Глава 30. Настя

Тишина между нами казалась оглушительной, а в глаза бил свет солнца и бликов машины, в голове шумела толчками кровь. Дыхание раз за разом перехватывает, потому что поверить в происходящее просто невозможно.

Снова оборачиваюсь на дверь, за которой скрывается семья. Рыдающая мать, ни проронивший ни слезинки отец и улыбающийся брат. А я здесь и тот, кому я благодарна, тоже здесь.

Смотрит, молчит и терпеливо ждет, когда я перестану плакать, когда скажу ему спасибо. Но разве можно одним словом выразить все, что я чувствую. Разве можно рассказать о той буре, что сейчас лютует внутри.

Артем делает шаг, осторожный и я смотрю в эти удивительные, сейчас такие серьезные глаза. Хочу спросить, многое узнать, но лишь поджимаю дрожащие губы.

Откуда во мне эта обида.

— Ты снова отобрал у меня возможность сделать, то что я хочу.

— Дай шанс, Голубка и я сделаю все, что ты хочешь.

Не сомневаюсь, но как же тяжело просто сделать шаг и обнять его, отдаться ему.

Я не готова. Не сейчас.

Вдыхаю новую порцию воздуха, чувствуя как тесно обтянуло грудь счастьем. Хотелось кричать, лететь, смеяться. Только не стоять на месте.

Я развернулась и просто пошла вперед. Вышла за калитку и направилась вдоль домов, туда, где заканчивалась линия поселка и начинался густой лес.

— Насть… — окрикивает Артем, и для меня это как выстрел на старте.

Есть жизнь до и после. Страх перед счастьем естественный и он захватил меня в своей плен, заставляя перебирать ногами в кедах все быстрее. Бежать, бежать, бежать.

Мне нужно подышать, Глотнуть свежего воздуха, чтобы осознать, что любимый жив и рядом, что брат живой. Что череда одиноких дней, ночей позади…

Но как же страшно, страшно, что открою глаза и пойму что сон, что шутки воображения. Или чего хуже мне скажут, что все не настоящее, все это просто жестокий розыгрыш.

И я продолжила дышать, бежать, чувствуя как эндорфины впрыскивают в кровь адреналин, только подгоняя меня двигаться быстрее, смеяться заливистее, плакать громче.

Бежала минут пять, пока плечо не дернули и я не врезалась в твердую грудь и не оказалась лежащей на мягкой земле.

А надо мной на фоне солнца Артем его силуэт, как вырезанный из черной бумаги.

Его дыхание ровное, но я вижу напряженную позу и чувствую, что взгляд прожигает в груди дыру.

Сажусь, подтягиваясь на локтях и тяжело дышу после стремительгого бега.

Осматриваю поляну, на которой мы оказались и понимаю, что все… прибежала.

Прямо в лапы хищника. Назад дороги нет. Только к нему, к удовольствию, к счастью.

Если бы не страхи.

Страх снова познать радость, окунуться в неё с головой и быть выкинутой на берег отчаяния.

— Если ты еще раз меня бросишь, я тебя убью.

Артем скалится, наклоняется и взяв меня за плечи подтягивает к себе.

— Никогда. Я лучше сдохну, но не отлипну от тебя.

Его губы не касаются, только дразнят дыханием. По виску течет капля пота и чувствую, чувствую, как меня накрывает густой липкий эротический дурман, обволакивает, заставляет задыхаться.

Артем стягивает с себя черную кожанку и стелет на еще влажную по весеннему землю. Потом через голову снимает черную водолазку, демонстрируя мне свое совершенное тело.

И лишь одно изменение бросается в глаза, шрам с левой стороны возле ребер.

Касаюсь его, провожу пальцем по выпуклой линии, слышу как его дыхание на миг прерывается и он накрывает мою ладонь, касается губ в мягком осторожном поцелуе.

Словно пробуя меня на вкус.

Глажу мускулистую грудь уже ладонью, все выше, ощущая, как часто бьется сердце, как жар от его кожи передается мне.

Его руки снова на плечах, вниз, вверх словно разогревая меня, словно мне это требуется. Наши пальцы переплетаются, пока поцелуй такой влажный такой нежный, становится уже глубоким, пошлым совокуплением губ и языков.

Это все кажется настолько сладостным, что я задерживаю дыхание, почти тону, как будто в патоке из страсти.

Понимаю ясно — это затишье перед тем цунами, что грозит разразиться через несколько мгновений. Потому что руки Артема, все чаще омывающие мое тело, как река несущаяся к водопаду, его дыхание, как душный воздух перед проливным дождем, его губы как молния разбивающая на двое небо, давно затянувшее тучами.

— Я люблю тебя, — шепчет он, на миг разрывая поцелуй и снимает с меня светлую ненужную вещь, под которым в его удовольствию нет больше преград, только острые пики сосков требовательно ноющие от желания.

Он часто дышит, смотрит на них и улыбается.

— Обалдеть, ты похудела, а они все такие же.

Смеюсь над этим комплиментом и пока он нагло лапает мою грудь, нетерпеливо занимаю ремнем на его брюках.

И больше ничего романтичного между нами не осталось, только острая, колючая похоть, которая вырывается из меня со стоном, когда в руке появилось увесистое желание, так и просящееся на язык.

Артем втягивает в рот соски, руками стягивая с меня бриджи, оставляя только влажные трусики.

Пока стрясаем с ног последние барьеры, с губ срывается стон, когда Артем посасывает соски и рукой накрывает лобок, пальцами раздвигает складки.

Мои пальцы ласкают все больше каменющую плоть, все чаще водя по ней вверх вниз.

— Люблю тебя, — шепчу в воздух, закинув голову назад и чувствуя как закрытые глаза омывает яркий свет солнца, который входит и в меня, готовит к вспышке наслаждения.

Полностью отдаюсь во власть этого долгожданного мужины, обещаю себе обязательно отомстить, за то, что отобрал у меня возможность быть сильной, гордой, независимой, за то, что так легко победил, за то, что избежал наказания.

Отомщу обязательно, как-нибудь потом. А сейчас…

А сейчас тяну за волосы к себе, целую, рвано, не терпеливо, ощущая вкус ментола и его собственный, родной вкус.

Чувствую, как его язык начал перехватывать инициативу, вылизывает рот, и я просто тону в этой нирване, наслаждаюсь каждым касанием руки, даже тем, как нетерпеливо Артем рвет белье, раздвигает ноги коленом и поднимает за задницу на себя.

Это невыносимо. Задыхаюсь, умираю от силы накатывающих эмоций.

Артем уже рычит, звереет, напряженно дышит, практически сжирает мой рот, пока его член пульсирует, ища вход.

Влажный узкий вход, в который лишь у него есть доступ и пожизненные привеллегии.

Назад пути нет.

Медленно или быстро. Уже неважно, важно лишь как тесно прижаты к друг другу тела, как в унисон бьются сердца.

Но Артем не выдерживает.

Стискивает задницу руками и медленно, с трудом, но буквально насаживает на себя мое дрожащее в нетерпении тело.

Входит до основания и замирает.

Тело как камень, язык как плетка в моем рту. Артем делает пару шагов назад и укладывает меня на свою растеленную куртку, не вытаскивая члена. Ставит кулаки по обе стороны от головы и прерывает поцелуй, чтобы сказать:

— Это лучшее место для моего члена.

Смеюсь и чувствую, как пульсирует он внутри, разбухает, уносит меня в неведомые края наслаждения, где я погибаю под его ошалелым взглядом.

И наконец период ожидания заканчивается, меня заполняет свет, жизнь что пульсом бьется в его теле, что стекает каплями по виску.

Я жива, с ним, я люблю. Сейчас в это мгновение, слыша как в завывает ветер, как шумит листва, как поют птицы, я чувствую себя бесконечно счастливой. Нет больше страхов, сомнений, стыда. Есть только он и я, и желания что до краев заполняет наши тела, расплескиваясь с рванными выдыхами в губы.

Даже не верится, что я так долго смогла прожить без ощущения заполненности его членом, без любимого запаха и предвкушения экстаза.

— Блять, как же я не сдох без этого, — хрипит он, и я уже изнемогаю, выгибась и издаю стон:

— Артем, прошу…

И эта мольба привела механизм в движение. Он крутанул бедрами, от чего внутренности свело судорогой и на мгновение вытащил член, чтобы засадить снова, уже с размаху.

Медленными толчками он срывал с моих губ тихие стоны. Не давил на тело, не перекрывал дыхание, позволяя полностью насладиться каждым миллиметром своего внушительного агрегата. Каждой клеточкой своей души, что проникала в меня через взгляд.

Глубоко. Медленно. Ритмично.

Он продолжает входит в мое тело. Все чаще, доставая до матки, из-за чего стоны становились все громче — почти крик.

Но и он наконец эхом отразился по лесу, когда его рука захватила в плен мою грудь, друга нашла шею, а бедра стали работать со скоростью отбойного молотка.

Резче. Сильнее. Грубее.

Артем уже не соображает, делает больно и только наращивает темп, смотрит в глаза и прерывисто шепчет:

Что любит. Что скучал, что хотел, как сука, что дрочил в кулак, думая только обо мне.

Шепчет, трахает, вбивает в землю, пока я неистово извиваюсь и кричу.

— Да. Артем да. Пожалуйства еще. Не остонавливайся.

А он и не собирался, держа мое тело недвижимым и толкался, толкался, толкался.

— Кричи. Кричи для меня. Покажи, как сильно ты скучала.

— Скучала, скучала, — кричу, изгибаюсь. Скучала по его члену внутри тела. Каждая венка, что чувствуется возмещала все и даже больше. Каждый одинокий день, каждый самостоятельный оргазм, каждую слезу, пролитую из-за этого мужчины.

Оргазм подобрался незаметно, словно прятался где-то за углом, терзая мое тело напряжением и выскочил стараясь испугать. И я словно подавшись на уловку закричала, захлебываясь слезами, которые текли от силы эмоций, что меня переполняли.

Снова и снов роняя в раскую долину экстаза.

Пару секунд спустя туда де провалился Артем. Сжав до боли грудь и шею, он на огромной скорости, вбивался в мое тело, пока не толкался особенно глубоко и не завыл. Завыл как зверь, исторгая горячую влагу, обжигая мое нутро.

— Бляя, — только и смог сказать он, прежде чем окончательно рухнуть на меня и провалиться в забытие.

Приподнимется он спустя пару минут, когда тело уже занемело от холода.

Артем убрал с моего лица несколько влажных прядей волос и поцеловал пересохшие губы, аккуратно выйдя из тела.

Он сел и некоторое время сидел недвижимо, смотрел в даль леса, словно пытаясь прийти в себя.

— Я хотел приехать на открытие клуба, — вдруг подает он голос и кладет руки на мой все еще подрагивающий живот, длинными пальцами перебирает влажные завитки. Я не особо готовилась к встрече, — но какие-то уроды взорвали нашу часть, пришлось выяснять кто.

— Какой ужас! — поднимаюсь я и прижимаюсь губами к влажному прохладному плечу. Обнимаю. — Нашли их?

— Нашли. Насть… — пауза и стыдливый взгляд. — Прости меня. Я реально дебил, что сразу не сообразил.

Лучше бы он молчал, а то его извинение, раскаяние только усилили тесноту в груди.

— Артем, хотя бы один звонок, ты хоть знаешь, что я пережила за эти месяцы?

— Понимаю, Голубка, прости, — прижимает он меня к себе и тут сажает себе на колени, предварительно раздвигая мои ноги. — Связи порой не было, а когда выбирались в цивилизацию, боялся услышать твой голос и сорваться. Прости.

Его извинение заставило вспомнить о Ваське, но кажется Артем больше заинтересовал пушок между моих ног и то, как приятно половые губы терлись об его так и не упавший член.

— Красота.

— Артем, а как вы Васю нашли? Это просто паразительно.

— Поразительно, — начинает он активнее двигать бедрами, но я поднимаю его голову и заставляю смотреть на себя.

— Вася…

— Какой?.. А. Илий? В деревне бандитов, на юге Афганистана. Он же сорвался со скалы, но не разбился, помогли деревья. Его выходили, но оставили как пленника. Слушай, давай еще разок и потом вернемся и он сам тебе все расскажет, — вдруг быстрит он и чуть приподняв меня, пытается попасть членом в щелку.

— Артем, погоди, — только и успеваю сказать я, как он толкается внутрь и ложиться на землю закинув руки за голову.

И я уже пылаю, тело так долго голодавшее, мгновенное отзывается на член и я вскидываю руки, зная, что именно так выгодно поднимается грудь, начинаю выгибаться змеей, танцуя на его члене. Все быстрее, возможно хочу повторить летний маневр, снова свести его с ума, но он скалится и качает головой.

Поднимается, невообразимым образом снимает с себя и развернув входит сзади.

Хватает за грудь, вставляет пальцы в рот и начинает остервенело трахать, рвано дыша мне в шею и повергая меня в новый мощный водоворот страсти из-за которого только один выход. Новый крышесносный совместный оргазм, который настигает нас, когда я и сама начинаю подмахивать бедрами и сильно наклонившись, протягиваю руку между ног и сжимаю его яйца.

Уже позже, когда волны похоти и страсти, пусть временно, но схлынули мы шли в сторону дома и молчали.

Но это молчание не было неловким, оно лишь дополняло приятные касания рук и нахальные поползновения Артема.

— А не будет ли тебе скучно? На гражданке? — задаю я самый животрепещущий вопрос, который мучал меня несколько месяцев.

— С тобой? Акстись.

— Артем, я серьезно, — останавливаюсь я у самого дома родителей. — Это важно.

— Конечно, важно, — улыбается он и притягивает меня к себе. — Именно поэтому мы с Илем собираемся организовать Школу экстрима. Будем давать шанс испытать адреналин, которым болеем, другим людям.

Вот, например твоему отцу, который кажется сейчас прожжет во мне дыру, он явно необходим.

Что?

Оборачиваюсь и действительно вижу отца на пороге, который делает движение головой и я понимаю: надо текать.

— Тебе не страшно?

— Страшно было, что ты не простишь, остальное ерунда. Иди, сейчас поговорю и поедем с тезкой дом нам выбирать.

— Уже? — улыбаюсь и прикусываю губу.

— А ты предлагаешь здесь жить? Иди я сказал, — чуть толкает он меня, но при этом продолжает смотреть на отца.

Шумно выдыхаю и почти не глядя, прохожу мимо отца, прекрасно зная что по моему виду понятно: Грибы они так и не собрали. Захожу в дом, где вдалеке уже хохочет Темка, но прислушиваюсь к разговору.

— За сына благодарен. Но это не дает вам право пользовать мою дочь на земле, как девку.

— Согласен. Именно поэтому я хочу заключить с ней пожизненный контракт на службу, чтобы такое право получить.

Удар в челюсть от отца был прямым и четким. Я даже испугалась, что он сломал Артему челюсть. Но тот лишь потер ее и снова улыбнулся.

— Заслужил.

— А теперь в каза. тьфу. Короче, добро пожаловать в семью, солдат, — проронил отец и протянул руку, которую Артем тут же пожал и подмигнул мне.