Глава 32

Марина

Счастье! Оно такое странное и неуловимое, объяснить, почему мне сейчас так хорошо — сложно. Вроде умом понимаю, что иду за Костей в болото, что затянет в дрезину его женщин, и никто меня не спасет, а душа все равно трепещет от радости. Ощущаю восторг и полное удовлетворение, блаженство просто от того, что в данную минуту мы вместе. Что моя рука в его руке. Что серебристые с потрясающим отливом глаза смотрят на меня с таким восхищением, будто я самая красивая и желанная женщина в мире.

Интересно, но и Костина физиономия выглядит по-настоящему счастливой — с ума сойти можно! Не получается усмирить сумасшедший ритм сердца. Не в силах сделать даже такую мелочь, как идти ровно и дышать спокойно, я тщетно стараюсь унять дрожь в трясущихся руках. Такие чувства с моей стороны по отношению к мужчине — это впервые! Неожиданно безумно и красиво. Рядом с Озерским все чувствуется острее. И небо синее и осенняя листва ярче. Конечно, все это лишь глупые женские эмоции, но переубедить себя не получается

— Подойдите, пожалуйста, к нам! — машет рукой Костя.

Смущаюсь, расправляя на коленях ткань платья. И это тоже впервые. К подобному я не привыкла: к ресторанам, к мужскому вниманию, к ухаживаниям, жадным взглядам и цветам. Высокая девушка с косичками и корзинкой букетов в руках, улыбаясь, движется в нашу сторону. Она подает Косте длинную розу, такую же алую, как цвет ткани моего платья. Чтобы спрятать свой восторг и не задохнуться от эйфории, я усиленно и очень активно листаю меню. Официантка ставит розу в длинную, тонкую вазу на нашем столе. А я хихикаю, подумав о том, что если я не перестану так много улыбаться, то у меня заболит лицо.

Костя смотрит, не отрываясь. Кажется, ему все равно, какое блюдо я выберу. Ему просто нравится изучать мое лицо, и это так странно. Мне приятно чувствовать его проницательный взгляд. Сегодня я всего лишь неопытная юная девушка, которая впервые находится на самом настоящем свидании.

Я не знаю, о чем говорить, мое остроумие сейчас не работает, ведь это другое. Мне больше не нужно бороться с Озерским, ругаться, сопротивляться, доказывая, какая я недоступная. Сегодня, прямо сейчас, я хочу ему нравиться.

— И часто ты ходишь в этот ресторан? — оглядываюсь. — Здесь очень красиво.

Костя смеется в голос.

— Да ты с ума сошла, официанточка. Я бы разорился.

Это меня немного приземляет, напоминая о том, как много у Кости было женщин, о его неразборчивости, о том, как легко он умеет переступать через чужие фантазии и мечты. Прозвучало двусмысленно. Так, если бы он водил сюда всех, с кем спал, то давно пошел бы по миру. Понимаю, что глупо, но жгучая ревность острой иголкой царапает внутренности. Обида клокочет, на языке появляется вкус горечи. Выбрала, блин, принца. Сама виновата. А теперь еще завела эту скользкую тему. Просто так хочется быть для него особенной. Костя продолжает смотреть на меня крайне внимательно. Я замолкаю, и он мрачнеет, будто чувствует мое настроение.

Сейчас я совсем другая с ним, ранимая что ли. Понимаю это, но не могу с собой справиться. Костя будто снял с мандаринки, то есть с меня, шкурку и теперь осталось только закинуть ее в рот. «Отсмаковав» как следует. Не знаю, как у него получилось, но это работает.

— Извини, Марин, не то хотел сказать, — еще один взгляд глаза в глаза. — Эй, ты для меня особенная, правда.

— В это трудно поверить, — усмехаюсь, вцепившись пальцами в скатерть.

Когда Костя серьезный и задумчивый, как сейчас, он кажется еще привлекательнее. Потрясающий, яркий цвет серых глаз, шикарно контрастирующий с темными волосами, прямой нос, мужественный подбородок, двухдневная щетина, покатые, широкие плечи…

— Как мне доказать? — почти шепчет.

— Не надо ничего доказывать, Кость, давай просто поедим, — листаю меню, спасаясь в плотных расписанных листах с картинками. — Боже, такие названия, мозг можно сломать. Что значит «Дарвина по-мексикански»?

— Хрень какая-нибудь острая, — ухмыляется Костя.

Наши взгляды встречаются. И мы взрываемся смехом одновременно. И дальше нам просто хорошо вместе. И мы не задумываемся, о чем нам говорить. Мы смеемся, мы плачем, мы произносим тысячи слов без связи и мысли.

Мы не замечаем сколько проходит времени. Не помним, что именно съели, сколько все это стоило и как долго готовили. Официантке приходится десть раз напомнить, чтобы Костя не забыл карту. В итоге он ее все же забывает.

На улице мы то ходим по тротуару, то вдруг возвращаемся назад и, взявшись за руки, пускаемся переходить через улицу; потом останавливаемся и опять переходим на набережную; мы будто дети…

Пытаемся найти давно уснувших уток. Любуемся звездами. Смотрим вверх, а там по всему небосклону словно блестящая световая пыль рассыпана. От тихих сияющих звезд веет необъяснимым покоем, сегодня даже в природе все как-то торжественно и одновременно тихо. Всматриваясь в фиолетовое вечернее небо и отыскивая знакомые созвездия, Медведицу и другие, Костя в шутку разбирает их на части и строит новые, по-своему. Сейчас Озерский совсем другой, забавный что ли и, как мне кажется, искренний. Мелькают лица и мгновенья, и нам обоим никто не нужен.

Останавливаемся у входа в модное кафе, из глубины которого звучит печальная, душевная музыка. Внутри, за столиками, спрятавшись за большими витражными окнами, сидят влюблённые парочки. У каждой из них своя история, особенная, возможно грустная, а может быть счастливая.

Улыбаюсь. Еще вчера я бы позавидовала их счастью, а теперь ощущаю свое. Мы остаемся на улице, внутрь не заходим, останавливаемся посреди расписанного дождем тротуара. В лужах отражаются огни витрин и свет фонарей. Озерский, игриво улыбаясь, тянет меня к себе, вынуждая двигаться в такт музыки. И я чувствую, как растворяюсь в его сильных объятьях. Аура романтики накрывает меня с головой. Окончательно спятив, я поддаюсь его движениям. Этот танец полон чувств. Мы смотрим друг на друга, наверное, целую вечность, потом он прижимает меня еще крепче, обнаруживая естественную простоту во всем этом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы не спорим, как прежде. Да мы почти не разговариваем. Это другое. Сегодня все меняется. Мы меняемся, я это ощущаю.

Отойдя подальше от любопытных глаз, мы снова целуемся. И все что чувствую я — это стук влюблённого сердца, которое то бьётся ровно, то словно падает в глубокую, сладкую бездну.