Глава 3

Вот явно не мой день! При моем полном невезении по жизни, сегодня выдалось поистине кошмарным!

— ШИИИИИИИИИИИИИН! — надрывалась девица, склонившись над бездыханным телом. — Ты убила его! Убила!

Я рыдала здесь же, неподалеку, размазывая мутные слезы по щекам и не знала, что делать. Перекардиальный удар уже поздно, а похороны предложить вроде как еще рано.

— Но как он умер? — попыталась все же узнать я, прежде, чем окончательно впасть в отчаяние. — Он же — типа бог? Или мне показалось? Значит, он должен быть бессмертным…

— Он и есть бессмертный! Но в этой шкатулке, что ты уронила, находилась концентрированная субстанция из иллюзий! Теперь Иошинори ни за что не выбраться из собственных мыслей! Потому что он навеки погряз в собственном воображении… Обычно страдает тот, кто первым вдохнет зачарованный дым… — заплакала женщина, а мне на миг стало ее жалко.

Иошинори вдохнул глюкогенный дымок по моей вине! А этот мужчина, видимо, действительно ей дорог! Вот и докатилась я, Фрося Зубарева, до настоящих неприятностей… А все из-за чего! Из-за моего излишнего любопытства! Не протяни я руку к этой шкатулке, ничего бы не было!

Я шмыгнула носом и хотела взять новые ноты в рыданиях и начать себе выдирать фигурно волосы на голове, как меня внезапно смутила одна мысль. Разве можно объявлять человека мертвым, если он всего-то на всего застрял в собственной голове? У нас тоже есть такие люди! Отдыхают в комфортабельных палатах с мягкими стенами и улыбчивыми санитарами. И бывают из них многие очень даже милые и обаятельные… К тому же, Иошинори со своей манией величия и так не сильно отличается от какого-нибудь “Наполеона” или “Царя Гороха Третьего”. Так что и привыкать долго особенно не придется…

— Эээ… — начала я, не зная, как бы потактичнее обратиться к красотке. — А нельзя ему никак помочь?

Девушка подняла взгляд, сверкнувший каким-то звериным блеском.

— Ему?! Да ты знаешь, сколько лет этому существу?! Кицунэ его уровня — высшее божество! У него в голове может царить самый настоящий хаос из мыслей! Там и я могу сгинуть, а ты — жалкая человечка! Нет… Иошинори придется хоронить в хрустальном гробу…. На цепях… На острове….

Девица зарыдала, размазывая тушь, а у меня в воображении нарисовалась спящая красавица — Иошинори в белых тапочках в хрустальном сундучке. Тут же рядом с ним приплясывали семь гномов и прекрасный принц почему-то с лицом брюнетки, у которой отчего-то еще были усы и сабля. Как у поручика Ржевского из известного фильма…

— Но если я согласна помочь… Вы знаете, как это сделать? — вырвалось у меня, прежде, чем я задумалась о последствиях.

— Согласна?! — визгливо переспросила она, а затем подняла изучающий взгляд на меня.

Такой, с каким обычно мясо на бульон выбирают. Придирчиво осматривают, нормально ли соотношение косточки и мяска.

— Ну да. Попробую спасти Шина. Ведь без него, как я поняла, мне все равно в вашем мире не жить. Обязательно кто-нибудь попробует схарчить!

Брюнетка явно порадовалась моим мазохистским наклонностям, и теперь уже потирала ладошки в предвкушении моей душераздирающей гибели. Интересно, если я помру, меня она, так же, как и Иошинори, в хрустальном гробу хоронить собирается? Или так закопает?

Хотя, судя по ее ко мне отношению, меня скорее отдадут на растерзание зверушке из пруда, чтобы смерть наполнила последние моменты жизни незабываемыми впечатлениями и красками.

— Попасть в его мысли можно только соединив разум посредством сна… — задумчиво пробормотала девица, отвлекая меня от безрадостных мыслей. — Я знаю одного мелкого духа, который сможет усыпить тебя и отправить туда, где ты сгинешь на веки вечные…

Я вздохнула. Перспективы у меня были блистательные, ничего не скажешь. А, с другой стороны, как жить потом, всю жизнь ощущая себя последней гадиной, что укокошила ни в чем не повинного мужчину? Видеть, засыпая, перед собой его мертвенно-бледное лицо, дрожать, как осиновый лист, вспоминая подробности. А еще, проговаривать его имя, раскатистое и нежное… Шелестящее, словно ветер.

— Нужно хотя бы попытаться. — сказала я, сглатывая подступивший к горлу ком, а брюнетка неожиданно усмехнулась, и протянула мне узкую ладошку с изящными пальцами.

— Я — Изуми. Давняя подруга Шина.

— Очень приятно, Фрося… — зачем-то повторила я свое имя, пожимая руку женщине.

Подруга, значит… А мне показалось, что между ними было нечто большее, чем дружба. Или я ошиблась?

— Знаешь, почему я решила тебе помочь сейчас?

Я покачала головой.

— Нет.

— Потому что таким, как ты, обычно везет. Нет-нет, я говорю правду. С вами постоянно что-то случается, вы влипаете в истории, ломаете себе все подряд… Но чего-то глобально-плохого с вами не происходит. Словно над вами специально потешается сама судьба. Я думаю, что если кто и сможет вытащить Иошинори, то только такая неудачница-катастрофа, как ты. Так что, я помогу тебе. Фрося.

Я хмыкнула. Прямо как в фильме "Невезучие" в нашем мире! Если честно, что мне порой даже иногда казалось, что его снимали про меня, настолько мы с этим персонажем были похожи… Только история Пьера Ришара в этом кино заканчивала хеппи-эндом, а вот моя жизнь того и гляди норовила закочиться каким-нибудь кровавым ужастиком.

— Подожди здесь! — видя мое молчаливое согласие, сказала Изуми. — Я быстро выдерну духа, и вернусь!

Ну а я осталась, как и было велено. Ждать.

А Изуми просто растворилась в воздухе, как будто бы ее и не было. Эх! Мне бы подобные способности, и я бы уже такоооого натворила! Ну…. То есть, я о мире во всем мире и прочих плюшках.

Пока оставалась в гнетущей тишине рядом с Шином, отчаянно паниковала и думала о том, что мне крышка. Ну, такая увесистая, массивная… Ну я и балда, что решила вытащить Шина из его собственной головы! Откуда я знаю, что там внутри? Он же божество! У него там тысячелетний опыт и все такое. А я — маленькая и хрупкая беззащитная Фрося… И никто меня не пожалеет! Никто не подаст руку помощи!

Для верности я шмыгнула носом. А еще через мгновение Изуми появилась вновь.

— Готова? — спросила она, держа за руку какое-то странное и жуткое существо.

— Угу. — безрадостно отозвалась я, чувствуя себя овцой, идущей на заклание. — Только сапоги обратно одену…

Я принялась натягивать обратно мокрую обувку. Мало ли! Куда меня занесет…Пусть перемещают и сознание, но все же…

— Отлично. Цукиеси поможет тебе соединиться с Иошинори во сне, чтобы ты могла попасть в лабиринты его разума. — сообщила мне красотка, а я совсем пригорюнилась.

Ну все. Похоже, что это конец. Может, мне написать завещание? Но, с другой стороны, мне и завещать-то нечего.

— Что мне нужно делать? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Ничего. — ядовито улыбнулась Изуми, а затем вдруг втянула в себя воздух, выдыхая какой-то пряный пар мне в лицо.

“Вот это самоароматизация”. Ходячая фабрика по производству освежителей. Интересно, а дезодорантами она тоже не пользуется? Дыхнула пару раз себе под мышки, и готово!

Додумать ехидную мысль я не успела, так как на меня навалился страшный зевун, а в следующий миг жутковатый карлик, которого брюнетка называла Цукиеси (имечко то еще!), вцепился мне в руку и что-то заорал, на своем, цукиесском-матерном. Шокированная в самую пятку непереводимым сленгом японского карлика, я отрубилась, отправившись в мир сновидений Шина, и надеясь, что мне все же удастся выжить, ну или хотя бы умереть не сильно позорной смертью.

Ох, зря я надеялась на благополучный исход моей транспортировки в царство МыслеШиново. Потому что первое, что я увидела после того, как мрак отступил, это разгневанную физиономию обладателя сего местечка. И, судя по выражению на его лице, а так же совершенному узнаванию моей скромной персоны, был он в добром здравии и в полном рассудке. И почему мне казалось, что он должен быть сейчас похож на бледную немощь с отрешенным взглядом в никуда?

— ТЫ! Ты хоть понимаешь, что натворила, разбив эту шкатулку?! — заорал Иошинори, а я прямо залюбовалась мужчиной.

Хорош, зараза! Глаза горят, губы сурово поджаты, темные волосы разметались по плечам… А я такая рядом стою, ему в пупок дышу и пытаюсь найти себе оправдание.

— Если бы вы знали, сколько всего я за свою жизнь разбила, вы бы так не говорили… — вырвалось у меня случайно, а мужчина взревел, ловко подцепляя меня за шкирку промокшего насквозь свитера (Даже во сне, гад, остался невысушенным! Специально мне назло!) и приподнимая ориентировочно на уровень своих глаз.

— Несчастье ходячее! С тобой рядом-то находиться опасно! Как ты дожила до этого дня вообще, дурища малолетняя, а?! — зашипел мужчина, а я заметила, как взметнулись за его спиной пушистые белые хвосты.

— Оооой! Милота какая! — не удержалась я, в воздухе пытаясь дотянуться до меховых деталей божества, а он со стоном опустил меня вниз.

— Человечка! — сказал он презрительно. — И не вздумай трогать хвосты!

— Не вздумай трогать хвосты! — передразнила я обиженно. — Между прочим, я за вами пришла, да! Спасти вас! Потому что Изуми сказала, что вы навсегда тут останетесь!

Брови Иошинори изумленно взлетели вверх.

— Что она сказала?! — прошептал он, а я поняла, что, скорее всего, совершила очередную глупость.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что вы навсегда останетесь тут. Нууу… Тот зловонный дымок из шкатулки угробил вас, на веки вечные заперев в собственном разуме. И теперь осталось либо похоронить вас в хрустальном гробу, либо можно попытаться вытащить из лабиринтов ваших мыслей. Это очень опасно, так что… — начала, оправдываясь, я, а Иошинори застонал.

— ЗА ЧТООО?! — едва не рыдал он. — За что провидение послало ко мне не только неудачницу, но еще и наивную дуру, а?

Мне на мгновение стало его жалко. Но еще больше мне жалко стало себя! Я не какая-то там простушка, чтобы обо мне так говорить! И вообще, я не виновата, что меня затянуло сюда. Это всю дух этот несчастный! Устроил новый год….

— Я не дура! И не наивная! Вы лежали, весь такой бледный… — вновь попыталась я объясниться, но мужчина даже слушать не стал.

— Я СПАЛ! Дым этот для улучшения сна! Действует только на богов, для людей безвреден! — рыкнул Шин. — Я бы проснулся через двенадцать часов! А сейчас, судя по тому, что ты тут, то здесь мы немного застряли!

— В твоей голове? — перешла я на панибратство, здраво решив, что раз мужчина позволил себе обзывать меня не очень умной, то нечего ему выкать.

Чай не царь. Так, божок мелкий!

— Нет, Фрося! Увы! В моей голове было бы намного комфортнее! И тебя бы там попросту не было! Боюсь, что Изуми при помощи Цукиеси провернула нечто такое, о чем я буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Как знал, что ее не следует оставлять без присмотра! И вот… Стоило ей увидеть меня слабым, как она воспользовалась моментом…

— Так где мы все-таки?

- Где? — с усмешкой сказал мужчина. — В мире грез и луны! И главенствует здесь Цукиеси. Через твое перемещение нас умудрились связать. Так что теперь я не выберусь отсюда, если не выберешься ты.

Вот это новость. Выходит, что Изуми мне сказала не правду, а я повелась, действительно как наивная дурочка! Ведь видела же, что наружность у этой богини стервозная! Могла бы и включить мозги вовремя.

— Прости… Я испугалась, когда она решила тебя в хрустальном гробу похоронить, и вызвалась помочь. — пробормотала я.

— Изуми — опасная черная богиня, Фрося! — со вздохом признался Шин. — Я старался держаться с ней рядом, чтобы обезопасить окружающий мир от ее власти. Лишь я мог сдерживать ее, а теперь с твоей помощью она вырвалась на свободу. А мы…

— В попе. — заключила я, пригорюнившись еще больше.

Судя по всему, у меня сегодня тройное попадание вышло. Сначала в другой мир, затем в пруд, а теперь вот в мир грез Цукикого-то там. И имя у него говорило само за себя! Но еще хуже было то, что сейчас мне было по-настоящему стыдно. И страшно. И еще…

— Пошли… — отвлек меня от мыслей Шин, подавая руку. — И прости, что накричал. Я сам во всем виноват. Просто слишком долго не общался с людьми.

Я шмыгнула носом, но за руку бога все же взяла, но тут же отпустила. Уж слишком раскаленной оказалась у него ладонь.

Заметив это Иошинори чуть усмехнулся.

— Человечка! — вновь снисходительно улыбнулся он.