Глава 23

Диннар и Мадлен Роннигус с одинаковым изумлением рассматривали  сидящую напротив них Елению, которой и Диннар, и все, находящиеся в приюте во время нападения «невидимок», были  обязаны своим спасением. И в очередной раз Роннигусы просто не верили своим глазам. Ну как это воздушное создание смогло сделать то, что сделало с «невидимками»?!

Сегодня девушка была одета в форму для воспитанниц приюта — в синее платье длиной до середины икры с белоснежными манжетами и темно-синие балетки. Огромные голубые глаза от синего цвета казались ярче и нежнее, светлые волосы с рыжиной были заплетены в аккуратную косу, и хрупкая худенькая Еления стала выглядеть ещё младше — лет на четырнадцать.

Общие фразы вежливости были произнесены, и командир Роннигус, наконец, задал давно мучавший его вопрос, ведь не могла же Еления действительно быть дочерью Богов и появиться из ниоткуда?

— Еления, ты вспомнила, как появилась рядом с домом Радеусов? Обещаю, что за твою неоценимую помощь детскому приюту, чтобы ты не ответила, мы с Мадлен во всем поможем тебе.

Девушка некоторое время молча их разглядывала, переводя внимательный взгляд с брата на сестру и обратно,  а потом, решившись,  с некоторым волнением произнесла : 

— Командир Роннигус, вы сначала совершенно не понравились мне, в отличие от сестры Мадлен. Ваш внешний вид, резкий голос, отношение ко мне... Вы вызвали антипатию. Потом меня напугала сестра Мадлен в образе Фурии... А потом... — девушка стала очень серьезной, — я просто устала удивляться и бояться, потому что все в вашем мире для меня удивительно и пока непонятно. 

Брат и сестра Роннигусы переглянулись с недоверием — они правильно услышали : «... в вашем мире...»?! 

Диннар открыл и медленно закрыл рот, не зная, что сказать, а Мадлен ещё пристальней впилась взглядом фиалковых глаз в худенькое серьезное личико Елении и ободряюще ей кивнула.

 — Я и не забывала, кто я и откуда, — тихо продолжила девушка, —  только боялась признаться, потому что понятия не имела, что со мной сделают, узнав правду. Я сбежала от одной опасности и сразу попала в другую. Поэтому делала вид, что ничего не помню. Теперь же, думаю, правильным будет все вам рассказать, и тогда вы, может быть, действительно поможете мне. Вы сами предложили помощь, — с нажимом добавила Еления, почти требовательно уставившись на Роннигусов.

И брат и сестра синхронно кивнули, давая согласие на помощь, и с одинаковым нетерпением впились такими разными глазами в личико замолчавшей девушки.

— Меня зовут Лена Лайберт, мне шестнадцать лет, — девушка выпрямилась на стуле ещё сильнее и сжала пальчики в кулачки. — Я пришла из другого мира через магический портал, спасаясь от смерти. На сегодняшний день я ... сирота, — тонкий напряженный голос дрогнул, голубые глаза потемнели от охвативших переживаний. — Отец погиб год назад на фронте... на войне.  Маму с братом убили ученые, ставившие эксперименты на людях, а мне удалось сбежать. 

Челюсть у командира Роннигуса в прямом смысле слова упала, а Мадлен очень подозрительно прищурилась и внимательно, сантиметр за сантиметром, осмотрела девушку с ног до головы. Лица обоих были недоверчивые.

Большие голубые глаза все также очень внимательно и серьезно смотрели на брата с сестрой. Совершенно открыто и со скрытой надеждой.

— Дин, я совсем не чувствую в ней магии. Она — обычный человек? — тихо спросила Мадлен брата.

— Обычный? — почти поперхнулся командир Роннигус.  — Она вообще не человек! Машина для убийств! — процедил он тихо, но Лена услышала.

— Ну что ты говоришь! — искренне возмутилась Мадлен, с расстройством заметив, как сразу  побледнело и болезненно скривилось лицо Лены — Елении, а взгляд  из открытого стал враждебным.

— Лена... или можно я буду называть тебя Еления? — мягко обратилась к девушке директор приюта.  — Так привычней и не режет слух... На Диннара не обращай внимания — мужчины... что с них взять? Грубы, прямолинейны. Не обижайся на него. Ты можешь рассказать о себе все-все с самого начала? С того момента, как ты помнишь себя и что с тобой в итоге случилось? Потому что то, что ты рассказываешь о себе, у нас упоминается только в детских сказках,  — молодая женщина сконфуженно улыбнулась.

 — А что упоминается в ваших сказках? — с невольным интересом тихо поинтересовалась девушка, стараясь не смотреть на командира полиции, который сильно задел ее. Ведь она же просто защищала всех! Не могла иначе! Она ... не убийца. А он... просто неотесанный мужлан, а не аристократ другого магического мира. Стоит такой грозный, нахмуренный, большой и сильный и... обижает... маленьких. 

— В наших сказках, которым уже много тысяч лет, рассказывается, что раньше, давным — давно  жители нашего мира могли ходить по разным мирам и появляться в любом мире, только нужно было быть сильным магом. В других мирах жили обычные люди и нас почитали за высших существ... К нам обращались, если не могли справиться с серьезным преступником, или, например, с войнами, голодом, нас почитали, как богов, и тогда мы приходили, помогали или наказывали. Но это все сказки... их много... Лично мне, да и Дину,  не известны случаи переходов наших жителей в другой мир или, наоборот, переход к нам кого- либо. Поэтому ты должна все рассказать, чтобы мы смогли поверить тебе. И помочь. Понимаешь?   

— Я понимаю, — глухо проговорила Лена — Еления. — Я расскажу. 

— Насколько подробно мне рассказывать? В общих чертах?

— Нет. Как можно подробней, — серьезно ответил командир Роннигус. — Чтобы мы смогли поверить тебе.

Еления помолчала, собираясь с мыслями, вспоминая прошлую жизнь. Сердце тут же защемило от тоски по дому и семье, перед глазами всплыли родные лица. Отец — Петер Лайберт — голубоглазый блондин с рыжинкой в волосах с тяжёлой челюстью и ямочкой на подбородке, с внимательным взглядом и руками в мозолях. Мама — светловолосая шатенка с зелёными глазами, со строгим взглядом и ласковыми руками. Карл — копия отца, но моложе и с задорной улыбкой. Ее семья. Они всегда останутся в ее сердце и памяти.

— Я  родилась на планете Земля в небольшом городке Германии семнадцатого декабря одна тысяча девятьсот двадцать девятого года, перед Новым годом, — тихим дрожащим голосом начала рассказ Еления. — На нашей планете очень много разных стран, религий, рас и национальностей, несколько миллиардов жителей и совсем нет магии. По крайней мере, так считается, — тяжело вздохнула девушка, ведь она тоже так думала до недавнего времени. — Есть гадалки, ясновидящие и все.

— Несколько миллиардов людей и ни одного мага? — поразился Диннар. 

Еления кивнула.

 — Мой отец был обычным рабочим на заводе, а мама работала медсестрой в больнице. Они рано поженились, у них родился мой старший брат Карл. Карл был всегда хорошим братом, только иногда вредничал, но чаще оберегал меня и заботился.

— То есть ты из простой семьи? — уточнил Диннар Роннигус, прищуриваясь и приподнимая зачем- то темную бровь.

— Да. Из самой обычной, — невольно язвительно добавила Лена. — Рабоче—крестьянская семья. Я родилась без золотой ложки во рту.

Лена сама себе удивилась — своей смелости и язвительности. Это все эксперименты с кровью, не иначе. Раньше она была очень робкой, а теперь, когда командир полиции Роннигус своими вопросами и утончениями  ее почему- то жутко раздражал, она не могла оставаться равнодушной.

— С золотой ложкой во рту — это что означает? — нахмурился полицейский. 

— Это значит на всём готовом: с титулом, деньгами, замками, машинами и так далее. Как вы, например. 

Мадлен хмыкнула, а Диннар поджал губы.

— Рассказывай, да не забывайся, девочка. Я хоть и обещал помочь тебе, но наглости не допущу в свой адрес, — строго произнёс он.

— Я отчетливо помню себя лет с трех, как мама привела меня в балетную школу. Я — маленькая в шортиках и маечке и все смеются, потому что я не могу сесть на шпагат. Помню отца, который успокаивает меня и говорит, что все дураки и не понимают, что я первый день в школе и, конечно, не могу сразу на него сесть. Это мои первые воспоминания обо мне, поэтому говорю об этом.

— Что такое балетная школа? — спросила с интересом  Мадлен.

— Это школа, где учат танцевать так, чтобы ты с помощью танца мог показать целое танцевальное представление, — с тёплой улыбкой ответила девушка, вспоминая. — Наша преподавательница фрау Гретхен говорила, что балет — это союз двух Вселенных — мира музыки и царства танца.

— То есть ты актриса театра, — с некоторым недоумением спросил Диннар. 

— Нет, — покачала головой Еления. — Я училась в балетной школе больше для себя, а стать хотела врачом, а не актрисой.

— А зачем ходила? 

— Чтобы красиво танцевать, иметь хорошую осанку, быть красивой, стройной и гибкой. Среди девочек моего городка было популярно и престижно ходить в балетную школу, — глухо пробурчала девушка, не смотря на Диннара.

 «Чурбан», — с раздражением подумала.

— Сколько себя помню нашей страной правил Адольф Гитлер, которому народ верил, а каждое слово воспринимал, как откровение. Он, кстати, тоже не из аристократов, из обычной семьи, но мы боготворили его. Были страны, где во главе стоял император, король или даже королева.

— Очень странно, — заметил подозрительно Диннар. — Лидер — не маг, ещё и из простой семьи. Непонятный мир.

Девушка пожала плечами — ей было все понятно. 

— Помню, что отец не любил почему- то Гитлера, и они с мамой постоянно ссорились на этой почве. Я тогда не вдавалась в причины его антипатии — маленькая была. Гитлер хотел завоевать весь мир, и подростком,  помню, что моя Германия постоянно завоёвывала другие страны, находилась в состоянии войны.  Но на нас это поначалу практически не сказывалось: Германия одерживала победу за победой, а мы продолжали жить обыкновенной жизнью, пока отец не ушёл на фронт... Тогда Германия стала воевать с СССР, очень сильным противником.  Сначала произошла страшная Сталинградская битва, а потом бомбардировщики противника уже ровняли с землей наши города, а сотни и тысячи немецких солдат гибли и попадали в плен, и одно поражение следовало за другим. Тогда мы и на себе ощутили, что такое война, а вскоре погиб отец, и наша жизнь уже не стала прежней. Потом брата забрали в спецшколу. 

Еления замолчала. Ей стало тяжело и горько от воспоминаний — картинки тяжелой безрадостной жизни снова возникали перед глазами. Брат и сестра не торопили , видимо, поняв ее состояние.

— Режим нашего лидера стал ужасной, жестокой и бесчеловечной диктатурой, а, возможно, таким и всегда был, но мы не сразу поняли это, в отличие от нашего отца. Тот день, который раз и навсегда изменил нашу с мамой жизнь, и мы прозрели, сначала выглядел точно так же, как и предыдущий, и ничто не предвещало грядущего кошмара. Я сходила в школу, потом на балет, мама была весь день  на работе...  А потом вечером в дверь квартиры забарабанили, перепугав нас... Это был Карл, мой брат, который сбежал из спецшколы. Он не выдержал, сломался и сбежал. Он ужасно выглядел, его трясло и знобило, и он рассказывал о последних месяцах жизни ... Мы были в ужасе, к своему стыду не сразу поверив ему, когда он стал рассказывать, что в спецшколах среди нашей молодежи пропагандировали  расоненавистнические идеи нацизма, готовили ребят... для совершения массовых злодеяний с людьми другой расы и других национальностей.

Девушку передернуло.

— Против нашего режима — Третьего рейха — нельзя было идти. Мы знали это, но никогда не думали, что наказать могут и нас. После появления Карла на следующий же день нас всех арестовали, чтобы предать смертной казни. Но вмешался старый друг отца, который работал в немецкой лаборатории по созданию совершенного человека. Доктор Крауф попросил за нас, и нас отдали ему в лабораторию для экспериментов. В лаборатории создавали солдат — зомби, которые смогли бы переломить ход войны. Таким сделали моего брата. 

Еления снова замолчала, не выдержав тяжести воспоминаний. 

— Мама не выдержала экспериментов над ней и умерла, — глухо продолжила она. — В тайне от всех доктор Крауф проводил надо мной немного другие исследования. Он не хотел делать из меня бездумного и безвольного зомби. Он мечтал создать совершенного солдата, умеющего не только убивать, но и мыслить,  сопереживать. Чтобы избежать преследования и смерти, мы с ним переместились в ваш мир. Я не знаю, как он это сделал. Он пришёл в камеру, в которой я жила последние полгода жизни, сказал, что является белым магом, начертил руны и произнес магические заклинания. Когда я открыла глаза, то оказалась около того дома, в котором «невидимки» убили всю семью, и где меня нашли полицейские.

Еления замолчала, а Роннигусы пытались справиться с шоком и изумлением. Рассказанная история выглядела очень правдоподобно.

— Значит, ты переместилась не одна? — изумилась Мадлен.—  А где тогда  этот доктор Крауф?

— Я не знаю. Рядом его не было, когда я очнулась. Но он обещал найти меня.

— Каким образом? — тут же встрял Диннар.

— Сказал, чтобы я каким-то образом дала о себе знать. А каким не сказал. 

— Ясно, — задумался мужчина. — Я думаю, что мы должны  дать Николасу прочитать ее. Только тогда мы сможем поверить во все это окончательно, — повернулся к сестре  Диннар. — С Никаса возьмём кровную клятву о том, что будет молчать. 

Мадлен мягко посмотрела на Елению.

— Ты разрешишь прочитать себя нашему менталисту? Мы должны убедиться в том, что ты рассказала о себе правду. Я верю тебе, но все равно в то, что ты рассказала, верится с трудом.

— Я понимаю. А если я откажусь? — из любопытства поинтересовалась Еления.

— Никто не будет тебя неволить, — нахмурился командир, наградив ее сердитым взглядом, — но если ты больше ничего не скрываешь, то тебе нечего бояться. 

— Ну что ж, я не против, раз без этого нельзя, — согласилась Еления, наградив последнего таким же сердитым взглядом. 

Конец первой части.