Глава 12
В каждом из нас слишком много винтов, колёс и клапанов,
чтобы мы могли судить друг о друге по первому
впечатлению или по двум-трём признакам.
На следующий день странность в поведении Ларского никуда не ушла, и я сделала вывод, что эти перемены вовсе не из-за похмелья.
Одна из самых больших странностей Тирекса заключалась в том, что он перестал орать. Нет, он, конечно, покрикивал, но не так, как раньше. Например, перед летучкой я уронила его планшет. Приготовившись к целому потоку ругательств, я скукожилась, но Ларский лишь покряхтел и недовольным тоном заметил:
— Руки у тебя явно не из нужного места растут.
И все! Ни криков, ни обзывательств, ни угроз увольнения. Ни-че-го!
А после летучки вообще случилось нечто из ряда вон выходящее. Мало того, что все совещание Ларский расхваливал новый дизайн упаковки, так еще и несколько раз упомянул, что к его созданию приложила руку я. Когда все разошлись, и в зале остались только я, Никита и Ларский, последний вдруг сказал:
— Попробуй придумать еще какие-нибудь дизайны. Например, к той линейке средств, которая уже давно на рынке. Удачная новая упаковка привлечет внимание и повысит уровень продаж.
От таких слов я буквально обалдела. Глазела на Ларского, силясь понять, шутит он или говорит правду.
— Вы что, меня к дизайнерам переводите? — пролепетала я.
— Нет, — категорично ответил Ларский. — Пока нет. Тебе надо зарекомендовать себя лучше, чтобы я пошел на такой шаг. Лишней должности дизайнера у нас нет, а увольнять кого-то я не собираюсь. Но и держать тебя рядом с собой в качестве секретаря я тоже долго не намерен — от тебя одни неприятности, и, похоже, это заразно. Так что давай, трудись. Рисуй в свободное время и показывай мне свои каляки-маляки, поняла?
Я усиленно закивала, не в силах сказать и слова от удивления. Что происходит? Это вообще Ларский передо мной или его добрый двойник? Может, он в ночь попойки еще и головой ударился, а я не заметила?
Ничего больше не сказав, Ларский покинул зал совещаний, а я перевела свой взгляд на Никиту. В отличие от меня, Подольский совсем не выглядел удивленным. Будто то, что только что сказал мне Ларский было полностью свойственно Ларскому.
— Тебе не кажется, что с ним что-то не то? — тихо спросила я.
— Не кажется.
— Серьезно? — воскликнула я. — Твой лучший друг кардинально изменился, а ты этого не замечаешь?
Никита выровнял стопку документов, лежащих на краю стола и спокойно сказал:
— Он не поменялся.
Никогда не думала, что немногословность может так раздражать!
Вернувшись в приемную, я заметила на своем столе розовую бабочку, сложенную из бумаги. На крыле бабочки было написано «разверни». Уже поняв, от кого она, я с улыбкой развернула бабочку и прочла следующее:
«Сегодня предлагаю устроить попытку номер три. Три — хорошее число, счастливое. В третий раз у нас точно получится. Жду тебя в обед в кофейне через дорогу. Алек».
Не переставая улыбаться, я несколько раз перечитала записку и сунула ее в карман. Наступление обеда я теперь ждала с удвоенной силой.
— Ань, — обратилась ко мне Оксана. — Тебе вчера от Ларского сильно досталось?
— За что? — Я выглянула из-за монитора и непонимающе уставилась на девушку.
— За рисунки.
— А-а-а! — поняла я. — Нет, все хорошо. Напротив, они ему понравились, и он показал их команде дизайнеров.
— Ты же раньше работала дизайнером, так? — влилась в разговор и Жанна.
— Да, в Чехии. Тоже в косметической компании.
— Жаль, что у нас нет вакансии дизайнера. Это подошло бы тебе больше, чем быть секретарем у него. — Жанна кивнула подбородком в сторону кабинета Ларского.
Я угукнула ей в ответ. Да, быть секретарем Ларского — это то еще бремя. Каждое утро мне с такой силой не хотелось идти на работу, что я даже думала притвориться больной и уйти на больничный. Останавливала меня лишь мысль о зарплате.
В Чехии же все было иначе. Хоть я вставала раньше и добиралась дольше, у меня было желание. Мне хотелось работать со страшной силой. Мне нравилось работать.
Здесь же я шла на работу с такими же подавленными чувствами, которые испытывала, когда плелась в школу в дни контрольных по математике, физики и химии.
Еле дождавшись обеда, я со скоростью метеора понеслась в кофейню, где меня уже ждал Демидов — он ушел из офиса двумя часами ранее, чтобы встретиться с новым предполагаемым инвестором.
Увидев меня, Алексей заулыбался и, встав с места, протянул мне большой букет красных роз.
— Ого! — воскликнула я. — Думала, мы просто перекусим…
— Раз у нас не получается устроить свидание вечером, то надо устраивать его днем. — Демидов подмигнул мне и, отодвинув стул, жестом пригласил меня сесть.
Я была и удивлена, и польщена одновременно. Придерживая букет, я неловко принялась листать меню. Заметив это, Алек подозвал официанта и попросил принести вазу с водой. Вскоре мои руки освободились, и я с удобством могла рассматривать аппетитные десерты.
— Как с работой? Справляешься? — спросил Алек, когда мы сделали заказ.
— Вполне, — кивнула я. — Кстати, Ларский увидел, что я делаю наброски дизайна упаковки нового крема и они ему понравились.
— Понравились? Сашке? — удивился Демидов.
— Угу. Он даже отдал их дизайнерам и тонко намекнул, что, возможно, когда-нибудь переведет меня к ним.
— Не похоже на него, — задумчиво пробормотал Алек.
— Вот и я так думаю!
Хоть кто-то подтвердил мои догадки касательно поведения Ларского. Он действительно стал вести себя странно, а Никита же просто его защищает — как никак, Ларский его друг.
Нам принесли кофе с десертами, и я накинулась на свой кусочек торта. Умяв половину, я заметила, что Алек к своему брауни даже не притронулся.
— Почему не ешь? — поинтересовалась я.
— На тебя смотрю, — ответил он, чем страшно меня смутил — я даже невольно отвела взгляд в сторону.
— Ешь десерт, — пробормотала я, чувствуя, что краснею.
— А на тебя смотреть нельзя?
— Ну не так же явно. Ты во мне дыру просверлишь.
— То есть мне смотреть на тебя украдкой?
Я кивнула и сделала маленький глоток карамельного латте.
— А если будем встречаться, можно смотреть прямо, не украдкой? — вдруг задал неожиданный вопрос Демидов.
Я замерла с чашкой в руке. Медленно подняла взгляд и посмотрела на Алека.
— Давай встречаться, Аннушка, — с улыбкой произнес он.
Слава богу, что я проглотила кофе до этой фразы. Иначе я бы точно подавилась и, зная свое «везение», пришлось бы вызывать бригаду скорой помощи.
— Встречаться? — сипло повторила я.
— Именно, — закивал Алек. — Давай?
— Это так неожиданно…
Это и вправду было чертовски неожиданно. Хотя, чего я ждала? Мы не в девятнадцатом веке живем. Тем более, это всего лишь предложение встречаться. Когда люди встречаются, они ходят на свидания, проводят вдвоем много времени и им вовсе не обязательно жить вместе и спать… Так ведь? Или нет? В фильмах вроде бы показывают обратное… Боже, у меня вообще нет опыта в подобном! Все мои отношения не доживали до конца конфетно-букетного периода! Даже посоветоваться не с кем: Ленка еще маленькая, а Катька слишком придирчивая к мужчинам и находится в постоянном поиске.
Алек ждал ответа, заинтересованно вглядываясь в мое лицо, которое, наверно, отражало сейчас весь спектр испытываемых мной эмоций. Мне хотелось ответить ему, но, во-первых, я не знала, что мне сказать, а во-вторых, я просто не могла произнести ни слова. Как будто мой голос забрала морская ведьма, и теперь я была нема как рыба.
В конце концов, Демидов сделал свой вывод:
— Наверно, для тебя это и правда очень неожиданно. Подумай и ответь. Я подожду столько, сколько тебе нужно.
Мои губы растянулись в благодарной улыбке. Он понял меня без слов. Понял, что мне тяжело вот так сразу дать ему ответ, поэтому предложил подумать. Это так благородно с его стороны, что мне даже захотелось взять ладонь Алека в свои руки и слегка сжать ее, чтобы в полной мере донести до него свою благодарность.
Мы просидели в кофейне весь обеденный перерыв. Демидов веселил меня историями из своей юности, и я полностью забыла о неловкости между нами.
Возвращаясь на работу отдельно от него, я дала себе твердое обещание хорошенько подумать сегодня вечером, хочу ли я в действительности отношений с Алексеем Демидовым.
***
Алек мчался по опустевшим ночным дорогам на скорости, которая в три раза превышала допустимую. Ему было плевать на камеры и светофоры, он даже не думал, что может стать причиной аварии. Все, что хотел Алек — поскорее оказаться за чертой города, где можно будет разогнаться еще больше. Разогнаться и забыться. Вдохнуть полной грудью, ощутить свободу и перестать задыхаться от переполняющих его голову мыслей.
Почему Аня задумалась? Почему сразу же не согласилась встречаться с ним? Ведь он же Алексей Демидов — красивый, богатый и успешный сын председателя совета директоров. Хотя, с «успешным» особо не заладилось, но это ненадолго. У него еще будет шанс возвыситься, а у Ларского — облажаться. Не всегда же братишке должно так везти.
— В этот раз девушка будет моей, — процедил Алек сквозь сжатые зубы. — Уж я-то постараюсь, чтобы ты ее у меня не отобрал, брат.
В том, что Ларский был не заинтересован в нелепой, но милой Ане Соловей, Алек был уверен. И хоть она и была похожа на ту, которую они оба любили, неуклюжесть полностью отпугивала Ларского — он терпеть не мог людей, которые причиняли ему какие-либо неудобства. Однако расслабляться все же не стоило.
Ларский обзавелся привычкой все забирать у Алека с самого рождения. И первым было имя. Их мамы были беременны примерно в одно время. Родители Алека хотели назвать сына в честь прадеда по материнской линии — Александром. Родители Ларского же никак не могли решить, как назвать сына: Дмитрием, Юрием, Ильей, Глебом, Андреем или еще как-нибудь. В итоге Ирина, жена дяди Сережи, родила первой и внезапно решила назвать сына Александром, потому что он «ну прямо вылитый Александр!». Так и пришлось Алека назвать похожим именем — Алексей.
Затем были игрушки, книжки, друзья. В Англии Ларский забрал у Алека девушку, а чуть позже, приехав в Москву, забрал и должность. Однако больше Алек ничего не позволит у него забрать.
Наконец яркие огни ночного города остались позади. Алек миновал пригород, а затем выехал на полупустую автостраду и вжал педаль газа в пол. Машина зарычала и рванула вперед с удвоенной скоростью. Вскоре в голове Алека не осталось никаких мыслей — лишь полная концентрация на дороге и на бешеной скорости, от которой захватывало дух.
Однако удовольствие от быстрой езды длилось недолго — умные часы на левой руке Алека завибрировали, оповещая о входящем звонке. Кинув взгляд на экран, Демидов чертыхнулся и, дважды коснувшись наушника, недовольно произнес:
— Я за рулем, мам.
— Тебе это никогда не мешало разговаривать.
Алек скривился и сбавил скорость.
— Что ты хотела?
— Где тебя носит? Быстро домой!
— Позже.
— Нет, сейчас, я сказала! — голос матери был тверд и холоден.
— Что-то случилось? — насторожился Алек.
— Да. Жду, — коротко ответила она и отключилась.
Гадая, что могло случиться, Демидов съехал на обочину, развернулся и погнал к дому. Меньше чем через полчаса он уже сидел в гостиной напротив недовольной матери, на коленях которой лежал конверт.
— Ну и что произошло? Я где-то облажался? — предположил Алек, глядя на лицо матери.
Она молча открыла конверт, достала оттуда фотографии и кинула их на стол. На каждой из них били запечатлены Алек и Аня, сидящие в кофейне. Он что-то увлеченно рассказывал, а она смущенно улыбалась.
— Что это? — холодно спросила мать.
— Обед с коллегой, — невозмутимо ответил Демидов.
— С каких это пор заместители обедают с секретарями генеральных директоров? — ядовито поинтересовалась мать.
— Разве я не имею на это право? — Алек решил пока не рассказывать матери ни о своих чувствах к Ане Соловей, ни о своих намерениях. Для начала надо было прощупать почву и понять, чем именно она недовольна.
— Ты спишь с ней? — Вопрос прямо в лоб.
Алек не удивился. Мать часто так поступала. Можно даже сказать, что подобного рода вопросы были ее фишкой. Галина Демидова никогда ничего не стеснялась. И если всплывали какие-то постыдные слухи про бурную личную жизнь Алека, она напрямую, без всяких предисловий, спрашивала, действительно ли он сделал то-то с той-то и тому подобное. Даже отец стеснялся спрашивать Алека о некоторых подробностях его интимной жизни, полностью предоставляя это своей жене.
— Нет, я с ней не сплю.
— Значит, планируешь, — сделала вывод мать.
Алек ухмыльнулся и, закинув ногу на ногу, принял вальяжную позу. Что бы мать не сказала, его это не возмутит. Слежка за ним и Аней? Удивительно, что она началась только сейчас. Раньше мать следила за каждым его шагом, вне зависимости от того, был ли он в отношениях или нет.
— Я вижу, что тебе не нравится этот разговор, — более живым тоном произнесла мать. — Поверь, мне тоже. Поэтому я хочу поскорее его закончить и…
— Да что ты? — перебил ее Алек. — По-моему, ты ловишь кайф от таких разговоров. Мне вот всегда было интересно, откуда в тебе этот моральный садизм? Может, в прошлой жизни ты была гестапо или кэгэбэшником?
— Не паясничай, Алексей.
— А ты не веди себя как на допросе. Это неприятно, знаешь ли. Особенно, когда допрашивает родной человек.
Ресницы матери затрепетали, что означало одно — ее невозмутимость начала давать трещину.
— Почему ты не можешь нормально поговорить со мной?
— Я всегда за нормальный разговор! Ты же знаешь, как я люблю общаться, мам! — Алек ткнул пальцем в фотографии. — Вот только у нас с тобой сейчас не нормальный разговор.
Мать картинно вздохнула и, взяв телефон, принялась что-то в нем искать. Алек терпеливо ждал, пока она, щурясь без очков, покажет ему то, что хочет. А в том, что она ему хочет что-то показать, он не сомневался. У нее выражение лица сейчас буквально кричало «ах так, ну тогда как насчет этого?». Вот только Алек недооценил «это».
— По твоему поведению я сделала вывод, что ты заинтересован этой девушкой, — сказала мать, прежде чем показать ему что-то в своем телефоне.
— Допустим, и что? — решил больше не пререкаться Демидов.
С торжествующим выражением лица мать передала ему телефон, на котором было открыто фото каких-то целующихся людей.
— И что? Кто это? — небрежно спросил Алек.
— А ты присмотрись.
— Не хочу, я не извращенец.
— Это Соловей и твой брат.
Невозмутимость мгновенно покинула Демидова. Он внимательнее всмотрелся в фото, пару раз приблизил и удостоверился, что мать говорит правду: это были Аня и Ларский.
— Они вместе? — едва слышно спросил Алек.
— Не могу знать, но раз они так целуются, то она явно спит с ним. Кстати, есть еще фото.
— Кто его сделал? Так близко, как будто селфи… — Алек все еще вглядывался в фото, которое было не лучшего качества.
— В компании много моих людей, — уклончиво ответила мать.
— Этого не может быть…
Внутри у Алека все опустилось. Он был уверен, что Ларский недолюбливает Аню. Он постоянно ее доставал и обижал, так с чего бы им вот так целоваться? Или это у них такая игра?
— Видимо, ты плохо знаешь эту девушку. Полагаю, что она специально соблазнила Алекса — он же гендиректор компании. С тобой она может лишь играть.
Вернув телефон матери, Алек встал с дивана и на негнущихся ногах вышел из гостиной.
— Ты куда? Снова за руль? — всполошилась мать. — Не смей! Тебя что, так это расстроило? Алексей!
— Никуда я не поеду, успокойся, — повернув голову, тихо произнес Демидов. — Я устал, иду спать.
Поднявшись к себе в спальню, он рухнул на кровать и, уставившись в потолок, принялся обрабатывать полученную информацию. В голове не укладывалось, как Аня за такое короткое время смогла настолько сблизиться с Ларским. Неужели, мать права, и она из тех, кто охотится за богатством? Но тогда зачем ей соглашаться на встречи с Алеком? Он для нее запасной вариант?
Перед глазами Демидова встала фотография целующихся Ани и Алекса, однако противно от этого ему не стало. Аня просто ошиблась, свернула не на тот путь. Ее надо направить, и тогда все будет хорошо. Надо сделать так, чтобы она поняла, что Алек намного лучше Алекса. Что, несмотря на похожие имена и родство, они совершенно разные.
Аня Соловей должна быть с Алеком и только с ним. Он приложит еще больше усилий для этого, только бы обойти брата и заполучить себе эту девушку.
— Начиная с Ани, он больше ничего у меня не заберет, — твердо произнес Демидов, немигающим взглядом смотря на потолок. — Ни имени, ни должности, ни любимого человека. Ни-че-го.