Глава 33 — Пространство для подвигов

Марина Васильевна из Опеки попросила нас со Светой поучаствовать в комиссии сегодня. Мы, конечно, не особенно подходим в состав комиссии, но больше некому.

Моя машина снова в ремонте. Стас увёз, сказал займётся этим сам. И мне очень неловко, что я тогда испортила его эту дорогущую тачку.

А ещё неловко от того, что все мои вопросы, в которые вписывается, он наверняка решает деньгами, а совсем не призывами к совести. А он не олигарх…

Мы не виделись несколько дней.

Первая не звоню, не пишу, все ещё глубоко внутри чувствуя себя любовницей. Но он звонит иногда вечерами сам. И мне кажется немного обижается, что я "не приближаюсь" по своей инициативе.

Меня напрягает мой странный статус. Это с одной стороны. С другой стороны, я очень скучаю. И хочу его…

Притормаживая, хватаюсь за спинку лавочки.

— Да что же так хреново?…

Обливаюсь холодным потом.

— Руки трясутся. Наверное, надо с донорством сделать перерыв. Раньше такого не было.

— Это у тебя, наверное, сахар упал. Садись! Держи-ка… — даёт мне Света конфетку.

У неё всегда припрятана горсть для угощения детей.

Садится со мной рядом.

— Ты когда последний раз ела?

Неопределенно мычу.

— Не успела позавтракать. Только кофе.

— Ну вот! Нельзя так. Как ты?

— Да вроде норм, — доедаю конфету. — Получше.

— Давай еще посидим. Мы все равно раньше приехали.

— Капец… — закатываю глаза. — Теперь тошнит от конфеты. Р-р-р! Есть жвачка?

— Сейчас! — убегает Света в ближайший магазин.

На телефоне вызов от Стаса.

— Да? — с мучение отвечаю я, едва соображая.

— Привет.

— Аха…

— Занята?

— М-м… да.

— Перезвонишь?

— Да… да.

— Хорошо.

Света приносит мне мятную жвачку и минеральную воду.

Через десять минут прихожу в себя.

— Никакого больше эспрессо на голодный желудок! — обещаю себе.

В нашем городе есть несколько старых домов с коммунальными квартирами. И почти все они в нашем ведении. Благополучные оттуда съезжают быстро. Остаются только старики и неблагополучные.

Мы дожидаемся Марину Васильевну, участкового и заходим в одну из квартир.

Там немолодой мужчина и маленькая девочка с большими красивыми глазами. Подстрижена коротко, пучками и изуродована этой причёской. В джинсах и грязной футболке.

— Вы не кровный отец, правильно? — уточняет Марина Васильевна.

— Отчим… — недовольно ворчит мужик, явно с похмелья.

— Мать девочки посадили, — поясняет мне участковый.

Выталкиваю Свету проверять что-нибудь на кухне, холодильник, продукты. Иначе, она прямо здесь сейчас над девочкой рыдать будет. Она у нас такая…

— Привет, — подсаживаюсь к малышке.

Нахохлившись, не здоровается.

— Я — Зоя. Как тебя зовут?

— Кивилл.

— Кирилл? — с недоумением переспрашиваю.

— Да.

Тянусь за документами по осмотру жилья. И там копия свидетельства о рождении.

Кира Платоновна Мамаева. В графе отец — прочерк.

— Кирюша, значит.

— Нет. Кивилл… — упрямо.

— Ты хочешь быть мальчиком?

— Мальчиков хотят. А девочек не хотят! — поджимает губы.

— Кто?

— Мамы и папы.

— Нет! Девочек тоже очень любят.

— Вланьё!

— Ты сама себя подстригла?

— Это моё дево! — агрессивно.

— Ясно. А можно я тебя немножко осмотрю?

На ногах синяки…

— Нет! — складывая руки на груди, сжимается. — Меня нивзя твогать!

— Ты где такой синяк посадила?

Молчит.

— А у меня у маленькой тоже маму в тюрьму посадили…

— Да?! — оживает.

— Да. Я потом в детском доме росла.

— И меня забевут? — вздыхает.

— Тебя, Кирюш, пока в больницу. И буду искать родственников. Есть у тебя родственники?

— Папка… Тойко он не знает, что я есть. Я ему не нувжна. Я никому не нувжна, — хмурится.

— Ну погоди… если есть папка, есть бабушка, тёти, дяди. Будут искать.

— Никто не будет.

— Я буду искать лично. Обещаю. И в больницу к тебе приеду.

— Не хочу в бовницу, — жалобно.

— Надо, малыш… Врачи должны убедиться, что ты здорова.

— Ничо не довжны… Не поеду… — отворачивается.

Пока Марина Васильевна оформляет все с участковым, иду на кухню, где Светляк мой уже хлюпает носом.

— Спокойно… — сжимаю плечо.

Молча отмахивается.

Марина Васильевна говорит, что отца Опека не знает. Звоню Саянову, можно ли поговорить как-то с матерью, может она ориентиры даст.

— Нет, Зай… Её сегодня от наших забрал конвой. Доступа уже нет. Вот пару часов бы назад…

— Конвой… — морщусь. — А адрес мне скажи, куда повезли.

— В женскую колонию.

Кое-как оторвав Киру от кровати, в которую она вцепилась, везём в детское отделение. Ко входу Тихомиров по нашей просьбе привозит пакет с детскими чистыми вещами, игрушки и немного полезных сладостей, фруктов.

Кира отвергает категорически все девчачьи вещички, соглашаясь только на пацанские. Из игрушек выбирает машинку и динозавра. Кукол и мишек отпихивает обратно. Оставляем ей ещё детские книжки с картинками. И карандаши с альбомом.

Светляк остаётся с ней до ночи, чтобы помыть ее и немного адаптировать. А я еду на такси в женскую колонию. Где раньше работал Надаров. И меня передергивает от всего, что навевает мне его персона.

Такси высаживает меня на стоянке и уезжает. Здесь стоит ещё одно, среди неплохих машин местной администрации.

Иду в обшарпанное административное здание, на котором висят строительные леса и работает несколько человек.

Из дверей администрации выходит Надаров!

Застываю…

Сердце, стукнув, панически подпрыгивает в горло. Отшатнувшись за кусты зелени, делаю судорожный вдох.

Но сейчас бояться нечего. Тут люди и камеры…

Он стоит у входа. Курит с бывшими коллегами. Ржут…

— Так… — отхожу чуть дальше.

Лучше попросить через третьих лиц, наверное. Кто там у нас имеет доступ? Никто не приходит в голову.

Вызываю в приложении такси. Не готова сейчас я мимо Надарова проходить. Я сейчас слабая…

Отвечаю на вызов Стаса.

— Да… извини, не перезвонила, еще занята.

— Жаль. Хотел пригласить тебя на обед.

— М-м… Стас, а у тебя нет связей в конвое?

— Конвое? Что-то случилось? Ты где? — настороженно.

— Да нет… У меня девочка маленькая. Ищем её родственников. А о них знает только мать. Мать в колонии. Свидание бы с ней выбить… Может, даст какую-то информацию. Официально это все очень долго. А нам бы побыстрее.

— Найду кого-нибудь. Скидывай инфу по матери.

— Сколько это будет стоить? Я бы хотела сама… оплатить услугу.

— Зоя… — с осуждением. — Давай оставим мне пространство для подвигов.

— Ладно. Но… спасибо. Большое. Огромное. Я правда ценю.

— Да? Отрадно… Я могу собирать дивиденды?

— Точнее, Станислав Олегович! — напрягаюсь я.

— Солянку хочу… — сладострастно. — И котлеты из красной рыбы. С пюре. И огурцы малосольные.

— Аха-ха… Я не умею!

— И… выпечку домашнюю.

— Трайковский, я рукожоп. Я только мясо в простейшем виде умею! Ну, каши еще. Все остальное а-натюрель. Честно! — начинаю нервно бродить туда-сюда, болтая с ним.

— Старайся, Савельева! Я же стараюсь.

— Давай лучше минет!

— Это само собой… — плотоядно. — Но меню в силе. И чтобы всё — твоего производства.

— Зачем?!

— Готовлю тебя к замужеству, — шутит, усмехаясь. — Будешь мне косоворотки вышивать и сапоги дегтем чистить. Дарую тебе пространство для подвигов!

— Ой, нет. Я тебя как мужа не потяну. Я только потрахаться! — отшучиваюсь.

— Надо верить в свои силы, Зоя! Ну так что? Мы договорились? Я ищу девочке родственников, ты мне — полный фарш!

— Ладно, я попробую, — сдаюсь я. — На крайний случай зальем все коньяком. Когда?

— Вечером приеду… Продукты привезу. Если хочешь чего-то конкретного — скинь.

— О, черт.

— Что?

— У меня хаос. Я не успею.

— Переживу. Подожду. Помогу.

Ай, какой… Подкупающий! Как не влюбиться, м?!

— Хорошо, — смягчаясь, улыбаюсь я. — До вечера.

И с широкой улыбкой, позабыв обо всем на свете, выхожу на стоянку, ищу взглядом такси.

Надарова уже нет. Но я не рвусь внутрь. Вдруг он зашёл туда. Да и Стас обещал помочь.

Сажусь в свое такси на заднее сиденье.

— Здравствуйте.

Ощущаю какое-то застывшее стекло в воздухе. Поднимаю глаза на зеркало заднего вида.

— Ну, при-и-ивет, Надарова, — двери блокируются щелчком.

Рамазан!