Глава 10 · Не будем говорить о плохом… Лучше сделаем!

Когда я открыла глаза, то поняла, что место, куда я попала, иначе чем кунсткамерой не назовешь. Сверху надо мной нависал скелет дракона, а на полках, вперемешку с книгами, стояли колбы с заспиртованными уродцами непонятного происхождения и далеко не аппетитными субстанциями. Ха! Вы еще мой холодильник не видели! Обычно я шарилась в нем, не углубляясь в недра, но однажды мне приспичило разморозить его… Я чувствовала себя сумрачным гением, извлекая баночки с ужасающим содержимым, вспоминая, когда я их туда положила. Некоторые находки были датированы прошлым годом, а одна банка позапрошлым. В итоге на столе собралась целая коллекция, достойная кунсткамеры. Открывать и нюхать содержимое почему-то не хотелось. Было у меня такое предчувствие, что из баночки с консервированными огурчиками раздастся голос: «Мама!» – и ко мне потянутся склизкие зеленые щупальца. Я почувствовала себя лейтенантом Элен Рипли на подлете к Земле. Тварь с грустными глазками убила весь экипаж и теперь тоскливо смотрит на свою «маму». «Чем тебя породил, тем тебя и убью!» – под таким девизом мама высаживает по частям свое чадо в открытый космос. А вон в той баночке, первоначальное содержимое которой угадать уже невозможно, как мне показалось, уже вполне сформировалась цивилизация, рассуждающая, есть ли жизнь в других банках или нет? Представляю, что там уже царит культ Меня! Они молятся на неведомого создателя в надежде отсрочить неизбежный апокалипсис… На мои глаза навернулись слезы. Я почувствовала себя Творцом, вершащим судьбы миров. Моя рука дрогнула… Часть баночек я все же выбросила, а эту оставила, тем самым перенеся срок апокалипсиса, который, вполне возможно, предсказывали ученые внутрибаночного мира. Я не удивлюсь, если когда-нибудь, вернувшись в свой мир, я узнаю, что обитатели баночки из моего холодильника не просто вышли на контакт, а еще и поработили Землю.

– Не фиг придуриваться… – гаркнул Огрызок мне прямо на ухо. – Я знаю, что ты уже очнулась!

– Наверное, я сейчас задам самый тупой вопрос из всех вопросов, которые обычно задают в такой ситуации. Где мы? – спросила я, потирая ушибленный бок. – И где эта книга, которая чуть не стала моим могильным камнем?

– Зачем она тебе? – поинтересовался мой розовый друг. – Она всего лишь один из способов попасть в мою башню. Я ответил тебе сразу на два вопроса.

– Знала бы, стырила бы парочку книг по магии… – буркнула я, приподнимаясь. – Они бы мне сейчас очень пригодились!

– Исключительно для растопки, – буркнул крыс, забираясь на стол. – Зажигай свечи!

Я подошла к оплывшим огарочкам, тоскливо думая о том, что я не курю. Если бы я курила, то у меня в кармане была бы зажигалка. Осмотревшись, я нашла два каких-то камня и начала усердно бить их друг об друга, как это показывали в фильмах про доисторических людей. Однако искры не было, а руки уже устали. Крыс притих и с интересом наблюдал за моими потугами развести огонь. Эх! Погибла бы я в лесу. Мой замерзший и обглоданный дикими зверюшками труп можно было бы опознать по мозолям на руках от камней и палочек, а ход событий, предшествующий моей безвременной кончине, по кучке хвороста.

– Чего смотришь! – возмутилась я, еще интенсивнее стуча камнями друг об друга. – Где эта чертова искра?

– Еще никому не удавалось развести огонь каловыми камнями дракона. Но возможно, прямо сейчас на моих глазах произойдет чудо и этот случай войдет в магическую практику как беспрецедентный… – произнес Огрызок, подложив лапки под голову. – Ты продолжай, продолжай двигаться в сторону великого научного открытия.

Смысл слова «каловые» дошел до меня не сразу. Я брезгливо бросила их на стол, вытирая руки об себя. Мне еще столько предстоит узнать!

– А может, магией? – хитро спросила я. – Ты уже сдал себя с потрохами! Я всегда мечтала научиться магии… Видишь, нас судьба свела с тобой явно неспроста. Это знак свыше!

– А ну-ка, давай попробуем… – зевнул грызун, прикрывая маленькой лапочкой пасть. – Протяни руку и сожми кулак. Отлично. Только переверни… А теперь выстави средний палец вперед… Вот. Универсальное заклинание посыла. Есть еще заклинание отказа. Но я уверен, что ты его знаешь. Вот и все обучение. Тебе диплом когда выписывать? Сейчас или позже?

– Ну ты и крыса, – разочарованно вздохнула я, констатируя очевидный факт. У меня целых два знакомых чародея, но ни один из них не хочет научить меня даже простейшему магическому фокусу. Так нечестно!

– Я принципиально не беру в ученики особей женского пола и прочих людей с неустойчивой психикой. Критические дни – и замку нужен капитальный ремонт! ПМС – и вокруг валяются горы трупов, а она сидит и плачет, жуя шоколадку. Нет, спасибо, сыт я досыта дамочками, которые мечтают стать великими волшебницами. Я уже преподавал магию в Академии. Хватило с головой. Человек сорок самок я завалил на первом же экзамене, и их благополучно отчислили… А оставшиеся сдавали мне экзамен до тех пор, пока не бросили учебу, – гордясь прежними заслугами, ответил грызун.

«Импотент!» – вздохнула совесть. «Вэри импотент пёрсон», – согласилась я. Лунный свет осветил большой портрет, где был изображен красивый брюнет лет сорока, с проседью на висках и с дьявольской улыбкой на тонких губах. Если это его настоящий облик, то это невосполнимая потеря для женского населения! Как только тучи скрыли луну, в комнате снова воцарилась почти кромешная темнота.

– Ха, это было давно и неправда! – ядовито заметила я, немного оскорбленная столь явным мужским шовинизмом. – Если ты не хочешь учить меня магии из-за своих убеждений, то мы будем сидеть темноте.

– И то верно, – вздохнул крыс. – Будем сидеть в темноте! Почувствуй глубину своей никчемности. Сидишь ты в четырех стенах, а вокруг гнетущая тишина и темнота. Пусть это послужит для тебя уроком! Если ты думаешь о том, что ты – особенная и исключительная, то глубоко ошибаешься. Таких, как ты, тысячи. Самонадеянных, глупых баб, которые мечтают стать ведьмами ради того, чтобы потешить свое самолюбие.

– Ой! Как будто ты занимался магией исключительно из-за любви к искусству! – буркнула я, доставая свой телефон, который я уже подумываю назвать Дунканом Маклаудом.

Фонарик осветил комнату, и перед моими глазами предстало то, что я мечтала увидеть ближайшие несколько часов. Кровать.

– Если занятия отменяются, а план спасения моего мужа откладывается, я ложусь спать! – радостно заявила я, топая к кровати и снимая с себя грязную одежду и обувь.

– Чтобы какая-то женщина спала в моей кровати! – возмутился бывший учитель, пытаясь перегородить мне дорогу. А фигушки! После того как я увидела подушку, я влюбилась без памяти! И теперь только утро способно разлучить нас!

– В данный момент я в мужском облике. А если ты сомневаешься, то могу предъявить аргумент. Тебе на стол его выкладывать или в руках повертеть? – раздраженно заметила я, стряхивая пыль с одеяла.

Бухнувшись на кровать, я почувствовала, как проворный Огрызок вознамерился укусить меня за нос. И тут не вынесла душа поэта! Каюсь! Схватив неугомонного грызуна за шкирку, я поволокла его в сторону ржавой клетки, которую заприметила на столе.

«Сижу за решеткой в темнице сырой…» – как-то протяжно и грустно выдала совесть, когда я впихивала извивающегося грызуна прямо внутрь. Нащупав на столе ржавый замок, я молча закрыла дверцу. Замок защелкнулся, а я побрела навстречу счастливым сновидениям. Но попробуй тут усни! Огрызок, оскорбленный до глубины души, стал орать, словно у меня в клетке сидит не крыса, а говорящий попугай, который до этого проплавал лет десять на пиратском корабле и присутствовал в процессе дележа добычи и на последующих разборках.

– А теперь, мой маленький пушистик, я спою тебе колыбельную… – сонно произнесла я, накрывая клетку первой попавшейся тряпочкой. Попугайчики, которые жили у меня давным-давно, всегда после этого успокаивались, думая, что наступила ночь и пора баиньки. В остальное время они занимались тем, что орали дурными голосами, выдергивали друг другу перья или трепыхались в клетке, раскидывая шелуху, помет и прочие продукты жизнедеятельности по всей кухне. Как только мы их принесли домой, у нас с родителями возникло ощущение, что это у них соревнование такое, сродни специальной олимпиаде. Больше, выше, дальше. Ни зеркальце, ни ванночка, ни игрушки, ничто так не радовало пернатых, как это нехитрое действо. Именно в тот момент, еще до выхода всемирно известной игры, я уже имела представление о «злых птичках», вылавливая перья из супа и глядя на то, как папа ложечкой достает овсяную шелуху из чая.

– Только не это! – простонал Огрызок. – Только не пой!

– Ну, тогда я поставлю тебе музыку, – зевнула я, включая мощность телефона на максимум. Где-то у меня была замечательная песня, под которую я всегда засыпаю. Особенно прикольно, когда она начинает играть в маршрутке. Мои веки тут же начинают слипаться, а вывих челюсти от непрекращающейся зевоты гарантирован. Поставим-ка эту песенку на бесконечную прокрутку. Все равно аккумулятор не сядет. «Всё-ё-ё-ё-ё пройдет, и печаль, и радость…» – раздавалось из динамика. Я легла, и как только голова соприкоснулась с подушкой, мои глаза закрылись и я уснула.

Мне снилось, что я в своем настоящем облике, в костюме Белоснежки, радостно вприпрыжку гуляю по мультяшному лесу и пою. Я останавливаюсь на полянке, и тут же на веточку огромного дерева садятся птички, привлеченные чарующими звуками моего пения. Из кустов появляется доверчивый олененок, а следом мама-олень. Пушистые зайчата, лисята и прочая милота смотрят на меня огромными жалобными глазками, красивая ярко-рыжая белочка прижалась к стволу дерева. Маленькие бельчата высыпали из дупла и жмутся друг к дружке. А вот на полянку выкатился ежик. Я прямо расцвела от столь потрясающего эффекта.

И тут маленький белый кролик доверчиво подходит ко мне и прокуренным голосом с интонациями, словно он только что по амнистии откинулся на волю после семи лет колонии строгого режима за убийство с отягчающими обстоятельствами, начинает орать:

– Да заткнешься ли ты когда-нибудь?! Или я тебе пасть порву и моргалы выколю!

Я аж вздрогнула от изумления! Я уставилась на крольчонка, который стал подходить ко мне все ближе и ближе, перекатывая во рту на манер сигареты стебелек травы.

– Это просто капец какой-то! – заорал малютка с меховым сердечком на груди, обращаясь к другим зверям. – Я ей сейчас быстро хлебальник закрою.

– Я всеми лапами за! – истерично заорала белка, прицеливаясь в меня орехом.

– Интересно, когда я успела так обидеть природу? – возмутилась я. – Я, может, вообще в животных души не чаю!

– Это говорит та, кто зажал сто рублей в Фонд защиты дикой природы? – заорал ежик.

– Да, зажала! Потому что не представляю, как мой стольник защитит дикую природу! Особенно когда нужно отправить эсэмэску с текстом «Я люблю зверей» на сомнительный номер телефона! – оправдывалась я.

– И отклонила приглашения «ВКонтакте» от группы «Спасение амурских тигров»! – заорал внезапно вышедший из кустов амурский тигр.

– Как будто из-за моих лайков вы станете активнее размножаться! – обиделась я. – Судя по государственным программам и финансированию, которое на вас выделяется, вы должны прямо как кролики плодиться!

Разумеется, слушать меня никто не стал. Вся свора бросилась на меня, обнажая зубы и когти. Те, кого природа изначально обделила вышеперечисленным, ограничились рогами и копытами. Кирпич в царстве сновидений сразу подешевел из-за сработавшего эффекта масштаба производства.

«Алиса, следуй за белым кроликом!» – непонятно откуда раздался голос совести. Ага, сейчас, разбежалась! Я побежала, чувствуя, что сейчас меня точно догонят и растерзают, а потом, споткнувшись о нарисованную корягу, упала лицом вниз и… проснулась.

Из резного окна в комнату проникал солнечный свет. Я сглотнула и села на кровати, находясь под впечатлением от увиденного сна. «Но любовь… не проходит, нет!» – раздавалось из динамика телефона, который я положила на деревянный стол рядом с клеткой, накрытой грязной тряпкой.

Прошлепав босыми ногами к столу, я вырубила телефон и сдернула ткань, чтобы узнать, как провел ночь мой узник. Крыс сидел в углу, свернувшись клубочком. Он посмотрел на меня глазками-бусинками и абсолютно неадекватным голосом со странными интонациями умалишенного прошептал: «Все пройдет… И печаль, и радость…»

– Эй, ты чего? – удивилась я, пытаясь снять проржавевший замок.

– Это все бессмысленно и бесполезно… Суть жизни такова, что все со временем проходит… Даже светлые и прекрасные мгновения, которых не так много на нашем веку, проходят, оставляя горькие воспоминания. Но как насчет любви? Любовь тоже проходит… Но в таком случае назвать ее истинной любовью нельзя. С точки зрения философии экзистенциализма. Но с точки зрения философии гедонизма… – бедный Огрызок бубнил себе под нос, глядя своими бусинками в одну точку.

Я снова попыталась сломать замок руками, но потом вспомнила, что раз есть замок, то где-то поблизости должен лежать ключ. Я обшарила весь стол в поисках ключа, но увы!

Крыс даже не дернулся. Он сидел в позе арестанта, выщипывая мех на груди.

– Ты что делаешь? – поинтересовалась я, приподнимая стопку книг. Может, ключик туда закатился?

– Освобождаю место для наколки… – вздохнул крыс, с остервенением выдергивая розовую шерсть. – Всем пожизненно осужденным арестантам полагается наколка…

– Да брось! Я сейчас тебя освобожу! – оптимистично заявила я, снова дергая замок.

– Свобода? Да что такое свобода в понимании обывателя! – вздохнул Огрызок, покачиваясь. – Ключ от этой клетки я потерял еще лет пятьдесят назад. Но ты не переживай… Все пройдет – и печаль, и радость… Все пройдет, так устроен свет…

И тут меня осенила гениальная идея! А что, если раздвинуть прутья клетки при помощи подручных средств? Или распилить их?

Я попыталась руками разжать проржавевшие прутья, но они лишь слегка согнулись. Я стащила клетку со стола, поставила ее на бок и зажала между ногами, приговаривая, мол, потерпи, дружок, скоро все закончится…

«Оковы тяжкие падут, темницы рухнут – и свобода вас примет радостно у входа…» – пафосно процитировала совесть бессмертные строки великого поэта. «И справку на руки дадут!» – закончила я основную мысль стихотворения. А дальше – проблемы с трудоустройством, соседями и бабушками у подъезда. Тебе даже ипотечный кредит не дадут, потому как посчитают, что судьба уже достаточно поглумилась над тобой.

Я сейчас тебя освобожу, мой розовый друг! Потерпи еще немного! Мне удалось сделать небольшое отверстие, которое не мешало бы протестировать. Поскольку крыс добровольно не собирался покидать свою тюрьму, предаваясь философско-пессимистическим настроениям, мне пришлось засунуть туда руку, чтобы попытаться вытащить его. Не сразу, разумеется, но рука туда влезла. Это было хорошо. Была и плохая новость. Обратно она ну никак не хотела вылезать!

– Ну, здравствуй, товарищ по несчастью. Твои нары справа. Вон в том углу. Возле моей уборной, – мрачно заявил Огрызок, глядя на мою руку. – Хотя после переворота клетки уборная стекла в левый угол…

Я попыталась ухватить сопротивляющегося Огрызка, чтобы вытянуть его из клетки.

В итоге, после долгих мучений, мне пришлось его выпустить и снова вернуться к попыткам освободить руку. Огрызок вылезать не хотел, аргументируя, что в клетке намного безопаснее, чем рядом со мной. В отчаянии я попыталась вытряхнуть его из клетки, и он, словно дохлая морская свинка, упал на прутья. Я схватила его за хвост и потащила наружу. Правильнее было бы начинать с головы, ведь если голова пролезет, пролезет все. Но в моем случае под руку попался именно изувеченный лысый хвост.

Вытащив крысу до половины, я услышала голос совести: «Все понятно. Он застрял!» Я согласилась с констатацией факта. «Будем ждать, когда он похудеет!» – заявила совесть голосом очень интеллигентного Кролика.

– Тебе пора бы похудеть… – заметила я, пытаясь вытащить Огрызка. И желательно целиком. Но целиком пока что не получалось.

– Я похудел минут сорок назад и сейчас худеть мне совсем не хочется! – простонал крыс. – Я тут недавно рассуждал на тему, что может быть хуже, чем сидеть в клетке. А теперь благодаря тебе я узнал, что хуже всего застрять между ее прутьями!

Так! Что бы придумать? Думай, Сима, думай! Но путного в голову ничего не приходило, кроме…

– А ну-ка, глубоко вдохни и полностью выдохни… Глубокий вдох! Выдох! – Я тянула грызуна за хвост. Интересно, Огрызок сильно обидится, если я случайно оторву ему хвост?

– Какая глупая и нелепая смерть… Тяни давай! – мрачно заметил крыс, выдыхая.

О! Смотрите-ка, пришел в себя! Еще один рывок, и Огрызок лежал у меня на ладони. Вид у него, конечно, был не ахти, но, судя по его крикам, он вполне здоров.

– Я мечтаю о том моменте, когда меня расколдуют и я собственноручно удушу тебя на месте! – проворчал Огрызок. – Не переживай. Я буду делать это медленно и с наслаждением.

– Прости, пожалуйста, я, честно, не знала, что ключ в порыве старческого маразма ты посеял пятьдесят лет назад… – выдохнула я, глядя на отвернувшуюся от меня крысу. – Мог бы и предупредить!

Мы сидели молча несколько минут. Я чувствовала, что мы теряем драгоценное время, но Огрызок, судя по его позе, прощать меня не собирался.

– Эй, я уже попросила прощения! – возмутилась я. – Хватит дуться! Нам нужно действовать!

– Ты знаешь, что нервные клетки не восстанавливаются? А поскольку тебе придется просить прощения у каждой моей нервной клеточки, пострадавшей по твоей вине, то лучше начинать прямо сейчас! Только в этом случае у тебя появляется шанс вымолить мое прощение к тому моменту, как ты будешь писать завещание и просить стакан воды! – бросил крыс.

– А крестики им на могилки сейчас начинать стругать? – злобно ответила я. – Теперь я, кажется, догадываюсь, почему тебя превратили в крысу! Наверняка это был кто-то из твоих учеников, не так ли, об которых ты вытирал ноги? А может быть, это была ученица? А?

– Какая же ты умная, когда не надо. Но, смею тебя разочаровать, все твои предположения далеки от истины! Скажем так, эксперимент прошел крайне неудачно, – заявил грызун.

– Если ты думаешь, что после этих слов я от тебя отстану, то глубоко ошибаешься! – ехидно заметила я, чувствуя, что перед фазой активных действий стоит уточнить некоторые факты биографии своего соучастника.

Огрызок вздохнул и повернулся ко мне:

– Ты, надеюсь, готовить умеешь?

– Ну, смотря что… Смотря из чего… Смотря на чем… – уклончиво ответила я, чувствуя, что вымаливать прощение у миллиарда нервных клеток слабонервного грызуна мне не придется.

– Значит, не умеешь! – безапелляционно заявил Огрызок. – Помнится, однажды мы поругались с одним моим учеником и я в сердцах выдал ему, чтобы он женился на круглой дуре, которая к тому же не умеет готовить! Сбылись мои худшие опасения. Проклятие сработало! И теперь его страдания будут на моей совести!

Мой процессор заработал на полную катушку. Мой супруг, невесть где пропавший, учился у некоего Годвина. С Годвином я знакома лично. Самовлюбленный и жадный старикашка, который ничего не умеет, кроме как рисовать себе грамоты и изображать бурную магическую деятельность, пытаясь заработать как можно больше денег на доверчивых обывателях.

– Постой-ка! Получается, что ты учил моего мужа магии? – хитро выдала я в надежде вывести врунишку на чистую воду. – Но я знаю, что его учителем был Годвин, который живет на необитаемом острове и занимается всякой ерундой, присваивая себе чужие заслуги. В последний раз я видела, как он использовал «универсальное заклинание посыла» перед открытой пастью дракона. После чего позорно исчез с поля боя, оставив моего супруга самолично разбираться с огнедышащим змеем.

– Я же говорю, что мои худшие опасения сбылись. Бедный мужик, как же его судьба-то наказала… – задумчиво вздохнул Огрызок, показывая лапой на портрет, где внизу было написано: «Годфрид Винсент». – Я ему ой как не завидую…

Да, это был очень неловкий момент. Но я тут же пришла в себя после нокаутирующего удара по моему самолюбию и нанесла ответный удар, который по чистой случайности пришелся под дых!

– На себя посмотри! Бегаешь уже несколько лет в облике крысы, пока твою репутацию окончательно втаптывает в землю какой-то самозванец! Пока ты ловишь блох, он пользуется твоим именем и обманывает людей! Ха! Я в тебе разочаровалась! Я бы ни в жисть не стала учиться магии у такого лузера, как ты! Даже если мне за это будут доплачивать!

«Даже за сто тысяч миллионов?» – детским голоском спросила совесть, испытывая мою жадность на прочность. «Мм…» – замялась я, представляя себя дядюшкой Скруджем, который купается в золоте.

– Ладно, – скрепя сердце сказал Огрызок. – Я попробую научить тебя парочке магических фокусов.

– Отлично! Я очень терпеливая!