Глава 23

Страх ледяной коркой покрыл кожу. Что он здесь делает? Что здесь делаю я? Почему он смотрит так, словно я пришла не мужа изобличать, а снова потанцевать для него. Его рука на страпоне ярко выделялась, а улыбка приводила в ужас.

Все тело напряглось, хотелось сбежать, скрыться, исчезнуть, но любой мой рывок сводился на нет железной хваткой. И я уже готова была закричать от сдавившего горло ужаса, как вдруг услышала до боли знакомый, рокочущий бас.

— Все что находиться на этой женщине мое, убери руки Черкашин.

Слезы облегчения стекают по лицу, и я во все глаза смотрю на жесткое лицо Артема. На его руку со вздувшимися венами и блестящий ствол в руке, что толкается в затылок Макара.

Но тому кажется все нипочем. Отпускает мой член, ну… то есть страпон и обманчиво спокойно поднимает руки. Но в следующий миг вскрикиваю, когда к горлу Артема прижимается лезвие ножа.

— А все что находится в моем клубе — мое. Сечешь?

— Пуля быстрее твой руки, — замечает Артем, и я вдруг понимаю, что это тоже место, где со мной хотели снять порнографию. Тот же клуб. Страшно подумать. А сколько еще фильмов здесь снимается ежедневно. Может и мужа сняли в более приличном ракурсе?

— Отдай мне ее на разок, — ошеломляет меня Макар, и я ахаю, но вижу, что Артем даже в лице не изменился.

— Своим не делюсь. Тем более в постели она полное бревно. Зачем тебе такая.

Понимаю для чего это говорит Артем, но все равно обидно. Я ведь стараюсь, хотя порой он так трахает, что ему даже помощь не нужна. Лежи и наслаждайся.

Макар смеется и качает головой.

— У меня есть видео подтверждение, что ты нагло пиздишь. Я славно подрочил на вашу парочку. Хочешь покажу?

— Как ты дрочишь? — усмехается Артем, лишь на мгновение задев меня острым взглядом — Воздержусь.

— А видео?

— От просмотра порнухи я никогда не откажусь, — он убирает пистолет, и в ту же секунду Макар отводит нож. В голове сразу становится яснее, кровь перестает стучать настойчивым колоколом, и я даже делаю шаг за парнями, высокими, статными, почти одинаковыми в плечах, разве что у Макара внешность грубее, словно высеченная из камня, а у Артема строже, так называемая арийская.

Он останавливает меня острым, как тот нож, взглядом и шипит.

— Ни шагу.

— Там комната есть, приличная. Отведите ее туда, и мужа ее вышвырните. У него все равно денег больше нет, — велит Макар и кивает на лестницу. Именно по ней вел меня Артем в прошлый раз.

И тут я понимаю, что про мужа и его наклонности Артем был в курсе.

Меня колотит, пока мне дают халат, приводят в приличную комнату с низкой кроватью и темными портьерами, скрывающими городское освещение и где-то в городе…

— Где Артем? Где мой сын.

Кричу в пустоту, заворачиваюсь в халат и иду к двери. Надо срочно выяснить, что с сыном. Я стала ужасной матерью, забываю про ребенка, отдаю кому попало. Вдруг Артем его в машине держит или, того хуже, тоже отдал кому-то?

Дверь оказывается заперта и сколько я в нее не долблю, мне никто не открывает. Пять минут, десять минут. Я уже устало бью по двери ногой и долго смотрю на окно. Можно выбраться через него, только где искать сына.

Дверь открывается назад, и я падаю прямо на пол. Резко вскакиваю и со злостью смотрю на вошедшего.

Артем словно знает, что я хочу спросить, и достает смартфон.

— Момент, — говорит он и включает громкую связь, кому-то названивая. — Мама, привет.

— Привет, милый.

— Как малой?

— Вот спит, ты знаешь, очень спокойный ребенок. Такой чуткий и щенков любит.

—Спасибо мам, мы его утром заберем. — он уже отнял телефон от уха, как я услышала шелестящий голос:

— Буду рада с ней познакомиться.

Артем убирает телефон и долго на меня смотрит, молчит, пока я не пытаюсь вставить пару слов.

— Лучше молчи. Любые твои слова могут только осложнить ситуацию.

— Это еще какую?! — Я тоже злюсь, не понимая почему это только он на что-то

обиделся.

— Ты хоть понимаешь куда пришла, ты хоть понимаешь, что здесь с тобой могли сделать. Я тебе что сегодня приказал?!

— Ну знаешь, ты не имеешь права…

— Что я приказал?! — рявкнул он и меня как будто волной откинуло. Я села на край кровать надув губки и сложила руки на груди. Приказал. Бросить меня собирается, значит права не имеет приказывать.

— Настя, — рычит он и в два шага преодолевает расстояние. — Ты дождешься. Я выпорю тебя. Ты совсем не соображаешь, раз суешься…

При слове "выпорю", я сглотнула, ясно себе это представив. Он еще много говорил, а я просто водила взглядом, как кистью по его торсу, явственно чувствуя одуряющий запах сигар, виски и его личного запаха. Мужского, терпкого. Возбуждающего.

По телу проходит судорога, и я, облизывая губы, поднимаю взгляд.

Артем прекращает свой монолог резко, словно кто-то выбил из легких воздух.

— Ты меня совсем не слушаешь, да? Я не смогут тебя вечно защищать.

— Вечно не надо, — тянусь к его брюкам, из которых выпирает внушительный размер и вдруг вижу возле своего лица нож.

- Он тебе подарил! — Удивляюсь и завороженно смотрю на лезвие в сильной руке.

Артем кивает, уже не говоря ни слова, и, погружаясь в мои глаза, приставляет лезвие к ремням сдерживающим резиновый страпон. Срезает.

— Ты неугомонная сучка, и, судя по всему, я очень мало тебя трахаю, раз ты носишься по городу, как ошалелая.

Он цепляет пару ремешков разом, тут же разрывая ткань, открывая своему взору налившуюся возбуждением, часто вздымающуюся грудь с вишенками упрямо стоящих сосков.

Дышать уже нечем. Воздуха становится так мало, словно я в клетке.

Его взгляд клетка. Чувства к нему клетка и ключ давно потерян. Вернее его просто забыли создать.

Никогда не думала, что блеск лезвия ножа на влажной, покрытой испариной коже, может возбуждать. Просто блик, но он уже в мозгу, он уже впитывается в кровь, давая новую вспышку безумия.

Артем ведет кончиком ножа по сплетению искусственной черной кожи на теле, где-то надавливает, где-то гладит, где срезает.

Он вонзает в меня бешенный взгляд так же, как маньяк вонзает нож в жертву. До упора. До основания. Переворачивая внутренний мир, заставляя дрожать и мысленно умолять не останавливаться, уничтожить меня. Поглотить.

— Что мне с тобой сделать? — гортанно, низко шепчет Артем и подцепляет полоску ткани прямо между ног и тянет, чтобы она впилась между половых губ и надавила на клитор, пуская новый заряд удовольствия по телу.

Я выгибаюсь, мну свои груди, испускаю стон:

— Все, что угодно.

Рывок черной кожи и моя промежность беззащитна под его взглядом, которым он ее жжет. Он садиться прямо перед ней, раздвигает мои ноги шире и словно животное втягивает терпкий запах возбуждения.

Боже, что же он со мной делает? Откуда во мне столько похоти и жажды совокупления.

Но это все детские игры, по сравнению с тем эротичным ужасом, который поглощает меня, стоит только ему поднести лезвие к промежности.

— С ума сошел?

— Из-за тебя.

Он поворачивает лезвие, как зеркало, в котором отражается раскрытая розовая пещерка, и опускает его на половые губы, поражая тем контрастом, что пробивает чувства насквозь. От холода металла и жара в киске.

Задерживаю дыхание, когда он отводит лезвие и снова прикладывает, но со шлепком. Раз другой. Я уже дрожу, хочу свести ноги. Так опасно. Так сладко.

— Не дергайся, — требует он и совершает новую серию ударов. Артем и сам как удар. Удар молнии, поразивший меня в самое сердце, вынуждая его остановиться и стучать только по его властной команде.

Шлепок лопатки лезвия. Еще и снова. Чувствую, как от легких ударов холодного металла, лоно обильно наполняется соками, и вот уже со шлепками распространяются брызги и острый запах. Мой запах.

Артем подносит лезвие к губам, поражая меня откровенностью происходящего и слизывает влагу, продолжая скользить взглядом по моему застывшему лицу.

— Сладкая Настена, — шепчет он, поднимается и дарит возможность вкусить свой вкус с поцелуем, пальцем поглаживая клитор, точно так же как языком поглаживает язык.

Он кусает меня за губу, тянет и с таинственной улыбкой опускает голову между моих ног. Дует, охлаждая жар и касается губами. Артем слизывает теперь соки и оттуда, сводя меня с ума размашистыми движениями языка.

Он работает им все быстрее, вылизывает, протыкает лоно. Выпивает все, оставляя меня словно сгорать от жажды в пустыне, задыхаться от наслаждения, стонать, срывая голос.

Меня трясет от желания, сейчас я готова ко всему, что он со мной хочет проделать. Хотя откуда мне знать? Но все равно. Готова даже умереть, если он скажет. Сейчас я просто утопаю в вязком, как сперма желании, захлебываюсь им, чувствуя, как удары сердца в груди напоминают удары грома.

Он разрывает чувства движениями языка в промежности, убивает сомнения в любви.

Невозможно. Невероятно. Я почти…

Почти кончаю, но он резко прерывается и просто гладит меня пальцами, насмешливо облизываясь.

— Артем, ты изверг.

— Хотел показать, — достает он из кармана две флешки.

— На одной твой муж, на другой мы.

— Спасибо, — шепчу я мало понимая, о чем он говорит. Может стоит послушать внимательнее, понять что делать дальше

Хочу свести ноги, но он только шире их раздвигает.

— Я был в логове врага и очень рисковал.

Насмешливый голос и рука мягко касающаяся половых губ говорят о том, что он не намерен прерываться. Он хочет поиграть.

— Да что ты? — наигранно испуганно говорю я и соблазнительно веду пальчиком по его все еще одетой в футболку груди.

Тяну на себя и снимаю лишний предмет одежды, почти задохнувшись от красоты мышц на груди, руках, животе.

— И тебя нужно отблагодарить?

— А тебя наказать за неповиновение старшим по званию.

Ласкаю пальцами пластины мышц на груди и кубики пресса, пальчиком забираюсь за пояс и прикусываю губу.

— Думаю, надо… — лепечу, чувствуя себя поразительно красивой, сексуальной под его взглядом, желанной от того, как его тело дрожит под моими прикосновениями. Забираюсь за пояс, нащупываю сквозь ткань внушительных размеров член. Сжимаю.

— Думаю, мы сможем соединить наши желания.

— Отлично, — скалит он зубы и убирает флешки на пол. Потом толкает меня и одним движением руки переворачивает на живот, заставляя оттопырить зад.

Слышу звон пряжки, закусываю губу, предвкушая заполненность огромным членом, предвкушая острое наслаждение, что подарит любимый.

Вдруг слышу свист, как от взмаха плети, напрягаюсь и спустя пару секунд чувствую ожог на ягодице.

— Артем!

— Твое наказание, — шепчет он, облизывая место удара, — и будет моей наградой.

Снова шлепок по плоти и мой вскрик.

Внутри вскипает кровь, тело ломит, как от наркотической зависимости и меня уже трясет от желания.

Еще удар, мой вскрик. Больно, но по ноге холодной дорожкой стекает влага.

Артем растирает ее по бедру, промежности, давит на клитор пальцем, погружая меня в болото похоти все глубже.

Вдруг слышу скрип кровати, и на мою шею опускается широкий ремень.

Боже, что он со мной делает. Худеть помогает, да! Или просто трахает, как бешенный, как обезумевший малец, только вышедший из армии.

Артем тянет за ремень, задирает голову, нависает сверху и спускает как гроздь винограда язык мне в рот.

— Хочу тебя, всегда хочу тебя, — шипит он мне в губы и тянет за ремень, обжигая спину оголенным членом.

Он прогибает меня в спине и шепчет на ухо.

— Если будет больно, кричи «нет». Я постараюсь остановиться.

Многообещающе.

Хочу сказать «не тяни», но слова застревают в горле, как только чувствую головку, приставленную к губам внизу, водящую по ним, словно в поисках входа.

Большой. Горячий. Волнующе толстый с бархатной головкой и выпуклыми венами, заменяющими ребристость в презервативе.

Он протискивается внутрь под музыку наших перемежающихся стонов. Его низких, гортанных и моих нежных, еле слышных.

Еще усилие и он во мне. Внутри, так приятно заполнив лоно, словно добровольно сдавшись в плен.

Но в плену я.

Давно в его плену. Сдавшись на милость победителя, принимаю пытку членом и на каждый толчок испускаю мягкий вскрик.

Артем то возносит меня в небеса, трахая почти отчаянно, резко сталкиваясь с моими бедрами, пошло хлюпая внутри.

То спускает на землю, почти выйдя из лона и натягивая ремень на шее.

И снова. Остро, горячо, грязно.

То вверх, то резко вниз, как на американских горках, и даже не догадываешься, что будет в следующий момент. Укус, поцелуй, ожог ладони или новое, жадное совокупление.

Но это не могло продолжаться долго.

Тело уже немеет от постоянной пытки, от качелей, которые Артем разгоняет все сильнее. Выше. Прямо к небесам, туда, где ждет нас восторг оргазма.

Артем уже рычит, одной рукой тянет за ремень, другой рвет искусственную кожу, продолжая широкой амплитудой терзать мое узкое лоно.

Сильнее. Сильнее. Быстрее. Еще. Хочу еще!

— Прошу… Прошу…

Только не останавливайся. Нет? Сказать нет? Смешно! Какое тут «нет». Тут бы успеть глотнуть воздуха между криками и энергичными, как иглы в швейной машине, ударами. Какое «нет», если единственное, чего я желаю, умереть прямо сейчас в одуряющем экстазе, чтобы не расставаться с ним никогда.

Умереть и не узнать, что такое жить без него. Без любви. Без такого лютого наказания, больше похожего на награду.

Женщин наказывать нельзя, они могут от этого кончить и попросить добавки.

Тело уже на пределе. Натянуто как струна, как тетива лука, и Артем продолжает долбить членом нутро, натягивая меня сильнее, доставая кончиком до самой матки.

Глубоко, жестко, грубо и в какой-то момент даже жестоко, почти вынуждая задохнуться от давления ремня на шее.

Внезапно ремень с шеи исчезает, Артем рвет последние лоскутки рыболовной эротической сети на теле и жадно припадает поцелуем к шее, кусает кожу, тянется руками к груди.

Чего-то не хватало для финальной точки. 152e1bc

И вот Артем мне это дает, дарит, подводит к экстазу.

Трахает все быстрее, чуть тянет за сосок.

Это оно. Да! Да! Да! Внутри все сжимается и горит, тело как глина, которую мнет руками Артем, оставляя неизбежные и такие прекрасные метки своей надо мной власти.

Последний толчок перед падением. Словно глубокий вдох перед пуском стрелы в цель, словно звон, перед тем, как струна порвется, словно спусковой щелчок, перед выстрелом.

— Настя, бог мой, как узко. Кончай, кончай, сжимай мой член.

— Ар-ртем!

Удовольствие во мне по спирали движется вверх, моментально достигая высшей точки, в которой я кричу и тут же падаю вниз, разбиваясь о скалу экстаза и сотрясаясь всем телом.

И все, финал… В глазах темнеет, в голове шумит и последнее, что я слышу, как рычит зверь за спиной, чувствую, как разбухает и пульсирует его плоть, как горячий обильный поток спермы заливает мое влагалище.