый, желающий чтобы все подчинялись его желаниям. Моим желаниям, которые образами секса в разных позах уже конкретно выносят мозг. Накрывают плотным, сладким туманом похоти и разврата.

Смотрю в сторону админа и, уже на грани фантастики, думаю просто разорвать на Насте штаны в нужном месте, и просунуть в образовавшуюся дырку член. Но даже то, что мы надежно скрыты колонной, и то, что администратор залип за просмотром чего-то на планшете, не позволяет мне настолько унизить Настю. Поэтому чтобы хоть как-то снизить уровень адреналина в крови, толкаюсь в ее попку членом через ткань, стиснув при этом талию.

— Артем, это неприлично, — уже задыхаясь говорит она, а я, сойдя с ума от запаха ее возбуждения, мну ее шикарные титьки, забравшись при этом под тесную футболку.

— Наши отношения приличными назвать можно только под угрозой смерти. Я буду трахать тебя Настя, а ты будешь кричать от оргазма.

— Какая самоуверенность, — усмехается она сквозь стон и задирает голову, уже забывая кто она и где находится. Сейчас нас обоих волнует только это волшебное трение интимных мест сквозь одежду, при этом Настя продолжает крутить педали.

— Сильнее, — стонет она, все быстрее потираясь о мой член, и я еще раз взглянув мельком за колонну, начинаю как будто трахать ее. Жаль что только через одежду.

Опыта тренировки голыми прямо на тренажерах у меня не было. Но фантазия об этом, теперь займет лидирующую позицию в моем затуманенном похотью извращенном мозгу.

Осталось понять, где взять надежного человека и тренажерку, в которой можно, как следует прожарить Настю.

Тыкаюсь сквозь одежду сильнее, помогая себе руками, крутя ей соски, уже чувствуя что еще немного и свихнусь. Просто повалю ее на пол, и насажу на свой каменный кол, который так и просится в тесноту лона Голубки. И пока я фантазирую, она вдруг замирает, до побелевших костяшек сжимает руль, и дрожь проходит по всему ее телу. Кончает. Черт, она кончает. Прямо через одежду от одного только трения.

— Как же просто тебя удовлетворить, — с восхищением говорю я и поворачиваю ее голову к себе. Целую, просовывая язык в мягкий шелковый рот, выпивая без остатка ее расслабленность и неуверенность в себе.

Она откидывается на мою твердую, часто вздымающуюся грудь, и выдыхает.

- Спасибо. Это лучшая тренировка в тренажерном зале.

- Не лучшая, — обещаю я сам себе и просовываю ей пальцы в тесные бриджи, с замершим сердцем ощущая, какой там обильный сок.

Даю ей на пробу, смотря в глаза и заставляя слизать с пальцев каждую каплю. Тут же целую, чтобы и самому прочувствовать всю сладость.

Отлипаю от ее пухлых мягкий губ, еще раз проведя по ним языком и медленно поднимаю, чтобы опустить на пол.

Она кивает сама себе и на подогнувшихся ногах идет в сторону раздевалки. Потом вдруг останавливается и смотрит на меня через плечо. В ее глазах такая благодарность и новое, чуть тлеющее желание, что меня накрывает волной гордости и удовольствия. С ней, даже одежду снимать не надо, чувствуешь себя, как оттраханный в усмерть.

Догоняю ее в коридоре и легонько толкаю к стене. Смотрю долго, ласкаю взглядом и украшенную румянцем бледную кожу, и высокую грудь. Губы, по которым часто бегает язычок.

Понимание, что не будь она замужем, то я бы прямо сейчас тащил ее в загс, только из-за одной химии между нами выносит разум напрочь.

Руками кочую от талии к спине и обратно, притягивая ее к себе ближе, вынуждая прогнуться в спине и коснуться острыми сосками моей груди.

— Ты просто не понимаешь, что со мной делаешь…

— Ну почему же, — хихикает она и смотрит вниз. — Все очевидно.

Очевидно, что оставить ее проблемы без внимания не получится, поэтому стараясь пробиться сквозь эротическую дымку, я задаю вопрос:

— В чем заключалась ссора с мужем.

И это, как топором, обрубает все желание между нами. Страшно подумать, где бы мы были, не будь этого страшного «муж» между нами.

Она отталкивает меня, смотрит виновато, но отрезает любую возможность ей помочь.

— Это тебя не касается, — говорит сурово, но тут же смягчается, боясь, что я мог, как мальчик, обидеться и предлагает: — Давай будем придерживаться первоначального плана.