Глава 33. Алена

По возвращении с пикника, ближе к вечеру, мы обнаруживаем, что у соседского дома стоит черный БМВ. На сеновале мы болтали, валялись, снова занимались сексом и даже немного вздремнули. – О, Князь приехал! – радуется Матвей. – Видимо, смог вырваться из города. Мы ему столько всего рассказывали про ваш поселок, что он не выдержал. – Это ваш друг? – Ага. Мы лет пять дружим. Я познакомлю вас. Он своеобразный парень, но тебе понравится. Футбольный болельщик, очень азартный. – Без проблем! – улыбаюсь я. – С ним и Инга, наверное, приехала. Она же собиралась. – Алена! – кричит мне мама, выходя из ворот. – Поди сюда. – Здравствуйте! – улыбается ей Матвей. – Здрасьте! – хмуро кивает ему в ответ. – Что, мам? – Бабушке помочь надо. Заводи велосипед, она на огороде ждет. – Мне домой надо, Матвей, – горячо шепчу я. Мама стоит у дома, сложив руки на груди, и не уходит, не сводя с нас глаз. – Окей. Как освободишься, напиши, я тебя встречу! – Хорошо. – Может, скажем маме, что я не просто сосед? – Завтра, Матвей! – хихикаю я, и машу ему на прощание. Под пристальным маминым взором я захожу в дом, велосипед оставила в сенках. – Я в душ, мам. И к бабушке! – весело сообщаю я. – Подожди, Алена! – тяжело вздыхает мама, усаживаясь за стол. – Но ты же сказала, бабушка ждет? – непонимающе на нее смотрю. – Сядь! – кивает она стул, стоящий напротив. – А бабушка? – Да нет никакой бабушки! – дергано отвечает мама. – Она к подружке ушла. Родительница явно нервничает, и бледнеет. – С тобой все в порядке, мам? – Что у вас с этим парнем? – игнорируя мой вопрос, интересуется она. – Ничего. – Алена, это очень важно. Что у вас с ним? – Мам. Мне уже восемнадцать! – Я знаю! Что у вас с ним? – срывается на крик. Глаза лихорадочно блестят, а кисти рук подрагивают. – Мы встречаемся! – я недоуменно пожимаю плечами. Что с ней такое? Мама всегда была понимающая, никогда особо не лезла в мою личную жизнь. Она откидывается на спинку стула и закрывает глаза ладонями, всхлипывает и судорожно выдыхает. – Мам, ты чего? – Было что-то у вас? – Мам! – возмущаюсь я. – Алена! Я по-русски спрашиваю. Да или нет? – Да. – Дочь – чуть не плача стонет она. – Я же спрашивала раньше! Ты говорила, что вы просто друзья. – Да что такого-то, мам? Были друзья, сейчас не друзья. Он уезжает в воскресенье. Я хотела завтра вас представить друг другу, Матвей давно просит. Говорит, что заберет меня в Екатеринбург, мы встречаемся, мам. Он невероятный. Чуткий, внимательный, нежный Я люблю его. – Этого просто не может быть, не может быть! – твердит она как заведенная. Резко встает с места и открывает холодильник, откуда достает запотевшую бутылку водки, оставшуюся с поминок дедушки. Наполняет рюмку и выпивает, занюхивая рукавом. – Мам! Да что не так-то? – кричу с надрывом. Я сижу с выпученными глазами. Мама не пьет вообще. Никогда! – Вы предохранялись? – Да, мам. В чем дело? – Точно? – У меня месячные начались, я не беременна сто процентов. – Вам нельзя встречаться, Алена. Больше никогда. Тебе придется забыть его. – Но почему, мам? Предательские слезы застилают глаза. Что она такое говорит вообще? Почему мы с Матвеем не можем быть вместе? Я не смогу без него, я влюблена до безумия. Меня кроет от его близости, запаха, прикосновений. – Не устраивай сцен, Лелька! Таких Матвеев у тебя будет еще сто. Ты молода и красива! – Мама! Мне не нужен никто другой, пойми! Только он! Она наполняет еще одну рюмку, покачивается на месте. Потом отодвигает ее с силой так, что содержимое расплескивается на поверхность стола. Как в замедленной съемке я замечаю, как прозрачная жидкость образует лужицу, похожую по форме на остров Кипр. – Господи, за что же мне это все? – поднимает она глаза в потолок. – Почему моя дочь должна расплачиваться? Почему вообще все так? – Мам, ты можешь мне объяснить по-человечески? – истерично кричу я. Это какой-то театр абсурда. – Девчонки, вы дома? – доносится до моего слуха голос бабушки и звук закрывающейся двери. – Да, мам! – устало отвечает моя мать. – Мы на кухне. – У Семеновны была! – отпыхиваясь, сообщает бабушка, заходя в помещение. – Яичек с собой передала и кусок пирога с брусникой для Аленки. А вы чего такие? Ругаетесь? Бабуля осматривает нас с мамой, попеременно переводя взгляд с одной на другую, хмурится. – Мы с Матвеем встречаемся! – бегу я к ней, и крепко прижимаюсь, шмыгая носом. От бабушки пахнет дождем и пирогами, теплая, как в детстве. – А мама говорит, что нам надо расстаться! – С каким Матвеем? – чуть отстраняясь, обращается она к дочери. – С Кремлевым, мама! – с досадой отвечает она. – С тем мажором из Екатеринбурга, я же говорила, что чувствую! – Но, как? – бабушка бледнеет, и без сил опускает на диванчик, стоящий здесь же, у стены. – У него девушка, ты же сама говорила? – Они расстались! – я уже откровенно нервничаю, а слезы катятся из глаз непрекращающимся потоком. – А мы вместе, мы встречаемся, и я его люблю! – Господи, Марина. Это сумасшедший дом какой-то! – восклицает бабушка. – Вы не можете быть вместе, потому что он твой родной брат по отцу, Алена! – еле слышно произносит мама, и без сил падает на стул.