День четвёртый. Эпический

День вчера закончился неоднозначно. Впервые за долгое время я не могу сосредоточиться на работе. Как говорится, «смотрю в книгу, а вижу фигу». Смотрю пустыми глазами в монитор и не шевелюсь, наверное, уже полчаса. Ловлю косой взгляд Шефа. Ладно-ладно, тряпка сейчас соберётся и ка-а-ак выдаст!

Изображаю бурную деятельность, и даже что-то у меня начинает получаться. Но перед глазами — фрагменты вчерашней жизни.

Из театра мы с Сергеем добирались на такси. Ничего такого романтичного, мы больше делились впечатлениями от спектакля — два увлечённых фаната. Но, но,

но…

Он не стал подвозить меня к самому дому — мы вышли на остановке. На той самой, где столкнулись два дня назад. И снова шёл снег — удивительный, тихий, завораживающий. Крупные хлопья падали с неба, танцуя в свете фонарей.

— Ты удивительная девушка, Настя, — сказал он мне, улыбаясь. Глаза его светились мягко и… что-то такое было во взгляде, что невольно бросило в дрожь. А ещё я засмущалась. Когда в последний раз мне говорили подобные слова? Что-то и не припомню.

— Это ещё почему? — пробормотала я, пытаясь забрать из его рук пакет с туфлями. Как-то неправильно это — словно мы сто лет знакомы или школьники, а он — тот самый мальчик, что гордо несёт мой портфель.

— Потому что ты плакала там, в театре. Спасибо тебе за эти слёзы.

— Я вообще-то не всегда такая, — пытаюсь оправдаться, — обычно я собранная и серьёзная, в меру эмоциональная, но иногда прорывается, когда чувствуешь по- настоящему.

— Это главное, — не спорит он. — Нашёлся твой кот? — переводит разговор на другое.

— Нет, — горестно вздыхаю я и некстати вспоминаю, что загадала кота на встречу с ним. И опять щёки мои полыхают жаром. Как хорошо, что вечером почти ничего не видно. — Он домашний, — оправдываюсь почему-то, — привык хорошо питаться. Не знаю, что случилось, но нет причин, чтобы Петя отсутствовал так долго. Я уже и объявления по всему микрорайону развесила, и все дворы рядом обходила.

— А тот человек, что звонил?.. — в голосе его искренняя заинтересованность. Не похоже, что это простые вопросы из вежливости. И это приятно: вот, вроде бы чужой человек, а переживает, интересуется. К слову, Соня, например, ни разу не спросила о Пете, всё беспокоилась, как я выгляжу да как пройдёт мой выход в свет.

— Пропал, как и Петя. Телефон отключён. Наверное, это была не очень удачная шутка. Кто-то подшутить захотел, а я не на ту остановку пришла.

— А знаете, я рад, что… В общем, рад.

Он снова улыбается. Мы уже у моего подъезда. Он не спешит отдавать мой пакет. Стоит, обласканный тусклым светом. Это так красиво — светлая дымка почти ауры вокруг его фигуры и падающий снег. Похож на инопланетянина. И ничего в его лице нет такого — обычный, немного носатый, но таким теплом веет, что глаз не оторвать.

— Можно я позвоню тебе, Настя? — спрашивает этот потомок внеземного разума, протягивая мне пакет. А если я скажу «нет»? И в гости не напрашивается, и телефон просит так, что из вредности хочется то ли поломаться, то ли фыркнуть и уйти.

— Я вообще девушка строгая, — всё же решаюсь понабивать себе цену.

— А я юноша из приличной семьи, — подхватывает он и улыбается ещё шире. И тут меня такие подозрения охватывают со всех сторон, что делаю стойку, как охотничья собака, учуявшая дичь.

— А тебе случайно имя Соня ни о чём не говорит?

Он поднимает брови. Если и играет, то искусно. По лицу — очень даже удивлён.

— Что-то не припоминаю, — морщит он лоб. Между бровями пролегает глубокая складка. — Это отвлекающий маневр, чтобы не дать мне номер телефона? — светлеет лицом и достаёт свой гаджет.

— Это тест на правдивость, — говорю я и, вздыхая, называю цифры. Наблюдаю, как ловкие пальцы быстро порхают над экраном, а затем делают вызов. В сумочке раздаётся звонок.

— Я позвоню тебе, Настя, — обещает он и машет рукой. Ждёт, пока я скроюсь за дверью подъезда.

Я ползу к лифту, а перед глазами — его фигура и улыбка. Вот же… маячит, как привидение. И стоит большого труда избавиться от его образа. Книгоед.нет

Я привычно смотрю на коврик возле порога собственной квартиры. Пети нет. Вздыхаю. В сумочке разрывается телефон, но я не спешу отвечать. Вначале раздеваюсь, а уж потом. Я знаю, кто звонит с настойчивостью бультерьера, что вцепился зубами в жертву: на Соню у меня особый звонок стоит.

— Ну как? — спрашивает она нетерпеливо. — Как спектакль? Впечатления? И чем порадуешь?

Что-то для флегматика она чересчур возбуждена.

— Спектакль отличный, игра актёров — замечательная. Я в восторге.

— И всё? — слышу в её голосе разочарование. И снова подозрения вспыхивают синим пламенем до небес.

— А что должно было быть ещё?

— Ну, например, я тебя просила присматриваться к окружающим. На предмет потенциального жениха.

Вообще-то подруга му-жи-ка хотела мне отыскать, но не будем придираться к терминологии.

— А что, были кандидаты? — веду я допрос по всем правилам военной науки.

— И кто тебя, спрашивается, учил отвечать вопросом на вопрос? — задумчиво тянет Соня.

— А может, ты перестанешь темнить? — не сдаюсь и не поддаюсь я на провокации.

— Ладно, — вздыхает она, — но ты же с кем-то познакомилась?

— С кем-то — да, — осторожничаю я и молчу. Тяну театральную паузу как можно дольше. Многозначительно.

— И… как он тебе? — не выдерживает Соня. Она даже дышит глубже — степень крайнего волнения.

— Ну-у-у… ничего так. Вполне приятный молодой человек.

— И красавец, правда? Вот прям Антонио Бандерас в молодости — лучшая его версия!

Так. Так-так-так! Я давлюсь воздухом. Какой Бандерас? Какой Антонио? О чём сейчас толкует моя несравненная подруга?

— Ты о чём?

Пауза.

— Нет? Не похож?.. Ну, ладно. У меня воображение. А вообще да. У Саши глаза голубые. Но так-то и смуглый, и красивый, и весь из себя — признай, ну что тебе стоит?.. И, между прочим, из приличной семьи!

И тут до меня доходит. Мачо слева. Красавец неземной. Ну, Сонька, ну, змея!

— М-да, — мычу я, соображая, как бы выкрутиться. — Только я, как оказалось, не люблю античные статуи. Холодом от них могильным веет.

— Что ты несёшь, Настя? — включает строгого профессора моя Соня.

— В общем, это. Он удрал. Слинял. Видимо, скучно ему на спектакли ходить. А я с Сергеем познакомилась. Помнишь, тот, с остановки? Я тебе ещё рассказывала, как подлый Баритон меня с Петей прокинул, а я мужчину завалила нечаянно, с букетом.

Пауза. Длинной в Амазонку.

— Что ты натворила, Настя, — шипит Соня так, что я пугаюсь. — Он же женат, твой с остановки!

— Почему женат сразу? — блею, пытаясь возражать. — Ничего он не женат.

— А цветы? А девушка в шубке? Думаешь, у меня с памятью ку-ку? У меня всё хорошо с памятью! Уникальный случай, можно сказать. Саша, красавец, богатый, перспективный, почти миллионер, между прочим. У него часы стоят дороже твоей квартиры вместе с мебелью и тобой в трусах и шляпе.

— Шляпу хоть не трожь! Шляпа — святое! — почти рыдаю я… от смеха. Но мне нельзя ржать: Соня обидится. Там я миллионера, оказывается, проигнорировала. Какая досада…

— Дура ты, Настя! — бросает в сердцах подруга и отключается.

После такой эмоциональной нагрузки спалось мне плохо. И, к слову, среди ночи полезли, как дикие тараканы, сомнения. Такие, мерзкие мыслишки: а не продешевила ли я, в самом-то деле?.. Красавец, богатый, весь из себя. И Серёжа- не-пойми-кто с невестой. Или женой? Вот сразу от подозрений становится плохо. Тьфу.

На работу я приехала что мочалка использованная. И не работается мне ни разу, хоть плачь. Не помогли ни кофе, ни шоколадка. Зато звонок Сергея почти в обеденный перерыв помог.

— У меня сегодня мероприятие, — заявляет он после того, как поздоровался. — А давай мы вместе сделаем очень хорошее дело.

И тут я понимаю, что должна пройти квест. Сейчас откажусь, если он что-то эдакое мне предложит.

— И какое же? — спрашиваю настороженно и готова отпрыгнуть в сторону, как недоверчивая кошка. Я даже ногтями стол поскребла, нервничая.

— Вслепую не рискуешь? — смеётся он, а затем добавляет очень серьёзно: — У меня есть традиция: под Новый год я посещаю приюты для животных. Благотворительная акция.

Если сказать, что он меня удивил, то это слабо сказано.

— Ну, так как? — и в голосе его затаённое напряжение. Ему почему-то важен мой ответ. А ещё, наверное, очень хочется, чтобы я согласилась. А я что? Я животных люблю — раз. А во-вторых… может, мой Петя где-то там?.. Может, кто-то его обогрел и накормил?

— Я поучаствую в твоей благотворительной акции, — выдыхаю почти радостно. — Более того, приму горячее участие. Ну, в меру своих возможностей, конечно.

— Вот и замечательно, — в голосе его улыбка. А ещё — облегчение. — Куда мне подъехать за тобой?

И я называю адрес. И вечером выплываю белой лошадью из офиса под недоумённые взгляды сотрудников. Ещё бы: под конец дня мне доставили корм, много корма для собак и кошек. И вот я иду гордо, но на полусогнутых, тяну всё это добро за собой, и добрый Шеф догоняет меня, помогает. В глазах у него — удивление и немой вопрос, но я только благодарю за помощь.

На парковке ждёт меня Сергей. Не стоит эффектно, а подбегает, забирая оставшийся груз.

— Ты бы могла попросить зайти меня, — ворчит он и зыркает в сторону Шефа, но тот только улыбается в усы и, отдав пакеты, ретируется, насвистывая марш Мендельсона. Остряк.

— Не сообразила! — развожу руками и усаживаюсь на переднее сиденье.

— Сегодня из ремонта забрал, — гладит руками Сергей руль и улыбается. Солнечный он какой-то. Светлый очень. — Да здравствует нормальная жизнь! Долой такси и остановки!

— Ты тоже миллионер? — хихикаю я, вспоминая Соню и Сашу-Антонио с часами, в чью стоимость проваливаюсь я с квартирой и трусами полностью.

— Я доктор, — ласкает Сергей меня взглядом. — Ветеринар и хирург.

— Поэтому умеешь шить, — «осеняет меня».

— Да, — заводит он мотор.

— А Заза тёткина…

— Её собачка, которую я спас. Кстати, она из тех несчастных, кому удалось найти нового хозяина.

Это был чудесный вечер. Тяжёлый, но правильный. Мы как два рыцаря объездили несколько приютов. До тех пор, пока не закончились «подарки». И везде Сергея встречали с радостью. И величали Сергеем Валентиновичем. И я почему-то неимоверно гордилась этим.

Петю, конечно же, я не нашла, хоть и пересмотрела все клетки с животными, но с честью выдержала эпопею. Расплакалась лишь в самом конце, уже сидя в машине.

— Не плачь, Настя, — снова подсовывает он мне свой чистый платок. У него, наверное, фабрика по их производству. А я в который раз пользуюсь его добротой.

Куда там не плакать… как же…

Он осторожно обнимает меня за плечи, и мы долго сидим в машине.

— Поехали домой, Настя. Уже поздно.

— Знаешь, — говорю я ему, — у меня, наверное, это первый день в году, когда я почувствовала, что сделала что-то очень важное и нужное. И ведь могла бы это делать сама. Пусть нечасто. Пусть раз в два-три месяца. Или хотя бы в полгода. А я… ни разу. Не потому что жадная, а потому что не подумала.

— Зато ты успела, — снова улыбается он мне. Устало, но тепло и уютно. — Успела в уходящем году сделать маленькое добро.

Не знаю, о чём он думал. А я всю дорогу до дома слышала его голос, что отзывался в сердце чутким эхом: успела… добро… А ещё хотелось добавить: чудо. Не знаю почему. Может, потому что я его ждала очень сильно все эти дни.