Глава 41. Моя седьмая смерть

Экипаж, разумеется, снабжённый необходимым допуском, выехал за пределы Гартавлы. Мерное цоканье копыт, тряска по неровным гравуарским мостовым не то что бы успокаивали – спокойствием и не пахло. Вводили в какой-то транс.

Я выехала. Покинула дворец. Я убила Его Высочество Декорба Цееша, я стала свидетельницей убийства сье Кармая Дайса, узнала, кто убил Персона Первого, Ривейн догадался о подмене – а я смогла выехать, смогла сбежать. Звучало просто невероятно.

Что же будет дальше?

Я не стала говорить Маране о том, что регент знает, что я не она. Сказать по правде, мы не обменялись и парой слов: Я просто побежала к воротам за безликим слугой, сделавшим мне недвусмысленный жест рукой, а Марана просто пошла в сторону дворца, не теряя самообладания в преддверии предстоящего разговора со всё ещё регентом. Всё-таки в чём-то мы действительно оказались с ней похожи, не только внешне, но и внутренне: ни она, ни я не терзались угрызениями совести, мы обе готовы были на многое, слишком на многое для собственной свободы и восстановления справедливости в собственном понимании. Конечно, я считала Марану безжалостной и жестокой, думала, что в отличие от неё моя месть оправданна… но не могла ли она сказать то же самое, глядя на меня? Откуда я знала, как ей жилось с отцом, каково ей было ложиться в постель с ненавистным мужчиной? Я смирилась, нет, меня потянуло к нему, и постылая обязанность оказалась удовольствием, но всё могло быть иначе. После освобождения от отца и его власти Марана словно приспустила свою ледяную маску, ожила, и больше её, казалось, уже ничего не пугало. Как она собирается строить взаимоотношения с Ривейном теперь? Жаловаться, обвинять во всём меня и весь остальной мир, взывать к сочувствию, соблазнять… Не знаю. Не буду об этом думать. Пусть разбираются сами. Не буду представлять их вместе, иначе не выдержу. В конце концов, у Ривейна достаточно информации и власти, чтобы разобраться во всём и не доверять внезапно вернувшейся законной жене. Пока что Высокий храм так и не разрешил официальное расторжение брака, их судьбы с Мараной связаны, так или иначе. А руки Мараны связаны магической клятвой – не большое утешение, но лучше, чем ничего.

Мне не стоит думать о Ривейне.

И всё-таки я не могла не думать. Нужно было сказать ему о Маране. Попробовать объясниться, намекнуть на мёртвое тело в морском аквариуме, на участие Мараны в убийстве Персона, на опасность рыбы… Я собиралась сделать это, но когда поняла, что он знает обо мне, не выдержала.

Чувство вины не давало мне возможность вдохнуть, словно лёгкие опутала паутина воспалённых нервов.

А если Ривейн снова нас перепутает..? Что ж, в таком случае, мне вовсе не следует ни о чём сожалеть.

Мой срок во дворце вышел, и не о чем сокрушаться. Возможно, какое-то время регент будет искать меня... Если его обида на моё предательство не затмит всё остальное. Впрочем, одно другому не мешает. Там, где речь идёт о заговорах, нет места глупым обидам. Он совершенно точно будет искать меня. Я должна спрятаться. Увидеть своих, обнять хотя бы раз, а потом покинуть Гравуар навсегда, пока Ривейн не успел сообщить сведения обо мне на контрольные пограничные посты. Отправлюсь в Лапланд и буду ждать Арванда – если он жив.

…А Ривейн сообщит, обязательно сообщит, даже несмотря на завтрашнюю церемонию. Ривейн не простит. Его обманчиво-мягкий, даже вкрадчивый голос, едва ли не ласковые слова, сказанные во время нашего последнего разговора, очевидно, скрывали многое. Сбежав, я поступила правильно. Да и мои без меня справятся – я же помню, как смеялся Гар тогда, на улице.

И всё равно я чувствовала вину за то, что оставляла Ривейна. За то, что оставила его в темноте. За это даже больше, чем за всё остальное.

Глупая Вердана. Дана. Ана…

Я посмотрела в окно. За окном стемнело, трудно было разглядеть дорогу, однако кое-какие очертания городского ландшафта всё же вырисовывались. Колеса равнодушно продолжали стучать.

Я подняла взгляд на своих ожидаемых сопровождающих – седовласый сье Ловур безучастно смотрел в окно, сье Ардин рассеянно улыбался, глядя куда-то над моей головой.

- Куда мы едем?

Никто не ответил. Не просто не ответил – они даже не посмотрели на меня. Я дёрнула сье Ловура за рукав.

- Остановите. Сьера Марана сказала, что я свободна. Я сама доберусь.

Никакой реакции. Просто стряхнул мою руку и отвернулся к окну.

- Остановите!!! – взвыла я и принялась дёргать ручку дверцы, сама не зная, зачем. Вероятно, закрыто было снаружи, но защёлка металлическая, с ней можно попытаться договориться… Выпрыгнуть на ходу? Скорость не такая уж большая, возможно, вчера меня бы это не испугало, но сегодня…

- Успокойтесь, – теперь сье Ардин смотрел как будто бы мне в лицо, но не в глаза, а в область переносицы, – вам вредно нервничать. Сидите спокойно.

- Куда мы едем?! Сьера Марана…

- Сьера Марана дала нам совершенно чёткие указания по поводу нашего конечного пункта в том случае, если ваше деликатное положение подтвердится. Прошу вас не нервничать и не заставлять нас применять силу.

- Остановите немедленно!

Пространство внутри экипажа было довольно тесным, но сье Ловур каким-то образом развернулся и ударил меня по лицу. Мигом заныли зубы, от привкуса крови из прокушенной губы свело челюсти.

- Заткнись и не ори. Едем туда, куда хозяйка велела.

- Отпустите меня, – прохрипела я, ощупав языком зубы и дёсны, уже понимая, что проиграла по всем статьям.

Дура, какая же я дура!

Не отпустит. Убьёт, как свидетельницу. Или нет, судя по словам Ардина, всё же запрёт до появления ребёнка, если ребёнок ей нужен… А он ей нужен. Заберёт его себе. Или нет. Будет шантажировать мной Ривейна. Мной и ребёнком. Сделает своей козырной картой. Разумеется, Ривейн не простит меня и ради меня ничего не сделает, но ребёнок…

«Потому что он наш…»

Нужно выбираться, немедленно, и прекратить быть такой доверчивой идиоткой, в конце концов. Открытая дверь меня не спасёт. Экипаж имеет металлический корпус, но вряд ли я смогу что-то сделать с такой тяжёлой махиной…

А если бы и хватило... несколько лопнувших спиц в колесе, может быть, было бы достаточно, но я должна выжить. Непременно должна

Впрочем, за недолгое время пребывания в замке я обзавелась ещё одним талантом, верно? Несмотря на позолоченную металлическую обшивку, внутренний корпус экипажа был целиком деревянный. Сидения обиты мягкой кожей, колышутся тонкие занавески. Я набросила капюшон на волосы, вытянула руку к занавеске, отметая чувства и эмоции, сосредотачиваясь – за последние месяцы у меня было время потренироваться. Огненный браслет обхватил запястье.

Занавеска вспыхнула моментально. Мигом запахло гарью.

С Ловура тут же слетело бездеятельное отстранённое равнодушие. Он навалился на меня, пытаясь сдёрнуть горящую ткань и потушить огонь, сдавленно бормоча то ли проклятия, то ли ругательства. Из-за его тела я не видела лица Ардина.

Огненный браслет вспыхнул и на другой руке – дотянуться до противоположного окна не составило труда. Ардин что-то выкрикивал, я вцепилась своими горящими руками им в волосы.

Экипаж загорелся весь. Не в первые секунды, но довольно быстро – источая отвратительный жжёный запах, стала тлеть кожаная обивка, бодро вспыхнули деревянные панели. Дышать в узком пространстве быстро становилось нечем. Ловур заорал, то и дело давясь кашлем, пытаясь привлечь внимание возницы, Ардин, мешая ему, пытался выбить вставленные в оконца стёкла, распахнуть двери. Из-за криков мужчин и разъедавшего глаза и лёгкие дыма, я почти не понимала, что делаю. Ловур опять навалился на меня, я наугад ткнула его пылающим кулаком в лицо, и он отшатнулся. Дверца вдруг поддалась и распахнулась, я вывалилась на свежий воздух – экипаж явно снизил скорость до минимума, лошади, к счастью, не видели, что происходит у них за спиной. Толкнула пылающую дверцу, зацепила нагревшийся металлический крючок и набросила его на металлическую петлю. Темнота была мне на руку. Не оборачиваясь, бросилась бежать вперёд, ожидая криков, погони… Крики имели место быть, только, похоже, не связанные со мной – горящий в ночи экипаж привлёк внимание.

Понять, в каком районе Гравуара я оказалась, не представлялось возможным, не в Сумрачном, это точно. Тем не менее, я увидела стайку оборванцев, с любопытством наблюдающих за бесплатным эффектным спектаклем.

Пальцы сами собой сложились в жест «помоги своему», запястья снова на мгновение вспыхнули, подсвечивая переплетённые пальцы. Двое мальчишек, не говоря ни слова, вскочили – и бросились куда-то мне за спину.

Оборачиваться я не стала.

Остановилась только тогда, когда поняла, что ноги уже не в состоянии бежать. Огляделась. Темно. Холодно. Середина февраля…

Денег с собой у меня нет. Ничего нет.

Дом на Ржавой улице пуст, скорее всего, ребята переехали. Остаётся ещё дом Джуса… но не постигла ли его та же участь, что и мой собственный дом? Впрочем, Смай и Гар-то были живы… Только где их искать.

Они живы, они все живы, я не могу в это не верить, но смогу ли я их найти? Нога болит, лицо в пыли и гари, одежда после маленького мистического пожара грязная, местами обугленная и ужасно пахнет. Мне хочется есть и пить, мне нужно есть, пить и спать хотя бы ради ребёнка.

Куда идти?

Соседки меня узнают, но откроют ли двери бродяжке? И как быстро побегут слухи…

Я села на какую-то деревянную скамью напротив закрытой торговой лавки. Усталость от безумного бесконечного дня навалилась, перемалывала на мельчайшие кусочки.

Куда идти?

Если я усну прямо здесь, к утру замерзну насмерть. Или заболею. Или попадусь кому-то из сумрачного братства, не обращающего внимания на знаки воровского сообщества. Красть у меня нечего, но ведь могут и изнасиловать, и убить.

Я открыла глаза, чуть ли не пальцами разлепив тяжёлые веки. Встала. И пошла, переставляя ноги, прихрамывая, то и дело механически поглаживая живот.