Глава 28

Марина

За прошедшие семь дней я успела подтянуть все хвосты и доделать все работы за деньги. И это не потому что я не спала ночами или не ходила в универ, просто из моей жизни как-то резко исчез один навязчивый пикапер. С тех пор, как Костя вызвался подвезти Людочку, а я сбежала от них на автобусную остановку, Костя больше не объявлялся.

Каждую совместную с Потапенко пару, я вглядывалась в ее красивое лицо, пытаясь хоть что-то понять. Но физиономия Потапенко, как и прежде, выражает очень мало. Удовольствие от похвалы, страх быть вызванной к доске ну и восхищение собственной персоной. Вокруг нее, как всегда много парней и определить с кем она сейчас встречается, не представляется возможным. Если подумать логически, то скорей всего, «отбей» она у меня Костю, она бы злорадствовала, посылая снисходительные взгляды жалости в мою сторону. Потапенко же смотрит на меня без особого интереса.

Про «моего парня» больше не спрашивает, молча отдает деньги за лабораторные и направляется к выходу своей привычной, высокомерной походкой королевы всея университета.

Иногда за ней приезжает Марс, он по-прежнему галантен и ухажёрист. Я, как бы случайно, сажусь на лавку у входа и делаю вид, что что-то ищу в сумке, тайком подслушивая их разговоры. Они явно ссорятся, но определить причину их разногласия не получается. Мне ужасно интересно из-за чего идет перебранка и послал ли Костя ей фотографии, знает ли она об измене. Но Потапенко гордо хлопает дверцей автомобиля, а Марс пытается ее поцеловать. Не похоже, что она знает о его «походе налево». В один из таких дней, когда Людочка исчезла в салоне авто, Марс подловил меня и в довольно грубой форме приказал держаться подальше от него и его девушки. Я даже слегка испугалась, но только слегка, потому что Марс сразу же побежал обратно к своей невесте.

Разглядывая его удаляющуюся спину, я думаю, что если Костя все же послал ей фото? А Люда не так уж сильно любит Марса, поэтому простила и приняла его обратно. Нет. Это все равно не прошло бы бесследно. В голове роятся миллион мыслей. Один вариант сменяет другой. Почему Костя до сих пор не сделал этого? В рукаве у Озерского стопроцентный козырь. С ним вполне можно рассчитывать на серьезные отношения.

Если бы только Костя написал мне или позвонил… Эта ситуация давала надежду. Такую глупую и бессмысленную. Мне наивной девственнице, очень хотелось думать, что причина во мне, поэтому он тянет с отправкой фотографий.

Почти каждую ночь, я слышала это его «Марина!». Видела его совсем другой, глубокий, проникновенный взгляд. И надеялась, что он тормозит из-за меня. Я уже нарисовала себе, как всю эту неделю Костя мечется в раздумьях, как думает о том, чтобы забросить всю эту идею. Как решается попробовать серьёзные отношения со мной. Я знаю, что это идиотизм, что я могла бы быть умнее. Но женщины — всего лишь женщины. Помните про «перевоспитать бабника»?

Я закрываюсь в комнате и мечтаю, мечтаю, мечтаю. В конце концов, мне всего девятнадцать и, несмотря на то, что я считаю себя умной, разум слегка глупит, когда дело касается Озерского.

Слышу, как через стенку мама плачет громче. Она все время говорит о сыне. Единственное, что возвращает его к жизни — это прогулки. Но и на них Миша ходит не каждый день. Дело в том, что на свежий воздух арестантов выводят только группами. А соседи почему-то предпочитают проводить весь день в душной камере. Первые месяцы в заключении были особенно тяжелыми. Из-за пережитого у него развилась тяжелейшая депрессия: он не хочет жить, не хочет есть. Это ужасная боль для матери.

Лучше вспоминать о Косте, чем об этом всем… С этим самодовольным пикапером я улыбалась чаще. Он меня отвлекает и смешит. В конце недели я начинаю подумывать написать ему сама, просто узнать, почему он не послал фотографии? Трижды удаляю сообщения и снова пишу другие, более сдержанные. Но отправить все равно не решаюсь.

Я дёргаюсь, когда оживает мобильный или звенят колокольчики на входной двери в кафе. Но Кости все нет. Неожиданно мне становится нестерпимо скучно с моими сверстниками. Все эти детские разговоры о компьютерных играх, приколы на парах порядком раздражают. Мне так не хватает философских размышлений Константина на тему совращения женщин. И прочей ерунды, о которой только он умеет говорить с таким смаком. А еще с парнями моего возраста невозможно вступить в ту «вкусную» перепалку, которая нам с Костей удается лучше всего.

В субботу я начинаю на него злиться. Я вдруг представила его на оргии, сразу с пятью красивыми девицами, облепившими его со всех сторон.

Накопившаяся усталость и грусть будоражат нервы. И, не справившись с нервным напряжением, я случайно разбиваю любимую мамину тарелку, расстраивая ее еще больше. От ее рева хочется выпрыгнуть с балкона.

В воскресенье меня отпускает, я занимаюсь генеральной уборкой и о Косте практически не думаю. Иду в магазин, закупаюсь продуктами.

Возвращаюсь поздно, когда на улице уже стемнело. Обнаружив Костю у своего подъезда, пугаюсь от неожиданности. Сердце замирает. Пытаюсь успокоиться. Я ждала нашей встречи, переживала, что больше мы не увидимся. И тут он сидит перед моим домом и явно ждет меня.

— О привет, а ты куда пропал? — пытаюсь я скрыть свою радость и веду себя так, будто не ждала его звонка и мечтала встретиться, с Костей нельзя иначе. — Только не говори, что ты почетный донор и у тебя взяли столько крови, что пришлось восстанавливать здоровье. Есть черный шоколад и пить гранатовый сок. Кстати, терпеть не могу гранатовый сок, как по мне, так от него довольно сильно пучит.

Костя смеётся, наклоняется чуть вперед, опираясь на лавку двумя руками, и смотрит исподлобья, долго, так и внимательно. Лучше бы пикапер мне казался менее симпатичным, тогда бы сердце не останавливалось, каждый раз, когда наши взгляды встречаются.

— Откуда ты только взялась такая?

— Я могла бы сказать, что вылезла из мамы, но у нее было кесарево, так что технически меня из нее вырезали, — несу я всякую чушь и ставлю пакеты на лавку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А Костя тянет меня за руку.

— Сядь!

Послушно опускаюсь на лавку возле него.

— Я ездил в командировку, потом лазил через забор одного очень крутого особняка, чтобы с Алексом, это мой друг, получить крайне компрометирующие фото одной супер звезды футбола. Нас чуть не пристрелили охранники и почти сожрали собаки. А еще я занимался делом твоего брата.

— В смысле? — бледнею я. Костя смотрит на меня, выдерживая паузу, потом берет мою руку, сжимает в своих больших ладонях. Я хотела бы вытянуть руку, но что-то мешает. Наверное, сердце, что бьется, словно бешенное. Он гладит мои пальцы, и эта простая ласка такая особенная. Почему-то я уверена, что никого из его коллекции он не удостаивал подобной чести.

— Я найду лазейку. Обнаружу косяк в расследовании, обнародую, устрою шумиху и твоего брата освободят, обещаю. Подносит он к губам мою ладонь, целует.

В этом столько чувственности и сладострастья.

Замираю, мне ни разу не приходило в голову, что он думал о моей семье и Мише. Внутри тела большими волнами разливается тепло. А Костя, воспользовавшись моим замешательством, тянется к моим губам и целует. Сладко так, нежно, с каждой секундой углубляясь все больше, прожигая все мое существо невероятной страстью. Она передается мне от него, вспыхивает где-то в районе груди и мощным потоком несётся вниз, к животу. Стягиваясь там в тугом узле желания. Я больше не хочу сопротивляться. Мне так приятно, так хорошо. Костя делает со мной невероятные вещи.

В следующий момент я оказываюсь в его объятиях, сильные руки прижимают к себе. Он то глубоко целует в губы, горячо, с языком, то отстраняется, осыпая страстными поцелуям шею, щеки, ушные раковины и даже глаза, словно одной этой минутой он желает вознаградить меня за все прошлые муки, за страдания, горести и одиночество. Мне хорошо… Мне жарко, мне тягуче приятно… Теряю голову и плевать, что мы на лавке перед моим домом. Я начинаю понимать, почему в его коллекции так много женщин.