Глава 5 — Оружие

Полина инвалид, ДЦП. Ходит только на костылях.

У Поли со старшим братом маленький домик. Он живёт прямо на большой кухне, там телек, печь, диван и обеденный стол.

Она живёт в маленькой комнате три на три, к которой летом на благотворительные сборы мы пристроили ей нормальный туалет с душем.

Потому что до этого ей приходилось ковылять во двор. И мыться в бане. Которую вообще-то ещё надо и затопить.

Ее брат — мент. Участковый. Не такой мент как Саянов. А такой мент как из анекдотов про ущербных ментов низшего звена. Дегенерат, опаленный маленькой, но сладкой властью. Лентяй, тупица и бестолочь. Который после армии смог устроиться только у ментов по чьей-то протекции.

И сейчас передо мной он и два его нетрезвых кента лет двадцати пяти максимум. Судя по всему бывшие сослуживцы. Все в тельняшках.

На кухне накурено. На столе водка и нехитрый закусон.

Мы смотрим друг другу в глаза.

— Подростки, да? — переспрашивает скептически Стас за спиной.

— Понимаю, что сложно поверить, но — да.

Щелкаю пальцами, указывая на братца пальцем.

— Вовчик.

Мы уже не первый раз входим с ним в крутое пике. Но это не "наш" район. Начальник у него похуист и сам бухарь. Выговор и пожурить — это максимум. Не особо-то желающих идти в участковые на этот район. И реально что-то сделать с ним пока не получается. Но я не отчаиваюсь. Я его "уволю" рано или поздно.

— Владимир! — поправляя меня, встаёт с угрозой из-за стола.

— Осел, — рявкаю на него тихо. — Или ты думаешь я на тебя управу не найду?

— А я дома! Я культурно отдыхаю! У меня отпуск! Имею право.

Демонстративно выпивает рюмку.

Дверь Полины подперта стулом.

— Это что?

— Барагозит много. Ничего ей не будет. Посидит.

Отпинываю стул, распахивая дверь.

Полина навзрыд рыдает, сидя на кровати.

— Поля?

— Он отобрал мои костыли! — заикаясь и размазывая слезы. — И отобрал карту с пенсией! Они сейчас все съедят. И все пропьют. Все загадят. А мне на коленях отмывать! Зоя Васильевна-а-а… — горько. — Сделайте что-нибудь… Он мой новенький ноут в ломбард отнес! Принес мне этот хлам! Я на нем работать не могу…

Заношу ей костыли, лежащие у печи.

— Карту… — тяну руку, требуя ее у брата.

Бухает он не часто, но когда уходит в запой — ни стыда, ни совести. Хотя и трезвый как человек говно.

Один из пьяных кентов поигрывает ножом, глядя на меня исподлобья. Агрессивно.

У него наколка "ВДВ".

Вовчик ловит его руку, тормозя.

Поножовщины никакой не будет, этого я не боюсь. Так только, понты и взаимные угрозы, кто на кого найдет управу. Это мы уже проходили.

Но никто никого не вызовет. И на меня бесполезно. И на него бесполезно!

— Карту.

— Потерял, — нахально.

— Сейчас приедут злые дяденьки. Засунут костыли тебе в жопу.

— И сядут.

— Нет. Это умные дяденьки. Они приедут в балаклавах и с битами.

— Слышь ты… Зоя. Ты здесь по закону находиться права не имеешь. Я сейчас сам ментов вызову! И ты за вторжение на частную территорию поедешь с красно-синим огоньком.

Выгребаю из карманов висящих курток деньги в поисках карты Полины.

Там пятитысячная и тысячные.

— Э-э-э! — поднимается группа в полосатых купальниках.

Ментовское удостоверение падает из моих рук на пол.

Зло наступаю на него ботинком.

— Так, — ловит меня за локоть Стас и беспардонно засовывает в комнату к Полине.

Дверь закрывается прямо перед моим лицом.

— Не поняла…

Слышу, как обратно пододвигается стул, подпирая ручку.

Проверяя дёргаю. Закрыто.

Обескураженно хлопаю глазами.

С обратно стороны полная тишина. Моё сердце нервно и быстро колотится.

Я же не предупредила Стаса, что это "менты".

— Стас! — дёргаю ручку.

— Зоя Васильевна… — шепчет Полина.

— Ч-ч-ч… — прикладываю ухо к двери.

Тихо говорит что-то. Двигаются стулья по полу.

— А куда это вы собрались? — повышается голос Стаса. — Я вас не отпускал.

Стас, помедлив, открывает мне дверь.

Троица стоит, не двигаясь с места.

— Итак… Владимир Красько… Старший сержант… — читает удостоверение Стас. — Владимир Красько бегом бежит выкупать ноутбук. А вы оба остаётесь. Кстати… Купи сестре цветы.

— Цветы? — чешет репу Вовчик.

— Такие… — открывает старенький холодильник Стас, разглядывает полки. — Чтобы мне за тебя стыдно не было. Понимаешь меня? Цветы, мороженое, конфет шоколадных…

Разворачивается к Полине.

— Какие вы любите?

— С мармеладом… — шепчет она.

— Слышал? И продуктов купи.

— А у меня денег… нет, Станислав Олегович. Только ноут выкупить.

— Ну ты же в ломбард, — ловит его Стас за золотую цепочку с крестом. — Заложишь. Все равно на тебе креста-то нет. Бегом…

Залетая в кроссовки, брат Полины надевает на ходу куртку.

— Ты — отмываешь кухню, — продолжает распоряжаться Стас. — Потом идёшь мыть санузел. Так, чтобы скрипело. Второй — идёт разгребать двор. Так, чтобы девушка могла выйти туда, погулять. Все понятно?

— Понятно… — недовольно, но смиренно.

— Приступаем.

Полина, стуча костылями, выходит следом за мной.

Мы удивлённо смотрим на бурную деятельность одного из парней.

Он приоткрывает окно, моет посуду.

— Ты смотри какая хозяюшка! — удивляюсь я. — Как ты это сделал?

— Пацаны просто сознательные, усовестились, — вытаскивает сигареты. — Пойдем покурим?

— Пойдем?

Мы выходим во двор. Там тоже бурная деятельность.

Хмурясь, распахиваю его куртку, ощупывая быстро тело.

— Что ты делаешь?

— Ищу ствол.

— Ха… Логично.

Но ни кобуры, ни ствола.

Мои руки замирают.

— Ещё ищи… — подмигивает мне.

Мельком вижу, как слегка напряглась его ширинка на джинсах.

Ой!..

Прикусываю губу.

— Ну я других способов так их взбодрить не знаю! — оправдываюсь я.

— Я им фокус показал.

— Да ты волшебник!

— Иногда…

— А мне покажи!

— Ты ещё ничем его не заслужила, — изгибаются его губы в улыбке.

Протягивает мне пачку сигарет, прикуривает.

— Но я не для этого тебя вывел. Ты конечно дама крутая. Но впредь не надо без тех поддержки нарываться. Ментов вызывай…

— Я адекватна, Стас. И точно знаю от каких моих клиентов что ожидать.

— Можно я это тебе запрещу?

— Что именно?

— Самонадеянность.

— Нет.

— Грустно…

Гасим сигареты в импровизированную из консервной банки пепельницу, стоящую на крыльце.

— Это тоже убери, — кивает на нее Стас нашему "дворнику".

Возвращаемся в дом.

Полина ставит на печь кастрюлю с водой.

Прижимая костыль к себе локтем, смущённо убирает выбившуюся прядь за ухо.

— А можно я вас угощу? У меня буузы домашние есть. Сама делала.

— Можно! — тут же соглашаюсь я.

Если нуждающийся человек хочет хоть чем-нибудь отплатить за добро, надо ему обязательно это позволить! Чтобы он не чувствовал себя ничтожеством, к которому вечно нисходят с помощью.

— Присаживайтесь, Станислав… Олегович! — вспоминаю услышанное отчество.

Садится на табурет напротив.

— Не побрезгуете разделить с нами трапезу?

— Не побрезгую, Зоя… Васильевна. Ни разу не пробовал буузы.

— Это меня бабушка научила ещё в детстве. В говяжий фарш добавляются жирные сливки… — сбиваясь и волнуясь рассказывает Полина. — Их заранее замораживают кубиками. И потом кладут порционно в фарш. Получается очень сочно.

Тяну к себе чашку со свежими помидорами, огурцами и зелёным луком, которые стояли на столе как закуска.

Перемываю всё, режу салатик.

Пытливо поглядываю на Стаса.

Что, мать твою, за "фокус"?

Полина ставит на кастрюлю дуршлаг. Выкладывает туда буузы, закрывает крышкой.

Присаживается к нам за стол.

наша домашняя фея чистоты гремит чем-то в туалете.

Через некоторое время возвращается брат Полины.

Молча ставит ноутбук на стол.

Полина гладит его бережно пальцами.

— Всё? — уточняет ее брат.

— Иди, помоги товарищу, — кивает Стас на уличную фею чистоты.

А потом мы едим буузы.

Острые, сочные, горячие!

Облизывая с губ текущий пряный мясной сок смотрим друг другу в глаза.

— М-м… — одновременно стонем от удовольствия.

Это так неоднозначно, что улыбаясь, отводим взгляды в разные стороны, пытаясь снизить накал.

Подпалим ещё тут что-нибудь…

Поблагодарив и попрощавшись, выходим.

Уже на улице нас догоняет Вовчик.

— Станислав Олегович! Верните удостоверение. Пожалуйста.

— Держи… — протягивает ему. — Сделай так, чтобы я о тебе забыл.

Открывает мне дверь машины. Садится рядом.

Морщась, недовольно смотрит на часы.

Тяжёлый вдох.

— Скоро карета превратится в тыкву?

— Нда. Говори адрес свой.

— Меня в центр. Туда, где познакомились.

Подъезжает, паркуясь прямо на место Феррари. Теперь здесь стоянка для банковского начальства. И ничего нельзя сделать. И теперь мы сможем подгонять машины только поздно вечером, после того, как банк будет уже закрыт.

— Давай, в следующий раз… — тянет меня к себе за воротник куртки. — Как-нибудь очень скучно проведем день. — Сядем и будем смотреть друг на друга.

— А как же концепция активного отдыха? — шепчу ему в губы.

— Активно мы проведем ночь… — сглатывает, касаясь чуть плотнее моих губ своими. — Отыщешь наконец мой ствол.

— М-м… — встречаемся мягким поцелуем.

Его большой палец скользит по моим рёбрам, прямо под грудью.

Почему не сегодняшнюю? А какую именно ночь? — тут же просыпается мой безудержный осёл.

В кармане Стаса вибрирует телефон. Он отстраняется.

— Я наберу тебя.

— Не знаю, не знаю…

— Что опять?

— Боюсь фокусников, — ухмыляюсь недобро.

— Да тебе не угодишь.

— Грешна…

Выхожу из машины. Бросаю взгляд на номер. Обычный номер…

Ты кто?

Встроенное оружие непонятной этимологии может обернуться и против меня. Так уже было…

Мой бывший муж, за которого я вышла юной девочкой сразу после интерната, работал в УФСИН. И его оружие обернулось. Хлебнула я жескача по самое "нехочу"!

Дома, пока кормлю своих собак, вспоминаю номер машины Стаса. Ввожу в слитые ГИБДД базы. Оформлена вообще на другого человека. И цвет по базе другой. Москва.

Стучу задумчиво пальцами.

Не-не-не…

— Не влюбляться! Никаких сильных мира сего! Нет.

Серый и Вэл стригут ушами, внимательно прислушиваясь ко мне.

— Нам и втроем хорошо, да?