Глава сороковая
Айрис раздражённо посмотрела в зеркало. Своим отражением она осталась катастрофически недовольна. Всё-таки, наверное, должно пройти немало лет, чтобы ей хоть немного догнать мать. Арнике понадобилось всего-то расчесать волосы и надеть подвенечное платье, чтобы можно было смело говорить, что эта женщина завоевала бы любого короля.
Признаться, страну несколько смутило, что их король изволил жениться на женщине, имеющей ребёнка — и Айрис искренне надеялась, что до изобличения её настоящего происхождения дело не дойдёт. Остин, конечно, был классным, но Айри так и не привыкла к тому, что это — её отец. Он казался таким молодым, таким неопытным…
И, несомненно, несколько назойливым, хотя об этом приходилось молчать.
Родители вообще очень активно налаживали отношения, и Айрис чувствовала себя забытой. На королевской свадьбе было множество гостей, и среди них было так легко потеряться, что Айри даже не выдержала до самого конца. Несомненно, это была очень хорошая идея — не проводить две свадьбы вместе, иначе кто вёл бы Айрис к алтарю сейчас, но девушка чувствовала, что её как будто вышвырнули из жизни и лишили того, что принадлежало ей по праву.
— Госпожа, не кр-р-рутите головой! — возмутилась за спиной леди Трау. — Ну что вы как маленькая, честное слово? Р-р-ровнее, р-р-ровнее!
— Могу я хоть иногда побыть маленькой? — усмехнулась Айрис. — Хотя бы изредка!
— Невеста должна быть самой кр-р-расивой на свадьбе, а мне для этого надо доделать пр-р-ричёску. Или думаете, что так мало в зале будет желающих занять ваше место, госпожа?
Айрис не сомневалась, что мало. Никто не хочет стать супругой некроманта.
— А самой красивой, — с усмешкой ответила она, — мне всё равно не бывать. Только не тогда, когда в зале будет Дараэлла.
— Ты преувеличиваешь мои способности, — хмыкнула Дара, заканчивающая собирать свадебный букет. — Излишне преувеличиваешь! Я всего лишь симпатичная.
Айрис видела в зеркале часть отражения Дары и была готова поспорить относительно всего лишь симпатичной. Идеальные черты, красивые синие глаза, длинные и густые чёрные волосы… Куда там Айрис с её отцовской наследственностью? Наверное, во время первой брачной ночи жених сбежит, потому что побоится о неё уколоться!
Впрочем, Себастьян был смелым мужчиной. Хотя бы в этом Айрис точно могла не сомневаться — её жених после свадьбы никуда не денется. В конце концов, ему свадьба нужна едва ли не больше, чем Айрис, если верить пылким заверениям.
— Сегодня будет не так много гостей, правда? — с надеждой спросила девушка, позволяя леди Трау вплести тонкую кружевную вуаль ей в волосы. — Мне бы хотелось, чтобы эта свадьба получилась тихой…
Леди Трау кашлянула.
— Пошли слухи, что вы очень похожи на Его Величество, потому, уверена, желающих соберётся немало. К тому же, губер-р-рнатор-р-ры должны пр-р-риехать, и другие участницы отбор-р-ра тоже обещали почтить своим появлением свадебную цер-р-ремонию… Хотя, герцог де Ожелл, возможно, будет без супр-р-руги.
— Лорейн заявила ему, что дурно себя чувствует, — отметила Дара. — Потому, не желая рисковать здоровьем, в первую очередь будущего наследника, останется дома. А он, наверное, приедет с Сюзетт.
Айрис скривилась. По её мнению, Сюзетт заслуживала куда большего наказания, чем то, что её просто отправили в ссылку к брату. Правда, по словам Бастиана, герцог де Ожелл обещал выдать сестрицу за первого встречного или лишить её дара, и та выбрала первое — но Кристиан всё ещё пребывал в процессе подбора нужного кандидата. Очевидно, он рассчитывал на то, что сумеет найти того, кто способен сдержать коварный нрав девушки.
— Неужели и Джейн, и Луиза будут? — удивилась Айрис. — Они не особенно-то счастливы были присутствовать на отборе…
— Будут, — заверила её Дара, помогая леди Трау с причёской. — Джейн точно будет. Она, между прочим, собирается получать высшее образование — это без законченного-то среднего, только читать-писать умеет, — и считает, что отлично прижилась в столице.
Айрис покачала головой. Она никогда не сомневалась в том, что многие люди просто недооценивают себя и не используют возможности, предоставляемые судьбой, в полной мере.
— Я рада за неё, — искренне промолвила Айри. — Пусть будет счастлива. Вообще, пусть все будут счастливы! Разве ж это не прекрасно?
— Госпожа — идеалистка, — рассмеялась леди Трау. — Но смогла сделать даже оживлённый скелет счастливым, — и она совершенно безжалостно воткнула в волосы Айрис последнюю шпильку. — Отец ждёт. Вам пора к алтар-р-рю, леди Айр-р-рис! И да пр-р-рибудет с вами семейное счастье.
— А нам — пора к гостям, — произнесла Дараэлла и, склонившись к уху Айрис, прошептала: — Ты — самая лучшая. Помни об этом. И самая любимая.
Айрис кивнула. Она обещала не забывать.
***
Первым, что увидела Айрис, когда ступила вместе с отцом на длинную дорожку, что вела к алтарю — это мамины глаза. Арника стола обособленно, как ещё не принятая королева, в красивом бордовом платье, и мягко улыбалась, словно пытаясь придать дочери уверенность. И Айрис впервые в жизни почувствовала, что это действительно ей помогало. Она больше не чувствовала себя чем-то куда худшим, чем мать, не испытывала страха, не ловила себя на мысли, что лучше бы их никто не видел вместе.
Теперь мамина красота казалась какой-то… логичной. Как ещё может выглядеть королева? Айрис вот совершенно не чувствовала себя дочерью венценосной особы, но, что ж, её родители были ещё совсем молоды, и она всё же надеялась, что мама родит мальчика — и тот гордо займёт отцовский трон, когда придёт время.
— Боишься? — тихо шепнул ей Остин.
— Здесь нельзя разговаривать, — ответила Айрис.
Ей стало неловко. Сотни людей смотрели на неё, словно чего-то ожидая, а Айрис хотелось повернуться к ним спиной, подобрать юбки пышного белого платья и умчаться прочь. Она знала, что леди Трау идеально нарядила её, что за фатой, закрывающей лицо, нельзя рассмотреть ни страха, мелькающего в чёрных глазах, ни смущения, но всё равно едва заставила себя сделать первый шаг.
— Мне можно, — хмыкнул Остин. — Имею полное право нарушать все правила, которые только пожелаю… Не бойся. Себастьян — отличный человек. Все дурные привычки, которые бы тебе не понравились, я из него за двадцать с лишним лет выбил, уж поверь!
— Спасибо… папа, — Айрис впервые решилась назвать Остина так — и с удивлением поняла, что ему это не просто польстило, а доставило искреннее удовольствие. То, как ласково улыбнулся мужчина, неожиданно придало девушке уверенности.
Всю жизнь её поддерживала только мама. Нет, были дедушка, бабушка, но из родителей — только мама. Отец сторонился, и теперь Айрис понимала, почему. Для него она была ядовитой, некромантским детёнышем, на матери которого он женился только ради выгоды и всю жизнь притворялся, будто бы не знает о том, кто на самом деле его супруга.
Теперь же всё было честно. Остин — называть его Юстинианом почему-то не поворачивался язык, да и король сам терпеть не мог, когда так к нему обращались, — едва ощутимо сжал руку дочери и сделал второй шаг. Айрис медленно последовала за ним.
Заиграла красивая музыка. Айрис, хоть и знала, что музыкантов не увидит, невольно бросила взгляд в предназначенный для них угол. Но это была игра магии, творимой горной ведьмой. Музыка ветра, призванная теперь уже способной колдовать Дараэллой, поражала своей красотой, и Айрис вслушивалась в каждую ноту. Если б можно было как-то сохранить это мгновение, спрятать его в маленькую бутылочку и из-редка открывать её, чтобы насладиться музыкой вновь — Айрис бы сделала это…
Дара должна была уехать. Если не сегодня, так завтра — она говорила, что осталась бы и дольше, но её ждало будущее, ждал корабль, о котором она мечтала, море, звавшее к себе. Айрис знала, что они увидятся ещё не раз, но всё равно печалилась, что придётся расставаться с единственной настоящей живой подругой, которую она смогла отыскать. Всё-таки, у некромантской супруги, а уж тем более, у самой некромантки никогда не будет много друзей.
— Зато будут настоящие, — явно нагло читая мысли, прошептал Остин. — Ничего не бойся. Любовь преодолеет все преграды.
Айрис верила. Её любовь, по крайней мере, была сильной.
Она подняла взгляд на Себастьяна. Тот стоял у алтаря, кажется, действительно взволнованный, будто бы за его плечами не было полувека прожитой жизни, опыта войн и сражений, будто это не он когда-то сам остановил войну. Айрис даже захотелось идти быстрее, чтобы скорее оказаться рядом с ним, сжать его ладонь и почувствовать себя неодинокой.
Она крепче сжала букет невесты, втянула носом воздух, вновь обретая твёрдую уверенность в том, что всё обязательно будет хорошо, и быстрее зашагала вперёд, будто предчувствуя — обязательно станет счастливой.
Да что там, она уже счастлива!
Себастьян сегодня казался не просто моложе своих лет, он словно оставил все прожитые годы где-то в далёком прошлом, избавился от иллюзорной бороды… Айрис шла вперёд, уже не думая ни о чём другом, и в какой-то момент ей показалось, что отец может даже не поспеть, но Остин всё время оставался рядом. Он отпустил Айрис только у алтаря и тихо, зная, что Себастьян всё равно услышит, промолвил:
— Береги мою девочку. Если ты посмеешь причинить ей вред — сам знаешь, с кем будешь иметь дело!
Остин казался неожиданно серьёзным. Айрис никогда не видела его таким, а сейчас подумала — а ведь он действительно, наверное, её любит. Он ведь действительно её отец, настоящий, а не поддельный. Не просто по крови — по духу. И похожи они ведь не только внешне? А впереди ещё много лет, чтобы наверстать упущенное…
— Обещаю, — выдохнул Себастьян, и Айрис поверила ему, даже без единой минуты сомнений. Она встала рядом с мужчиной и, повинуясь традиции, посмотрела в последний раз на всех присутствующих.
Взгляд первым делом выхватил из толпы леди Трау — её трудно было не заметить. Женщина стояла, гордо подбоченившись, и держала под руку своего вечного пленника. Бернард, впрочем, даже с какой-то стороны полюбил её, не просто как госпожу, а как женщину. Их пара выглядела, разумеется, очень странно — два скелета, полностью одетых, весьма чопорных и чуть-чуть рычащих при попытке изъясниться, — но зато была гармоничной.
Айрис вспомнила, как хохотала леди Трау, что их союз попахивает обоюдным абьюзом. Он её убил, она его оживила и пленила… Что ж, неплохое начало для новой романтичной истории.
Совсем рядом со скелетами стоял радостный, мало что понимавший Кендалл. Подле него каким-то удивительным образом оказалась Сюзетт, а герцог де Ожелл — всё-таки с беременной супругой, — поглядывал на сестру с явным намерением выдать её замуж за этого молодого человека. С какой-то стороны это, конечно, было немного жестоко, но Айрис почему-то подумала, что магии Сюзетт будет предостаточно, дабы унять Кендалла в минуты буйства.
И, возможно, в своей травме Лика тоже была немножечко виновата.
Нельзя было не поймать завистливый и злой взгляд губернатора Холдмана. Он с искренней уверенностью рассказал бы все гадости, которые знал об Арнике — и которые придумал тоже, — но с королём пообщаться было не так легко, а уж с королём-некромантом ещё и опасно. Потому сейчас мужчина стоял, надутый, как тот сыч, и среди счастливых коллег-губернаторов чувствовал себя явно лишним.
Айрис усмехнулась. Что ж, вероятно, этот четырежды вдовец ещё не догадывался, что на днях, ну, максимум через неделю ему придёт извещение об увольнении. Нельзя обижать королевских дочерей, даже если знаешь, что они не королевские, и уж точно не стоит ссориться с некромантом, когда этот некромант — король твоей страны.
Сложно было представить, что их дом перестанут обходить десятой дорогой, а имя Арнима Далена больше не надо будет скрывать. Сложно привыкнуть к тому, что родными стенами для Айрис больше не будет дедов дом. Впрочем, в бывший дом гильдии некромантов они с Себастьяном тоже не вернутся. Айрис надеялась, что когда-то молодые одарённые смогут учиться там вновь, но не знала, кто станет во главе гильдии, пожелает ли её супруг заниматься этим… В любом случае, леди Трау уже заранее готова взять на себя обязанности по управлению пансионата, и горе тому, кто посмеет ей в этом праве отказать!
Чтобы вновь обрести уверенность в себе, Айрис посмотрела на Себастьяна — лишь на секунду задержала взгляд, будто говоря ему "спасибо" за то будущее, что раскрывалось перед ними, — и вновь взглянула на гостей.
Признаться, она против собственной воли выискивала других девушек из отбора. Увидела мельком Луизу, но та так старательно пряталась среди прочих гостей, что даже не смотрела на невесту. Заметила и гордую Джейн в сопровождении какого-то мужчины, по словам Дары, уже третьего в жизни бывшей крестьянки Сол.
Впрочем, каждый был волен строить будущее так, как ему это нравилось. Айрис не представляла себе такую жизнь, как вели другие девушки, но ведь это была их жизнь, правда?
Кому-то нравилось бояться, кому-то — пытаться переделать себя. Айрис же предпочитала просто быть собой, не оглядываясь на прошлое и не заглядывая далеко в будущее.
Она отыскала в толпе и Хильду. Та так и не лишилась лицензии — раз уж Сюзетт осталась при своём даре, то никто не стал бы трогать и другую ведьму, — и оставалась бесконечно сердитой. Рядом с нею кружился один из дворцовых стражников, и девушка со своим привычным недовольством проявляла симпатию по отношению к нему крайне специфическим образом.
Что ж, зная Хильду, можно было предположить, что этот молодой человек ей уже кто-то — и кто-то очень важный.
Наконец-то Айрис получила возможность отвернуться от гостей. Из задумчивости её вывел голос священнослужителя, венчавшего совсем недавно и Остина и Арнику.
— Попрошу тишины! — своим противным, скрипучим голосом провозгласил он, тряхнул головой, чтобы седые пряди не падали на глаза, и внимательно посмотрел на Айрис и Себастьяна. — Сегодня перед нами стоят два человека, пожелавшие связать свои судьбы воедино…
Он был неправ. Айрис и Себастьян связали свои судьбы ещё задолго до этого мгновения. Айрис знала — не может обыкновенная магия давать такую реакцию. Нет, они с Себастьяном любили друг друга, и потому магия так легко и так естественно вспыхивала в их руках, подчиняясь каждому мудрому, наполненному пониманием движению.
Она не прислушивалась к долгим, скучным фразам — просто смотрела Бастиану в глаза, и мужчина отвечал ей тем же.
Наконец-то голос священнослужителя пробился в мысли Айрис — уж слишком громко звучал его вопрос, выученный за долгое время наизусть.
— Согласны ли вы, лорд Себастьян Брайнер, взять в жёны леди Айрис Дален?
Айрис почувствовала, как против воли замирает её сердце в ожидании ответа, но Себастьян не позволил этому мгновению слишком затянуться.
— Да, — коротко произнёс он, улыбаясь.
— Согласны ли вы, леди Айрис Дален, взять в мужья лорда Себастьяна Брайнера?
Айрис вдруг стало смешно. Все эти леди, лорды, все эти титулы, которые на самом деле не имели никакого значения… К неё до сих пор обращались по дедовой фамилии — и Айрис нисколечко не жалела об этом. Ей нравилось быть внучкой того самого некроманта, которого забыли в родном городке, но до сих пор хорошо помнили в столице.
— Согласна, — произнесла она неожиданно твёрдо.
Седой священнослужитель улыбнулся. Он словно боялся, что в самое последнее мгновение Айрис вдруг скажет "нет" и сбежит.
— Обменяйтесь венчальными браслетами.
Айрис дрожащими руками надевала браслет на запястье Себастьяна. Он же будто не волновался, ну, или заставил себя держаться стойко.
Металл теперь холодил руку, но Айрис ощущала, как он спешно нагревался — и, казалось, через него могла ощущать и всё, что чувствовал Себастьян. Будто две полоски драгоценного металла сковали их и сделали ещё ближе.
— Теперь, когда вы больше не жених и невеста, — слова были явно не такие, как говорились обычно, но Айрис почему-то даже не испытала должного удивления, — и начинается ваша семейная жизнь, передайте этот посыл любви и счастья другим. Бросьте букет, леди Айрис.
Надо же, а королю и королеве предлагал поцеловаться…
Айрис осторожно взяла в руки букет и повернулась к гостям спиной. Она чувствовала себя, если честно, очень глупо — словно какой-то букет белоснежных цветов сможет подарить кому-то шанс полюбить. Тем не менее, выполнить традицию было важно. Она помнила, как поймала мамин букет, и что же — не пришлось долго ждать, чтобы выйти замуж. Правда, это было запланированное мероприятие, но всё равно…
Айрис сжала в руках букет покрепче, пытаясь вложить в него всю ту любовь, что сейчас переполняла её сердце, то горячее пожелание счастья для девушки, которая поймает цветы. А потом, зажмурившись, бросила их — и услышала поражённый вздох за спиной.
Когда Айрис повернулась, то и сама не смогла сдержать улыбку. Не просто удивлённая — шокированная Дараэлла сжимала букетик в руках, словно он точно не должен был попасть в её руки, будто это было какое-то чудо. И цветы в её руках стремительно синели, чтобы быть того же цвета, что и глаза у девушки.
Или, может быть, у её будущего жениха.
Айрис повернулась к Себастьяну. Тот, улыбаясь, осторожно взял её за руки и выжидающе посмотрел на священнослужителя.
— Жених, — нехотя протянул мужчина, — можете поцеловать свою невесту.
Их поцелуи давно уже не были чем-то, что просто должно было вызвать всплеск магии, но Айрис всё ещё не научилась сдерживать свои силы. Она с некоторой опаской потянулась к Себастьяну и даже не удивилась, когда услышала за спиной осторожное покашливание.
— Может быть, — протянул Остин, — не стоит? Мы только-только отстроили бальный зал… А за алтарём, между прочим, трон стоит. Не хотелось бы испортить.
Трон и вправду стоял — накрытый магической завесой. Айрис бросила в его направлении задорный взгляд и вновь переглянулась с Себастьяном.
— Ну, Ваше Величество, — протянул он, — вы сколько ваз перевернули в моём доме? А сколько мышей, предназначенных для зелий живыми, поели?
Священнослужитель смущённо вперил взгляд в пол. Ему совершенно не хотелось слушать о том, какие грехи были на короле, тем более, что он понятия не имел, что король совсем ещё недавно был пушистым и очень вредным котом.
— Так что, — хмыкнул Себастьян, — почините и трон.
Остин закатил глаза и что-то шепнул на ухо Арнике. Судя по тому, как помрачнела мать и с какой силой пнула короля локтем в рёбра, это что-то касалось первой брачной ночи и экранированных магических завес вокруг спальни.
Но Айрис не прислушивалась. Она позволила Себастьяну себя обнять и, почувствовав прикосновение его губ, ответила на поцелуй, не задумываясь о том, сколько магии выплеснется на свободу.
…Впереди смазанной картиной мерцало будущее, но Айрис не хотела в него заглядывать. Всё, что интересовало её сейчас — это супруг и собственное семейное счастье…