Глава 19. Настя

Можно ли испытывать физическую боль, скучая по человеку? Можно ли полюбить так, что внутренности переворачивает от одной мысли, что он может тебя бросить? А если ты об этом точно знаешь…

Пока я залечивала раны в санатории, я навела справки. Можно было и раньше это сделать, но считала, что права не имею.

Артем служит в спецназе ГРУ, а это значит, что семейная жизнь для него, как клетка для волка. Он будет метаться в ней и, если не найдет выход, просто загрызет окружающих.

Вася был таким же. Никогда не мог усидеть на месте. Бытовая жизнь для него была, как самое страшное наказание. Он хотел лететь выше, бежать быстрее, забираться дальше.

Приручить таких мужчин, это почти так же нереально, как приручить ветер.

И я поняла, что все мои мечты о семейной жизни с этим человеком бесплодны и бессмысленны.

Остается только наслаждаться отведенным мне временем, брать от жизни с ним максимум, а потом, работая и воспитывая сына, вспоминать, как было сладко в его объятиях, как чудесно было с ним смеяться и играть в войну сливками. И то, как чудесно ощущать внутри себя крепкий член, который буквально разрывает на двое все твои чувства.

Приняв решение, я примерно подсчитала сколько Артем будет еще в отпуске и попросила мать на это время присмотреть за Тёмкой. Ей я сказала, что до сих пор не пришла в себя после последних происшествий.

Еще одной важной целью стало как можно скорее развестись с Владом.

Когда после санатория, мы приехали домой, я поднималась в лифте, ощущая острое предвкушение от предстоящей встречи.

А когда, открывая двери, услышала щелчок его замка, то все что смогла сделать, это замереть и вдыхать его терпкий мужской запах, даже на таком расстоянии.

Отпросившись у матери в магазин, я сразу попала в его крепкие объятия. Такие нужные, важные. Только теперь от них болела в груди. Потому что казалось что вот-вот, и все закончится. Вот-вот и он растворится в воздухе.

Наверное, именно поэтому я так нетерпеливо целовала его губы, руками срывая полотенце с бедер, и сразу обхватывая могучую плоть.

Его руки были на мне, его язык был в глубине рта и я стонала, трепеща нутром. Желала поскорее ощутить, как он врывается в мое жаждущее ласк тело.

И я бы уже сама сорвала с себя белье, если бы Артем на схватил сильным захватом мою грудь, как раз там, где еще не сошел синяк.

Я вскрикнула от боли и он тут же испуганно отпрянул.

— Настя, что…

— Прости — тут же извинилась я и улыбнулась. — Не ожидала просто. Давай сегодня по-нежнее. Лайт тренировку, так сказать.

Я сделала шаг к Артему, но он как будто замер и глубоко задумался. Судя по взгляду, он не был настроен к продолжению, а зато член его так и стоял солдатиком, словно находясь не в ладах со своим командиром.

— Артем, ты чего? — я провела пальчиками по мускулистой груди, накрыла член и чуть сжала. Артем прикрыл глаза, сжал челюсти, но руку мою увел.

Вот так номер.

— Ты на диете что ли? — смеюсь я, но в его взгляде ни грамма веселья.

— Почему ты мне не сказала про долг твоего… — он выдохнул. — Супруга.

Этот вопрос выбил из колеи, снял возбуждение, настроил все чувства на неизбежный конфликт. Ведь если он требует ответа, его могу потребовать и я.

— Да все как-то к слову не приходилось.

— За весь месяц… Я же спрашивал тебя! — раздраженно рявкнул он и чтобы не отвлекаться, поднял полотенце. Завернулся в него, скрывая член, но не сногсшибательный пресс. Я сглотнула и подняла взгляд на его напряженное лицо.

— То есть я должна быть с тобой откровенна, а ты можешь молчать как партизан?! Можешь молчать, что не вылезаешь из горячих точек?! — прошипела я, ткнув пальцем его в грудь.

— Откуда ты…

— Я тоже тебя спрашивала! Кем ты работаешь, почему сидишь дома! — с каждым словом повышала я голос и видела, как тихонько выводила его из себя.

— Спешу тебе напомнить, что мы только трахались, — рыкнул он и сжал мой палец в кулаке.

— Вот именно! Почему я должна быть откровенна с человеком, который не способен на взаимность?!

_- Да ты знаешь обо мне больше, чем любая другая баба, — вскричал он и тут же осекся, зато меня было уже не остановить. Гнев жег грудную клетку и мне хотелось выплеснуть всю боль от будущего расставания сейчас. Пока его тело еще доступно, пока ему еще можно вынести мозг!

— То, в каких позах ты предпочитаешь трахаться, это не откровенность! — вырываю я руку и замахиваюсь. Он словно знает, что я чувствую, не мешает мне колотить его стальную грудь.

— Сволочь! Просто трахались! Просто трахались!

— Прекрати истерику! Знания о моей работе тебе жизнь не облегчит. Я же, зная о долге твоего утырка, мог бы предотвратить попытку группового изнасилования! — он схватил меня за плечи и встряхнул, притягивая к себе. — Или, может быть, тебе понравилось все то, что они с тобой делали. Может быть, ты действительно текла, пока крутила перед ними своей задницей.

Хлесткий удар по каменной скуле был ему ответом.

Он выпускает меня и часто дышит, как бык перед родео.

— Что?! Да как ты смеешь?! — закричала я и потерла руку, которая тут же заныла.

Он обхватил меня и стал притягивать к себе, зло шипя в лицо.

— Я же прекрасно видел по камере, как ты крутила задницей на члене Черкашина.

— Если ты видел, — отталкиваю этого придурка от себя. — То должен был понимать, для чего я это делала. Хватит! Я ухожу!

— Хрена с два! А может быть тебе меня мало, — продолжал он, словно меня не слыша. — Может быть я тебе уже наскучил?

— Ты сошел с ума, отпусти меня, — шепчу ему в самые губы.

— Потому что ты сводишь меня с ума, — шепчет он в ответ, прижимает к себе крепче и буквально обрушивается лавиной на мои губы, впиваясь в них, захватывая и вынуждая раскрыться.

И пока мои руки отчаянно колотили стальные мышцы спины, губы тем не менее отвечали со всей страстью на его жестокий напор языка.

Он отнес меня в спальню и кинул на кровать. Тут же навалился сверху.

— Ты должна была мне сказать, — обцеловывал он мое лицо, силой раздвигая ноги коленом, и рукой мгновенно разрывая тонкую ткань трусиков.

— Отпусти, скотина, я не хочу! Теперь не хочу я, — кричала я, царапая его спину, и чувствуя, как близка к безумию. Мне хотелось умолять его взять меня, а я, тем не менее, отчаянно вертелась под ним, сопротивляясь и уклоняясь от очередного поцелуя.

— Хочешь, ты всегда хочешь. Ты-как самая лучшая винтовка. Безотказна, и не даешь осечек.

— Артем, — только и успевала шептать я, пока его руки пытались содрать и лифчик. — Отпусти, отпусти.

— Не могу, ты моя. Ты должна была сказать. Все сказать, — рычал он между поцелуями, от которых уклониться возможности уже не было. А вскоре не осталось и желания, больно сладкими и глубокими они становились.

А руки так грубо меня тискающие, самыми необходимыми.

В порыве чувств, он все-таки порвал бюстгальтер и вдруг снова сильно сжал грудь. Я вскрикнула, но когда он не отреагировал, пытаясь уже членом найти заветный вход, дала резкую пощечину, окончательно прерывая совокупление губ и языков.

— Мне же больно!

Он протяжно выдохнул и тут же отвалился на другую сторону кровати, оставляя мое обнаженное тело в покое.

— Прости, я не хотел сделать тебе больно. Не буду давить, — прохрипел он басом и прикрыл глаза, шумно выдыхая горячий воздух, пока я чувствовала, как меня обволакивает такой привычный, любимый запах.

Я часто дышала, вдыхая его. Смотрела на то, как солнечные блики танцуют по потолку, как шторку мотает из стороны в сторону, как за окном кроны деревьев ласкает ветер и думала, что можно ссориться вечно.

Очень долго выяснять, кто прав, кто виноват. Можно долго ругаться и в итоге, даже не приблизиться к желаемому. Не познать, того восторга, который может быть только между двумя настолько подходящими людьми. То, что это так, я давно для себя решила.

Можно еще долго выяснять отношения, а можно повернуть голову, с огромным удовольствием увидеть, что солдат, по-прежнему стоит, смотрит ровно вверх, готовый в любой момент возобновить сладкую схватку.

— Артем.

— Мм…

— Ты не мог бы еще немного поуговаривать меня?

Артем распахнул глаза и повернул голову, долго всматриваясь в мое лицо, словно ожидая, что заявлю: «пошутила» Что встану и уйду.

Но я не уйду. Уйдет он, уже очень скоро. И именно поэтому я — не уйду. Не буду тратить время на бессмысленные пререкания.

Артем выждал положение несколько секунд, повернулся и, опираясь на локоть, навис сверху, как скала, ограждая от всех бед, так же как сейчас ограждал тенью от солнечного света.

— Ты просила быть нежным. Я, пожалуй мог бы попробовать.

Я посмотрела вниз, на то, как его живая стрела стремится к моей мягкой возбужденной щели и с игривой улыбкой шепнула:

— Только в начале.

Артем оскалился, приблизился к губам которые, я тут же приглашающе раскрыла, но поцеловал лишь щеку, потом спустился ниже, заставляя меня замереть в ожидании восторга, который я ощущаю каждый раз когда он жалит языком мое нутро.

Но нет, он лишь подул туда, заставив меня вздрогнуть, и ушел в самый низ.

Я с удивлением увидела, как он сел на одно колено на полу и взял мою ногу в руку.

— Что ты творишь? — хрипло выдохнула я вопрос.

— Раз сегодня мы идем к цели как пехота, начнем с того, что я давно хотел проделать.

Ощущение кончика его языка на ступне было забавным. Щекотно и приятно одновременно.

Никогда не думала, что ласки ног вообще могут быть эротичными.

Артем, не отрывая взгляда от розовой щели между ног, провел языком между каждым пальчиком, заставляя меня хохотать, как безумную.

Если бы он не держал мою ногу, то скорее всего, я бы просто взбрыкнула или чего хуже пнула его в лучших традициях американских комедий.

Но в какой-то момент, сквозь смех и слезы, я взглянула в его глаза, как раз в тот момент, когда он вбирал в рот большой, украшенный красным лаком пальчик, смех застрял в горле.

Дыхание сбивается. Все чувства разом обостряются, как будто он уже во мне и стремительно толкает в бездну экстаза.

Он посасывает пальцы по очереди, мучая меня неведомыми раньше ощущениями, а одной рукой пробирается между ног и кружит вороном вокруг клитора.

Он пытает меня очень долго. До невозможности долго. Пока я не ощущаю, как от жажды кончить, как от желания с разбегу прыгнуть в эту бездну нирваны, я начинаю просто рыдать и сильнее извиваться.

— Пожалуйста, прошу тебе, дай мне кончить, — рыдаю я, и трясусь всем телом, пока он вдруг не оставляет мои пальцы в покое и не поднимается демонстрируя, мне возбужденный член и покрытое испариной мускулистое тело. Великолепный образец, достойный скульптуры. Не слишком раскаченный, а скорее похожий на легкоатлета.

— Ты изумительна, — хрипит он, долго лаская взглядом мое тело и раздвигает ноги шире, вдыхая носом терпкий запах возбуждения. Наконец-то касается чувствительного бугорка между ног.

Так остро не было никогда.

Мир тут же взорвался новыми красками, и я, чтобы не кричать в голос, зажимаю себе рот кулаком и натурально вою, сотрясаюсь всем телом в диком, сносящим крышу оргазме.

Артем мягко ласкает бедра губами, успокаивая, даря тихое наслаждение до тех пор, пока меня не отпускает, и я не дышу спокойнее.

И в этот момент я улыбаюсь и решаю отомстить, дать понять, что я сейчас испытала. Какой же это восторг кончить после такой долгой, любовной экзекуции.

Я тяну Артема на себя, и когда он уже хочет вонзиться в меня, переворачиваю его на спину.

Сажусь сверху, как наездница на вороного жеребца и касаюсь губ.

— Пообещай мне кое-что, — прошу я звенящим шепотом.

— Все, что угодно, только впусти меня в себя, — уже не соображая от эротичной дымки, которой были полны его глаза, соглашается Артем и пальцами порхает по моей груди.

— Впущу, и прямо сейчас… только, — я нахожу рукой его член и направляю в себя. — Только без рук.

— Я не смогу, — резонно замечает он и катает между пальцев мои соски. Он втягивает носом воздух, когда я одним движением вбираю в себя всю длину и шумно выдыхаю.

Влагалище еще пульсирует после оргазма и плотным кольцом обтягивает член.

— Пообещай, — требую я снова, и делаю круг бедрами, заставляя его сжать кулаки. Замираю.

— Бл*ть, только двигайся. Все что угодно, только двигайся.

— Обещаешь? — уточняю я. Это очень важно.

— Да, Господи. Да, Чертовка. Давай, — дергает он бедрами, всаживая член особенно глубоко.

Он даже не подозревал, на что подписывался. Связанный словом, которое не может нарушить, Артем вынужден терпеть мою сладкую месть. Мою власть.

Я скольжу по его члену вверх-вниз, медленно, словно плыву на паруснике, практически в штиль.

И легкий ветерок из окна, обдувающий мое разгоряченное тело, только дополняет картину.

Артем большой, покрытый мышцами, с незамысловатой татуировкой на руке, дрожит, рычит, но сделать не может ничего.

По крайней мере сегодня, сейчас я оседлала ветер. В это мгновение он полностью в моей власти.

— Настя, ты поплатишься.

Я улыбаюсь и начинаю двигаться чуть быстрее, словно северный ветер погнал мой парусник по волнам.

Волна, и я двигаю бедрами, с упоением ощущая каждую вздувшуюся венку на большом члене, что так приятно терся об мою пульсирующую плоть.

Потом еще быстрее. Я трахаю Артема рывками, с силой настоящего шторма, почти подводя к самому краю черной воронки, именуемой экстазом, и тут же слезаю с члена, нагло не давая ему в нее упасть.

— Сука! — сразу воет Артем, и уже хочет меня схватить, наверняка отодрать как сучку, но тут же сжимает кулаки и только пару раз бьет ими по кровати. — Сука!

Я хитро улыбаюсь и начинаю все сначала. Штиль, ветерок, шторм. Штиль, ветерок, шторм. Меня саму уже трясет, а что творится с Артемом, я боюсь даже представить.

Он рычит, подкидывает бедра, дрожит великолепным телом, по которому градом стекает пот. Дышит тяжело, рвано, задыхается, словно находясь на жесткой тренировке.

Он в моей власти. Надолго ли?

Я хочу зайти на четвертый заход, но тут вижу бешеный взгляд Артема, которым он мог бы и убивать. Я мгновенно попадаю в плен его глаз, его силы и готова полностью подчиниться его желаниям.

Артем резко толкается бедрами, всаживая каменный член глубоко и болезненно, почти подкидывая меня, и опрокидывает на спину так, что дыхание перехватывает.

Как он это проделал, мне было откровенно наплевать. Главное, что теперь он сверху, главное, что игры закончились и начнется настоящий крышесносный секс.

— Без рук, — ворчит он, поставив кулаки по обе стороны от моей головы, и носом подталкивает меня в колено, требуя, чтобы я задрала ноги и положила их ему на плечи.

Одним резким движением он возвращает член в меня и языком проводит по соску. Одному, другому.

Та скорость, с которой он принимается меня таранить, может испугать, но лишь превращает все тлеющие угли удовольствия в настоящую огненную катастрофу.

Я вскрикиваю на каждую мощную фрикцию, но он затыкает меня языком, насилует рот точно так же, как его член раскурочивает мое узкое лоно, вбиваясь с отчаянием взбешенного быка.

Все тело один сплошной океан, на котором Артем теперь просто измывается штормами, выворачивая все мои чувства на изнанку и рыча мне в рот.

— Настя, сука, какая же ты о*уенная!

Еще. Еще. Сильнее. Глубже. Его слова только подгоняют меня к экстазу.

Артем не знает усталости, продолжая толкаться в меня остервенело, на грани жестокости.

Резче. Чаще. Сильнее!.

— Да! — кричу я ему в губы. — Сука, твоя сука!

Он тут же рычит, вылизывая мне рот, не прекращая работать членом, держась на сильных, увитых венами руках, сводя меня с ума бешеным взглядом.

Это был финал.

Это было настолько остро и ошеломительно, что мое тело само выгнулось дугой так, что чувствительные соски потерлись о поросль влажных волос на его груди, и я взорвалась.

Океан во мне становится настолько полным, что буквально выливается из берегов, снова и снова бурля и волнуясь.

Я бьюсь в судорогах оргазма, мышцами влагалища сжимая его член сильнее.

Теснее. Практически стискивая в коконе желания и страсти.

Артем рычит, напрягается всем телом и буквально по звериному ревет, когда его член ставший нереально огромным, исторгает обжигающую сперму в мое измученное лоно.

— Я тебя…

Так и не закончив фразу, Артем рухнул, прижимая меня к кровати, дыша тяжело и часто.

Не знаю, что он хотел сказать, но сама я всеми силами сдержала признание в любви. Потому что это единственное, что я могла бы сказать членораздельно.

Я люблю тебя, Артем. Люблю тебя. Хочу быть с тобой всегда и буду ждать, когда ты наиграешься в войнушку и вернешься ко мне. Станешь моим. Только моим. Навсегда.

Мысленно сказать это несложно, а вот признание разрушит все гораздо раньше положенного срока. Срока, отведенного мне на счастье.

Влюбленность, как вспышка. Страсть, как взрыв вулкана. Любовь, как вечный огонь. Но даже этот вечный огонь горит за счет газа, кран которого нужно подкручивать. Любила ли я Влада? Наверное, нет.

Когда сталкиваешься с более сильным чувством, прошлое меркнет. И если Влад это вспышка, то Артем взрыв вечного огня.

И страшно становится от того, что в нем можно просто сгореть, расплавиться, исчезнуть.

Но прямо сейчас мне хочется остаться здесь, под ним, чувствовать тяжесть его тела, горячее дыхание и слышать, ставший таким родным, стук сердца.

Но как бы мне не хотелось остаться здесь подольше, я должна идти. Артем скоро уедет, оставив меня, наполненную любовью и воспоминаниями. Уедет и дальше выполнять опасные задания, а мне только и останется, что о нем мечтать.

Пора строить свою жизнь, пора учиться жить, не надеясь на кого-то. И за это знание благодарить надо именно Артема.

— Мне надо идти.

— Там же мама твоя, посидит с тезкой, — бормочет он, лениво целуя мою шею.

— Магазин скоро закроется, — напоминаю я о времени и начинаю вертеться, чтобы вылезти.

— Может еще подход? — шепчет он, медленно елозит внутри меня твердеющим членом. Но как бы маняще это не звучало… Напрягаю мышцы рук и чувствуя ком слез в горле, спихиваю с себя возбужденное тело. Хватит унижаться. Хватит надеяться на его любовь.

Артем как всегда все понимает. Словно читает мысли. Весь такой идеальный и чуткий, что начинает откровенно тошнить.

Резкими движениями собираю свои вещи под его цепким взглядом, стараясь не смотреть на стоящего по стойке солдата, не задумываться о том, как по ноге стекает сперма.

— Ты не мог бы уже что-нибудь с ним сделать, — ворчу я, натягивая трусы и понимая, что они порваны. Кидаю все вещи в его смеющееся лицо. — Бл*ть, чего ты ржешь?! Ты уже пятые порвал за этот месяц, неужели нельзя как-то…

Пока я ругаюсь, он открывает шкаф и достает коробку.

— Что это?

— Возмещение ущерба, разумеется.

Он открывает коробку, и я ошеломленно смотрю на десять комплектов разных цветов и формы от Виктории Сикрет. Они были великолепны. Тонкая ткань, кружева, кое-где стразы. Почти перестаю дышать, пока достаю бирюзовые трусики и долго их рассматриваю.

— Артем, они великолепны.

— Уверен, — обнимает он меня со спины и прижимается так и не упавшим членом, — На тебе они будут смотреться еще лучше.

— Это сколько же это стоит, — уже не соображая нагибаюсь, чтобы одеть, но тут же чувствую, как по Артем проводит пальцами по половым губам, собирая смесь наших соков и размазывает ее по моим соскам.

— Пока ты успокоилась, предлагаю сходить в душ.

— А я и была спокойна, — убираю трусики в коробку, еще раз восхищенно посмотрев на остальные комплекты и поворачиваюсь к Артему лицом. — Спасибо. Огромное спасибо.

Мои руки были уже в его волосах, а его губы на моей шее. Он поднимает меня в воздух и несет в душ, ворча что-то о истеричных женщинах.

— Настя, если бы я мог… — говорит он между поцелуями, прижимая меня к себе, пока вода ласкает наши тела.

— Молчи, — закрываю ему рот рукой, и целую часто вздымающуюся грудь, второй рукой уже поглаживая по-настоящему стойкого солдата. — Просто молчи и трахай меня. Просто трахай. Сделай так, чтобы я навсегда запомнила минуты в твоих объятиях.

— Навсегда, — шепчет он, не прерывая контакта глаз и целует мою ладонь, потом запястье и ведет дорожку к локтю, груди, там находит губами соски и катает одну вершинку на языке, смакуя вкус, разминая ягодицы руками. И вдруг надавливает на розовую дырочку, чуть проникая пальцем.

— Артем?

— Ты же сама сказала, что хочешь запомнить, — напряженно шепчет он и проталкивает палец чуть дальше, аккуратно им покручивая. И было бы неприятно, если бы не рука на груди, ласкающая так сладко и заставляющая забыть обо всем на свете, кроме любимого мужчины.

— Признайся, — вдруг требует он. — Ты возбудилась, пока танцевала стриптиз?

— Да, — честно отвечаю я, и втягиваю воздух, когда к пальцу он присоединяет второй. — Потому что думала о тебе.

Он берет меня за подбородок и долго смотрит в глаза, пока его рука растягивает для себя узкий вход.

Он верит, вижу, что верит, целует меня настойчиво, даже грубо и начинает все быстрее двигать рукой, большим пальцем надавливая на чувствительный бугорок.

— Артем, — шепчу, чувствуя, что желание ко мне возвращается, как бумеранг, извиваюсь всем телом, уже чувствуя и приятную наполненность попки и пустоту лона. — Пожалуйста, Артем.

Он снова врывается языком, поднимает меня наверх, и, не вытаскивая пальцы сзади, натягивает на свой член.