Глава 20

Шале, удобный диван, в камине потрескивают поленья, отбрасывая золотистые блики на стены. В руке бокал красного вина, больная нога на подушке, врач в медпункте сказал держать ее повыше, чтобы спал отек. На подносе рядом со мной вкусный ужин: сырная тарелка, свежий хлеб, салат с креветками. Кстати, который заказал Василий, за что я ему благодарна.

За окном снова началась метель, ветер завывает в трубе, снег хлещет по стеклам, но здесь уютно и тепло. Я наблюдаю, как мой сосед и по совместительству спаситель возвращается с охапкой дров; широкие плечи, уверенная походка. Даже в такую погоду он не теряет своей мужественности.

Боже, как же он испугался, когда я упала! Я до сих пор помню выражение его лица, растерянность, панику, какую-то беспомощность. Будто весь мир рухнул в одну секунду.

А ведь я всего лишь хотела разыграть спектакль, показать ему, что умею кататься не хуже его очередных девиц. Планировала эффектно промчаться мимо него, может быть, кокетливо помахать рукой, а он увязался за мной.

Но все получилось совсем не так, как я задумала. Получилось по-настоящему. И, честно говоря, я сама не ожидала, что буду так волноваться на том склоне. Эта трасса оказалась намного сложнее, чем я думала. Когда лыжи начало мотать из стороны в сторону, а скорость нарастала, я поняла: все, приехали. Буквально.

Хотела привлечь внимание Василия, что ж, получилось. Еще как получилось. Только вот способ… Могла бы придумать что-нибудь поизящнее.

Делаю еще один глоток вина и вспоминаю, как он нес меня на руках до медпункта – после того, как я устала хромать, и после того, как он в грубой форме отшил инструктора Максима. Одна его рука была под моими коленями, другая поддерживала спину.

Я чувствовала тепло тела сквозь куртку, слышала его учащенное дыхание прямо у уха. А потом, когда врач сказал, что ничего серьезного нет, Василий настоял на том, чтобы донести меня до шале.

– Сама дойдешь? – спросил он тогда, но в его глазах читалось: «Даже не думай».

Мне понравилось. Понравилось чувствовать себя защищенной. Понравилось, какие сильные у него руки, как уверенно он шагает по заснеженной дорожке. Такой мужественный, надежный… Рядом с Кириллом я никогда не чувствовала себя так, словно за каменной стеной.

Мое сердце тогда билось как-то странно. Не так, как рядом с бывшим парнем, размеренно, привычно, как положено. А по-другому. Быстрее. Громче. Будто хотело выскочить из груди и уйти вслед за Василием.

А потом мы заказали ужин и вино. Я устроилась на диване, положив больную ногу на подушку, Василий подбросил дров в камин, сел рядом. Достаточно близко, чтобы чувствовать его присутствие, но не вплотную, и внимательно посмотрел на меня.

– Хорошая актриса, – сказал, но в его голосе не было ни капли осуждения. Скорее… любопытство. – В театральном учишься?

– На экономическом, – ответила, чувствуя, как краснеют мои щеки. – А что, так заметно?

– Заметно, что ты хотела произвести впечатление, – он сделал глоток вина, не сводя с меня глаз. – Вопрос только в том, на кого.

– Не говори глупостей. Мне не нужно ни на кого производить впечатление.

– Ну, хорошо, значит, экономический, – задумчиво протянул он. – Собираешься строить финансовую империю?

– А что, разве я не похожа на будущую олигархшу? – изобразила деловое выражение лица.

– Скорее на девушку, которая сбежала от проблем в горы. С кем ты должна была отдыхать? С парнем? Женихом?

Попал в точку, прямо в яблочко, почувствовала, как что-то сжимается у меня в груди.

– А ты что, местный психолог? – попыталась уйти от прямого ответа.

– Нет, просто узнаю по глазам. – поставил бокал на столик. – У меня такие же.

И мы посмотрели друг на друга. Долго. Молча. В этой тишине было больше понимания, чем во всех разговорах с Кириллом за все время наших отношений.

Время пролетело незаметно. За окном совсем стемнело, метель разыгралась не на шутку, а мы все сидели, разговаривали, смеялись. Я забыла про больную ногу, про Кирилла, про все свои проблемы. Рядом с Василием было легко и спокойно.

– Пожалуй, пора спать, – сказала я наконец, взглянув на часы.

– Уже? Так рано? И даже не будет попыток меня снова покалечить?

– Это вышло случайно, рефлекс.

– Очень даже хороший такой рефлекс.

– И потом, я хотела извиниться, я шла это делать.

– Но?

– Что «но»?

– Но тебя что-то остановило.

Ну, не буду же я говорить, что я увидела его с девицами и передумала извиняться. Нет, конечно, нет, я этого не скажу.

Спать, конечно, не хотелось, но напряжение между нами нарастало, и с этим надо было что-то делать. Решила оставить вопрос без ответа, попыталась встать с дивана, но нога тут же отозвалась резкой болью, невольно застонала и схватилась за подлокотник.

– Эй, полегче! – Василий мгновенно оказался рядом и подхватил меня под руки. – Куда ты собралась? Так и будешь постоянно убегать?

– В свою комнату. Надо душ принять, – да, так и буду убегать, потому что боюсь своих мыслей и желаний.

– С такой ногой ты никуда не дойдешь. Еще поскользнешься в душе и что-нибудь себе сломаешь.

Василий легко поднял меня на руки, я обвила руками его шею, чувствуя, как сердце снова забилось чаще, чем следовало. Лицо моего соседа было совсем близко, я видела каждую ресничку, каждую морщинку у глаз.

– Спасибо, – прошептала искренне и от души.

Василий остановился прямо посреди комнаты. Посмотрел на меня так внимательно, словно видел впервые. А потом наклонился и… поцеловал.

Губы теплые, немного сладкие от вина, поцелуй глубокий и страстный. Я закрыла глаза и ответила, думая только об одном: «Будь что будет».

Поцелуй Василия был другим, не таким, как с Кириллом, привычным, предсказуемым. Этот поцелуй был как прыжок с обрыва, как спуск с самой сложной трассы в горах, страшный и восхитительный одновременно.

И это был второй мужчина на всем белом свете, который целовал меня в губы, и мне хотелось большего. Когда мы оторвались друг от друга, в глазах Василия было то же удивление, которое я испытывала сама.

– Аврора…

– Нет, молчи, – прошептала я, прижав палец к его губам. – Не надо ничего говорить. Не сейчас.

– Я хотел спросить, мне точно не прилетит по яйцам?

– Дурак.

Мы одновременно рассмеялись, он понес меня на второй этаж. Вот, да, именно так я себе и представляла романтику. Сильный мужчина спасает девушку, а потом несет ее в спальню. Кто-то скажет, что это бред, но для меня это важно.

В моей комнате он опустил меня на кровать, наклонился, пальцы коснулись щеки. И снова поцелуй. Еще более глубокий, еще более страстный. Я чувствовала, как весь мир сужается до этого момента, до прикосновения его губ, до тепла его рук.

– Бейби, ты уверена? – выдохнул, отстраняясь на несколько сантиметров.

– Не называй меня бейби, – я притянула его к себе. Да, я была уверена. Впервые за долгое время я была уверена в чем-то на сто процентов.

Руки коснулись краев моего свитера, Василий смотрел в глаза, ожидая разрешения. Но я сама сняла с себя свитер и футболку, оставшись лишь в спортивном топике.

– О, какая смелая малышка

– Заткнись, а то передумаю.

Я потянулась, но Василий все сделал сам, снял футболку, а я, как дурочка, открыла рот и уставилась на его широкую грудь и кубики пресса на животе. И тут произошло то же самое, что и вчера. Внезапно, без предупреждения, во всем шале погас свет. Нас окутала полная тьма, и только потрескивание дров в камине внизу нарушало тишину.

– О, это знак.

Но вместо того, чтобы испугаться или расстроиться, я почувствовала, как что-то внутри меня вспыхнуло еще ярче. Тьма делала этот момент еще более интимным, еще более особенным. Я не видела его лица, но чувствовала каждое его движение, каждое прикосновение.

– Мне нравится, – прошептала, притягивая его ближе. – В темноте все ощущения… острее.

– Ты удивительная, бейби, – тихо рассмеялся он, и этот звук отозвался где-то глубоко в груди.

– А ты… – я провела рукой по его груди, – ты не такой, каким кажешься на первый взгляд.

– А каким я кажусь?

– Грубым. Неотесанным. Равнодушным. Бабником.

– А на самом деле?

– На самом деле ты заботливый, – я коснулась губами его шеи, – внимательный, и у тебя золотые руки.

Василий замер, а потом снова поцеловал меня, проникая в рот языком, расстегивая и стягивая с меня штаны, сердце вновь вырывалось из груди, воздуха было мало, а между ног пульсировало.

– Нет, чувствую, где-то подвох, – Василий снял штаны уже с себя, он огромной скалой возвышался надо мной, от его тела шел жар, а я сама уже была готова сгореть.